Засыпай

Страшно тушить свечи. Страшно увидеть за спиной недоброжелательный взгляд, чужой и холодный. Казалось, ещё несколько столетий назад два государства процветали под одним солнцем, рука об руку сражаясь против величественных империй; праздновали победы, вознося имена великих правителей. Но во всех самых ярких сказках наступает момент увечья, и когда окровавленный нож ударил о карту, поделили королевство два солнца, и лишь вражда сопровождала их столетиями. Были и те, кто пытался воссоединить лотос с лилией, но увенчали их лишь смертным приговором. Но гласит сказание давних мудрецов, что прорастёт Падма* в мутной воде, и четыре звезды взойдут на трон, и сотрут засохшую кровь с земли своей даря процветание новой империи. — Осторожно! — заострённое лезвие едва коснулось бронзовой кожи. — Боже, что это?! — Стрела… Странно, что ты ещё не привык, — крик подорвавшихся с деревьев птиц унес с собой ещё недавнюю царившую тишину, — нужно пойти промыть рану. На лезвии мог быть яд. — Брат, когда это все закончится? — Хёк, будто игнорируя слова старшего опустил голову, сдерживая искорки боли, собравшиеся в уголках глаз. — Сейчас тебе не нужно волноваться об этом. И хоть даже во дворце тебе не смогут обеспечить стопроцентную безопасность, запомни: никогда не выходи за пределы этих стен, — Джемин слегка сжал плечо младшего и достал из кармана белоснежный платок. × — Пришло письмо от королевства Фелúс! — дверь в покои крон-принца резко распахнулась, когда несколько стражников вбежали вслед за королевским вестником. В руках немного мятый конверт с красным гербовым штампом, на котором виднеется один из значимых символов империи — лилия. — Сколько раз тебе повторять? Не положено так врываться в королевские покои, — голос Джемина излучал предельное спокойствие, но он тут же подорвался к пришедшей ранее особе, выхвачивая конверт, — больше не делай подобного, отец и так не прочь избавить тебя от должности моей правой руки, — прожилки тревоги выступали на лбу принца, пока тот раскрывал залепленный печатью конверт. Ещё недавно у Джемина появилось «увлечение» — собирать королевские печати приходящие от соседнего королевства вместе с письменными «загадками». Уже на протяжении нескольких месяцев ему приходят письма из враждующего царства с кучей непонятных слов. Складывая листы вместе казалось, что в них появляется смысл, но он тут же теряется среди чьего-то размашистого почерка, которым Дже подсознательно начал восхищаться. Ночами сидя и перечитывая строки, он искал скрытый смысл: возможно, известие о наступлении, или чего похуже, но что-то не давало ему прийти к истине. Джемин не сказал ничего даже королю, письма хранились в строжайшей тайне и никто о них не знал. Никто, кроме него самого и Джисона, который стал ему не только правой рукой, но и дорогим другом. — Что там? Снова ничего? — глаза Джисона искрились интересом. Он аккуратно заглядывал внутрь письма пытаясь зацепиться взглядом за что-то нужное, что-то, что поможет прийти к истине. И все же, когда-нибудь это любопытство его погубит, мать постоянно предупреждает его об этом перед каждым выходом в свет. — Ничего, — необычно холодно отрезал Джемин, чем сразу показался странным. Он настолько редко бывает таким серьёзным, что человек, который давно его знает, без проблем отличит эту интонацию в его хрипловатом голосе. — В любом случае, если понадобится помощь, зови. То, что я младше не значит, что не смогу помочь, — худощавый силуэт парня почти незаметно исчез за тяжёлой обрамленной дверью. — И новая загадка в мою копилку загадок от империи… Интересно, кто это пишет? — шелест бумаги заполнил комнату. На расписанном листе казалось остался легкий запах отправителя, — ва, что это? — Джемин заинтересованно начал рассматривать розоватый лепесток магнолии аккуратно вложенный в конверт. На этот раз на темноватой, немного протёртой бумаге была написана такая странная, но в тоже время история, которая словно пропитывала принца насквозь. Вернее, ему казалось, что он и есть часть этой сказки… «Жил был мальчик. Долгие годы он блуждал лабиринтом, ища выход из него, но оставался всё на том же месте, с которого начинал. Как-то раз он услышал голос в свой голове, который подсказывал ему путь, но мальчик был очень упрямым и продолжал бесцельно блуждать, идя в противоположную сторону от голоса, но не мог от него избавиться. И всё же, однажды юнец оказался сликшом сильно истощён, так что решил послушать голос. Все, о чём он мечтал — наконец-то выйти из этой нескончаемый ловушки судьбы, что словно пропасть под его ногами. И голос вывел. Всю свою оставшуюся жизнь мальчик благодарил его за помощь и корил себя за то, что пытался что-то доказывать своим упрямием в плетёных стенах колючего плюща». — Вот и всё… На большее фантазии не хватило? — проскочившее возмущение за спиной перепугало Джемина до покалывания на кончиках пальцев. Он резко свернул лист бумаги и обернулся назад чтобы увидеть немного опухшие ото сна глаза Донхёка. — Почему ты ещё не спишь? — ошарашенный шёпот еле доносится до ушей младшего, который успел переместится на кресло рядом с братом. — Ты же знаешь, что мне обычно сложно уснуть. Я хотел предложить выпить немного ромашкового чая с мятой, как ты любишь. Я ведь знал, что ты ещё тоже не спишь, — Джемину всегда нравилось наблюдать за улыбкой младшего брата. Из их «семьи» они были единственными, кто заботился друг о друге. Они были самыми ценными сокровищами друг для друга, ведь дороже людей у них не было. С раннего детства Дже, как старший, заботился о Хёке больше даже родителей. — Только не говори, что ты снова выходил за стены замка, — голос его звучал немного взволновано и строго, но он продолжал держать руку брата, слегка поглаживая её большим пальцем. — Я… Но как ты узнал?! — Донхек пытался было возразить, но знает же, что от проницательных глаз ничего не скрыть. — Ты ведь знаешь, что я чувствителен к запахам. От тебя снова пахнет хвоей. Тебе, правда, так нравится сидеть под сосновыми деревьями? — его губы растянулись в лёгкой печальной улыбке. — Не волнуйся, я очень осторожен, — Хёк лишь слегка склонил голову. Он всегда делает так, когда не знает что сказать. — Я бы хотел не волноваться, но ты же знаешь, какое сейчас время. Прошу тебя, старайся не покидать дворец… – Джемин как можно аккуратнее подбирал слова, чтобы, не дай Бог, не отдалить от себя младшего брата. — Что это за письмо? — любопытство всегда было с Донхёком, с самого детства. — Да… ничего такого… просто письмо, — Дже отложил конверт на стол и укрыл Хёка тёплым покрывалом, — сегодня я сделаю чай, — он взял стоящую на столе свечку и поспешил достать из шкафа облюбленные чашки из старого сервиза, который достался им от бабушки. Ещё в детстве они втроём любили выпить «умиротворяющего» чаю по ночам. Бабушка всегда была внимательной ко всем деталям, и чай любила заваривать сама, продумывая каждый шаг до мелочей. — Скоро рассвет. Завтра должен прийти посол из города, доложить обстановку, — под прозрачным куполом стекла догорал фитилёк. Ромашка и мята в чае дарили умиротворение от чего глаза сами по себе закрывались. Молодые принцы часто засиживаются за такими непринуждёнными разговорами. — Боюсь, что скоро меня могут отправить на фронт. У нас не хватает солдат, в прошлом сражении было слишком много раненых, — взгляд Хёка тут же потускнел. Он не хочет потерять единственного близкого человека. Судьба никогда не приводила его к чему то правда хорошему. Где тот ангел хранитель, о котором так часто рассказывает пастор? Джемин пойдёт отстаивать страну, а кто отстоит его жизнь? Кто даст ручательство за то, что он вернётся? Эта война не стоит жжёных свеч. Никто уже и не помнит почему всё это началось, — выше нос, я не умру, — смешок Джемина заполнил тот вязкий воздух тишины. — Иногда мне кажется, что бесполезно питать надежды. Давай просто положим конец этой блокаде, — Хёк выставил мизинчик, прося обещание. Скрестив пальцы он поспешил добавить, — если ты не сдержишь обещание, я оторву тебе мизинец, — Донхек улыбнулся, но уже и сам не знал чего ожидать от этой жизни. × — Джисон! Ты не видел брата?! — звонкий голос Хёка эхом пронёсся по коридору в конце которого стояла высокая фигура обсуждающая что-то со стражниками. — О, Ваше высочество! — Джисон склонился в вежливом поклоне, передавая своё почтение, — принц Джемин сейчас находится на приёме у королевы. К слову, вас тоже просили прийти туда. С самого утра она немного не в духе, — Джисон пропустил неловкую улыбку и почесал выбритый затылок. — Вот так сразу и в клетку… — еле слышным шёпотом выдохнул Донхёк, направляясь в сторону покоев матери. Всякий раз перед её холодным взглядом он чувствовал себя провинившимся ребёнком. Она никогда не звала его просто так, на всё всегда была причина, ну и любимой фразой её, как бы символично это не звучало, было: «Все, что не обосновано, не имеет места быть». Лёгким стуком, после оповещения о его прибытии стражей, Хёк просил разрешения на то, чтобы войти. Бескрасочное «Входи» донеслось до него не сразу, по спине побежали мурашки. Перед Донхёком сидела женщина, не выглядевшая намного старше Джемина. Длинные, чёрные, как смола, волосы были уложены в аккуратный пучок и закреплены серебряной шпилькой, на конце которой красовалась роза из нефрита. Сама королева была одета в дорогое шёлковое платье цвета голубизны неба, которое особенно гармонировало с бледностью её кожи и розоватыми губами. — Донхёк, долго же я тебя ждала, — протянула женщина пуская слишком кривую улыбку для матери, которая рада видеть своего сына. — Вы звали меня, Ваше величество? — Донхёк склонил голову, не выдавая ни капли эмоций. — Ну, что ты, зачем же так формально? — королева махнула рукой на себя и продолжала улыбаться. А ведь на самом деле вся эта игра лишь для прислуги, стоящей за ее спиной. Но они ведь не в амфитеатре. Как бы она не «старалась», лучшей матерью в глазах своих служанок она уже не станет, а для своих детей и подавно. — Так зачем Вы хотели меня видеть? — Донхёк поднял неуверенный взгляд на мать. — Завтра тебе нужно будет встретиться с дочерью одной почётной семьи. Она прибудет во дворец в полдень. Не потрудись встретить молодую особу, — лицо женщины выглядело даже безразличней, чем обычно. — Но к чему это всё? — Хёк ещё раз кинул встревоженный взгляд на Джемина, который даже не знал чем возразить. Он прекрасно понимал к чему ведёт эта встреча, но не хотел признавать. — Через месяц вы поженитесь, — эта фраза уже даже не удивила Донхёка. Ему полные восемнадцать, никто и не сомневался, что это произойдёт так скоро. Но сейчас он чувствует будто это неправильно, он чувствует себя одной из тех принцесс в пыльных библиотечных книгах, которые правда любил читать тайком. — Но нельзя же… без любви, — тихий голос пытал надежду на понимание, но от кого он его ждёт? Даже спрашивать об их отношениях с отцом нет смысла. Все ясно, как Божий день. Он наперёд знает, что ему ответят. В этой семье не осталось места тёплым чувствам. — Не иначе, как нет, — смех её отдавал надменностью, такой едкой, хуже любого яда. — Что ж, я думаю, на этом мы можем закончить, — Хёк быстро развернулся спиной к королеве и направился в сторону двери, на что никто из присутствующих даже не возразил, а женщина лишь добавила выработанное «Не забудь о своей обязанности» будто подчеркивая последнее слово.