Пара года по версии GQ

Ваню будит запах кофе, который настойчиво и соблазнительно бьёт в нос, бодрит одним только своим ароматом, подгоняя скорее подняться с постели. Как только Ваня мягко выскальзывает из сна, слух тут же улавливает щебетание птиц за окном, а в кофейный флёр начинает вплетаться слабый запах сирени. Идеальное, блять, диснеевское утро. Ваня разлепляет глаза, оборачивается и первым делом видит Тихона, который стоит прямо над ним в одних трусах. С чашкой в руках и хитрющим выражением на небритом, ещё помятом со сна лице. Будил, значит, вот так, специально. На принца из сказки он сейчас никак не тянет, но Ване другого точно не надо. Тихон тут же ставит чашку прямо на пол и лезет в кровать, сгребает Ваню в объятия, прижимается голой грудью к спине, пахом к ягодицам, щекой притирается к затылку. Бормочет довольно, растягивая гласные: — Приехал, Ванько, мой. Словно до сих пор поверить не может, что тот одолел, наконец, злополучные семьсот километров и Тихон видит его сейчас живого, настоящего, пощупать даже может. Вчера как раз таки нащупался. Другим словом произошедшее назвать было сложно. — Секс вечером дурацкий какой-то получился, — пыхтит Тихон — Это уж точно! — Смеётся в ответ Ваня, вспоминая ту нелепую возню, которую они устроили. Как подростки, честное слово. — Загладить надо, впечатление-то, — Тихон целует Ваню в плечо, поднимается выше, к плавному изгибу шеи. — Ммм, да, не сейчас только, — Ваня, несмотря на свои слова, нежится под поцелуями точно так же, как под солнышком, жарко бьющим в приоткрытое окно. — Почему это не сейчас? — Тихон спрашивает, а сам добирается до уха, прикусывает мочку и ржёт над тем как фыркает и дёргается Ваня — ему не нравится, когда уши трогают. — Потому что я не хочу сейчас, — отвечает Ваня, прекратив брыкаться. Ему правда не хочется совсем. Вот так вот лежать и обниматься — классно, лениво медленно целоваться тоже можно, а потрахаться успеют ещё. У них целая практически беззаботная неделя впереди, а Ваня в квартире Тихона только от порога до спальни успел насчитать пять подходящих поверхностей и удачно пустых стен на и возле которых можно будет разнообразить сексуальную жизнь. Тихон едва слышно рычит, зарываясь носом в волосы на Ванином затылке, но поползновения послушно прекращает. Ваня под одеялом абсолютно голый и эта мысль как-то приятно греет даже больше, чем заводит. Ваня Янковский, его Ванько, обнаженный валяется поздним утром в его кровати, как будто это самая естественная вещь в мире, как будто так было и будет всегда. Они так и лежат какое-то время, Тихон переваривает эту мысль, улыбается тихонько в Ванин затылок, стараясь не палиться. — Ты чего притих? — вдруг спрашивает Ваня и пытается развернуться, но сделать это в медвежьих объятиях практически нереально. — Да думаю тут, как же круто получилось, что у нас всё это взаимно. Романтическую чушь Тихон порет часто, Ваня уже привык. Ему это приятно до ужаса, как бы он ни пытался отмахиваться первое время и принимать суровый вид, блеск в глазах и неконтролируемая улыбка выдавали его с головой. — Прикинь, я бы в тебя втрескался, а ты в меня нет, — задумчиво продолжает Тихон, — вот это был бы пиздец. — Тиш, ты себя видел? Скорее бы наоборот вышло! Я же… Ваня не заканчивает фразу, хрен знает, что «он же». Влюбился с первого взгляда? Нихуя, Тихон его в первый же день, когда ещё даже не начались съёмки «Огня», выбесить успел так, что Ваня потом уснуть не мог, всё ворочался и думал: «Нет ну каков козел!» Притерлись и начали нормально работать не сразу. И признался Ваня тоже вторым, когда уже искрило так, что отрицать было тупо. Это Тихон в себе ничего держать не умел, все эмоции и мысли на лице написаны, а Ваня крепился до последнего. — А ты себя видел? — Парирует Тихон. — Вообще же без шансов. Он снова коротко целует Ваню в плечо и тут же добавляет со смехом: — Охуенные мы, да? Ваня ржёт в ответ, содрогаясь, всё ещё у Тихона в руках: — Лучше всех! Пауэр капл, блять! — Пара года по версии GQ, — хохочет Тихон. Они смеются совершенно по-детски. Ваня разворачивается наконец-то, тыкается губами в чужой улыбающийся рот. Но Тихон вдруг замирает, вспомнив о чём-то, улыбка медленно сползает с лица. Ваня даже испугаться на секунду успевает, как Тихон обречённо вздыхает: — Блять, там кофе твой остыл, придется новый варить. Ответный смех Вани такой звонкий, что, кажется, пугает толстого голубя, тут же вспорхнувшего с подоконника за окном.