Латунная поступь

      Моргнув, мне наконец удалось осознать, во что же я превратил некогда покрытую гнилью и водой каверну. Она пылала, а в ней словно дровишки горели крысы, а крысолюди, о, эти странные, до одури мерзкие на вид создания, лежали рядом, скрючившись, в самых нелепых позах, они не успели убежать туда, откуда пришли. Да и что бы это им дало? Тот жуткий коктейль, что смешивался у меня в небольших баллонах, спрятанных в полностью механическом предплечье, не оставлял шанса абсолютно никому, что не раз мне случалось доказать, на небольших вылазках, порой в места, столь чуждые для человека, что одни воспоминания о которых, до сих пор, заставляют просыпаться по ночам. Но я выдержал, не сломался, и теперь запах обгорелых крысиных трупов не будет способен не то, что вызвать тошноту, даже отвернуться не заставит, а хруст их костей будет симфонией моей победы.       И словно в подтверждение этого слышу писк, писк боли и ужаса, что доносится откуда-то с другого конца зала, видно кто-то ещё выжил и пытается сбежать, но это глупо, ожоги, что нанесены моим пламенем не заживают до конца никогда, оставляя по настоящему страшные шрамы, если каким-то чудом удается спасти того, кому они нанесены.       Жду с пол минуты, пока пламя, что казалось сжигало саму воду, в качестве топлива, поутихнет, и ступаю без страха вперёд, идя на чуть затихший писк, под ногами хрустят кости, а каждый шаг сопровождается поднятием небольшого облачка пепла, но мне это безразлично, впереди, возможно, единственное существо, что может мне сказать, где я нахожусь и можно ли, в принципе, выбраться из этой ямы, в которой, по несчастью, я оказался.       И тут я замедляю шаг, вокруг творится что-то не то. Совсем не то. Я приподнимаю руку, дабы взглянуть на трубку, что буквально с пол минуты назад, превратила это местечко в филиал ада. Но с ней, на удивление, было всё в порядке, она казалась точно такой же, как я и помнил, без улучшений, без каких либо изменений, даже бороздка на месте, оставленная моей рукой. И тут неправильность происходящего наконец-то доходит до меня. Огонь. Он сжёг гораздо больше, чем мог в моём мире. Так, словно в атмосфере несколько больше кислорода, или же какого-то иного газа, свойства которого мне только предстоит исследовать. Эфир меня побери! Какого черта, я оказался в этом мире, без лаборатории, да без спаянной команды специалистов!? Чёртов эксперимент...       И тут, словно в замедленной съёмке я увидел события, что произошли сегодня утром, но были вышиблены из моей головы. Вот я, говорю с непонятной фигурой в черной хламиде, я же, через миг, отражаюсь в полированном, но так странно выглядящим агрегате, перевожу тумблер на максимум, сзади раздается грохот, и я вижу, как одна из металлических пластин, огромной цистерны, которую привез странный человек, отваливается, и от туда выходит...       - Ох, мать его, моя голова, - падаю на колено, и отчётливо ощущаю, как из носа сочится кровь, падая на лицевую пластину шлема, - Что же происходит то...       Но образы исчезают, так, словно их и не было. Боль утихает и я вновь могу мыслить. Только к сожалению мыслить нецензурно.       - Да, что это, эфир, такое было! - Звук моего голоса, кажется раздается эхом в моей собственной голове, множество раз отражаясь, так, словно она пуста, - Ох, мне не было так плохо, с тех самых времён, как подорвался баллон с кислородом.        Нетвёрдыми пальцами нажимаю на пластины и возвращаю костюм в вертикальное положение, головокружении медленно проходит и я делаю несколько бездумных шагов в сторону чуть слышного писка. Слишком погруженный в себя, чтобы обращать внимание на происходящие вокруг.       И тут же содрогаюсь от удара, что крайне резво приводит меня в состоянии если не ярости, то где-то близко. Ведь какой-то урод, посмел поцарапать мой доспех своими дикарскими орудиями! И ведь правда, стоит только мне поднять глаза, как я вижу, целую группу, одетых в рванье, существ, парочка из которых, в своих подпаленных лапках сжимает самые настоящие пращи! Я на секунду выпадаю из реальности, ибо видел, как ей пользуются лишь по телевидению, и у меня даже возникает желание посмотреть, как эти создания орудуют ими, но меня прерывает треск.       Резко крутанув одну из тонких шестерней разворачиваюсь на месте, чтобы в следующую секунду словить своей нагрудной пластиной, из казалось бы груды мёртвых крыс достаточно толстую молнию, что вырвалась из почти полностью сгоревшей лапы твари, чей мех, до основания выгорел.

Нанесение летального урона; 4 куба; 1 успех. Поглощение летального урона бронёй; 4 куба; 3 успеха.

      По броне проходит сноп искр, молния, словно наткнувшись на, невиданную ей никогда, резину пасует и заземляется, я же резко стартую и втаптываю тяжёлой ногой тушку мерзкого создания в толщу его собратьев. С отвратительным чавканьем его грудная клетка превращается в блин, ещё один разворот, но тех смельчаков, бросавших в меня камни больше нет. В принципе, во всем этом филиале ада больше нет никого, кто двигался, лишь я один, стоя в тяжёлой погнутой броне, своим дыханием оскверняю эту тишину. И тут на меня наконец доходит: а в городе же, не одна сотня таких, и собрав силы они не только завалят меня мясом, но и смогут захватить, дабы мой гений работал на их благо!       - Ну уж нет, - испугавшись своих собственных мыслей произношу, чуть слышно, - время сваливать, только как...       И в этот же миг бросаю взгляд на пролом, через который и оказался в этом злополучном местечке. Он сильно расширился, наверное раза в четыре, и всё ещё продолжал осыпаться, был шанс, небольшой на самом деле, дожидаться момента, когда груда земли, корней и камня, достигнет той критической массы, когда по ней можно будет забраться, но к сожалению, времени, как главного ресурса этого плана не хватало, а лезть по стене... Ну нет, мой костюм всё ещё не настолько совершенен, да и поломан он в множестве мест. Как не больно это признавать.       Тогда что? Опускаю взгляд на предплечье, в недрах которого покоились магниты, не один десяток, можно было разобрав костюм сделать достаточно мощный прыжковый ранец, но опять же, все упиралось в время, которого, к сожалению, все ещё было слишком мало, да и лишаться своей единственной защиты, в окружении врагов... Ну нет, на такой опрометчивый шаг идти самоубийство. Вновь бросаю взгляд на тоннели.       -Идти на прорыв? - задаю сам себе этот нелёгкий вопрос, и тут же отвечаю, - а смысл, шанс того, что из города ведёт путь на верх не мал, но получится ли найти его, вот в чем главная проблема.        - Или...       Поток моих мыслей прервал гул, а потом я почувствовал вибрацию, вибрацию от шагов чего-то по настоящему тяжёлого, чего-то, приближающегося ко мне. Сверху стала осыпаться земля, вода, уже скопившееся в ямах, покрылась волнами, и до меня стал доходить писк. Видит бог, я никогда, не слышал ничего подобного, но он пробрал меня до самых пяток, и мне не стыдно, что я испугался его, любой будь он на моём месте испугался, ибо так не пищат живые, нет, в нем я слышал писк машинерии, живой машинерии, словно я вновь, студент, а мой славный профессор приоткрывает мне свои тайны, показывая экспонаты, добытые им из лабораторий, совершенно сошедших с ума коллег. Ту обезьяну, срощенную с огромным, поистине безумным аппаратом, что должна была поглощая отравленный сок преобразовывать его, в чистый нейтральный, я не забуду никогда. Так и теперь, я слышал нечто подобное, нечто столь же омерзительное, то, от чего тряслись мои поджилки.       Тянусь негнущимися пальцами к небольшой пластинке, что должна привести при нажатии, к перезарядке встроенного девятимиллиметрового пистолета пулемёта, но щелчка не происходит, чертыхаюсь, вспомнив, о том, что он не пережил падение, и судорожно пытаюсь вспомнить, о хоть каком-то оружии, но ничего не приходит в голову, есть второй заряд огнемета, но его подготовка займёт слишком много времени, есть тонкая заточенная труба, которую можно достать, но для этого нужно поработать ключом, и опять же, нет времени! И даже то оружие, которым были вооружены крысолюди, сгорело, оплавилось и пришло в полнейшую негодность! А поступь, что вызывала дрожь, приближалась.       Но не она ворвалась первая, нет, первой скрипкой стали крысы, волна крыс побежала на меня, но столкнувшись с моими латунными ногами, и не найдя плоти, она пошла дальше, а я стал топтать их, но быстро перестал, этих тварей интересовали остатки их сородичей, их вёл голод. За ними, буквально через пол минуты, стали выбегать крысолюды, но они не стали нападать на меня, нет, эта толпа полуголых оборванцев, что большей частью даже не были вооружены, стали толпится у множества мелких выходов из тоннелей, дрожа и боясь подойти. Я бы честно тоже испугался. Когда перед тобой стоит титан войны, у столь мерзких тварей, должны подгибаться колени. И пусть мне страшно не меньше, но моё лицо прикрывает маска, а их морды прямо передо мной.       Делаю шаг на встречу тварям, и они отшатываются, медленно возвращаясь во тьму, из которой явились, я бы даже обрадовался, но рев из темноты, из того самого тоннеля, что вёл прямо к воротам, явно подействовал на монстров воодушевляюще, нет, они не ринулись в атаку, а запищали, воинственно, и что-то закричали, на языке, которого я не мог опознать. Да и не хотел, если честно.       Я развернулся, подставив спину, и чуть скрипя направился ко входу, ведь там меня ждала моя судьба, ибо даже победив, меня добьют эти трусливые твари, но такие как я не сдаются без боя, никогда. И вот, через пять шагов, которые я успел сделать, каждый миг ожидая атаки из-за спины, из мрака вырвалась тварь.       Существо, имя которому даже придумать сложно, абсолютно отвратительное создание, мерзкая смесь человека, крысы и чего-то ещё, то-ли ежа, то-ли крокодила, я видел огромные пласты чешуи на его теле, сшитые с мехом, создающие странный контраст, вызывающий омерзение. Лапы отсутствовали, вместо них были ножи, огромные ржавые тесаки, по две штуки, с каждой стороны, привинченные, а где-то сросшиеся с остальным телом, венчала это голова, покрытая костяными пирамидальными наростами, с мелкими красными глазами, а поверх всего этого сидела ничуть не менее омерзительная тварь, жирный трехлапый крысолюд, держащийся одной из рук на спине этого существа с помощью цепей, что вели к громоздкому ошейнику, увитому чем-то до одури похожем на колючую проволоку, в других же, он держал подобный увиденному ранее посох, с зажимом на конце, и что-то верещал, указывая им на меня. И громадина повиновалась.       Рывок, слишком быстрый, для такой громадины, и она уже летит на меня, полностью открыв своё бугрящиеся гнилыми мышцами тело, и широко разведя руки-клинки, для замаха, который должен по идее разделить моё тело надвое. Но я бился с оборотнями, и знал, как нужно сражаться.        Мгновенно, пальцы зажимают две пластины, а большой палец щёлкает рычажок, и мой костюм, подогнанный вышедшими на форсаж генераторами резко отскакивает от этого безумного рывка, пропуская тушу, и она заваливается, буквально утопая в грунте. И вот уже я, не теряя ни секунды, всем своим весом бью по позвоночнику, этого омерзительного существа, что так глупо подставил мне спину. Слышится хруст, и вновь, этот омерзительный писк, от которого кровь стынет в жилах, и тварь, совершенно не обращая на боль, бьёт меня в грудь, обратной стороной клинка, что имеет заостренный противопоставленный коготь. Меня буквально отбрасывает, едва не роняя, и я чувствую тупую боль, что распространяется у меня по груди, эта тварь, пробила мне нагрудную пластину, буквально вспоров её, так, как открывают банки консервным ножом. Вот теперь мне стало по настоящему страшно, ибо сквозь дыру в броне стал ощущаться ветер. А монстр и не думал останавливаться.       Я, буквально, видел, как он, в порыве ярости, готовится к прыжку, дабы пронзить меня своими огромными тесаками, но он ошибался, меня такими дикарскими приёмами не взять. Момент, прыжка, оказался смазанным, но отступив, на шаг, клинки прошли в двадцати сантиметрах от моей стопы, войдя больше чем наполовину в грунт, а мелкая тварь, которая оказалась, при повторном взгляде, буквально, вросшей в крупную, панически запищала.       Мой жуткий по силе удар, нацеленный в голову мерзкого нароста натыкается на неожиданную преграду, и я на секунду оказываюсь в ступоре, полностью ошарашенный тем, что увидел. Мой кулак встретил голову создания, но не ту, в которую целил и совершенно не повредил ей, даже более того скажу, кажется он сам погнулся об неё.       В следующий миг, был удар, что чуть откинул меня, но мне удалось выровнять костюм, и ударить в ответ, все же, для тяжёлой латунной брони, толчок плечом совершенно не страшен. Удар прошёл смазано, лишь чуть порвав кожу на лбу создания и вызвав больше ярости, чем боли.       Сзади, послышался шум, а после, по спине стали стучать камни, кажется мелким прямоходящим крысам надоело стоять в стороне и они решили принять участие в заварушке. Мне было плевать. Два сантиметра латуни, камни, пущенные из таких примитивных орудий, даже не погнут. Меня больше беспокоил монстр, что сейчас вытаскивал тесаки из грунта, дабы порвать ими меня на множество маленьких кусочков, но я уже заносил перчатку для удара. От которого это ужасное создание даже не посчитало нужным уклоняться, нет, оно приняло удар на грудь, и ответным замахом вогнало мне в броню два куска острой стали, отбив мне руку, но не войдя глубоко, завяз, в моем наплечнике. Я же, продолжил бить, пытаясь превратить торс существа в отбивную. Тщетно. Он казалось был сделан из стали, а ответный пинок, откинул меня, чуть не повалив на спину.       Мгновением спустя, когда уже поднимался мой шлем, я почувствовал удар. Страшный удар двух тесаков, что погрузились вглубь моей нагрудной пластины, и я ощутил боль, страшную боль. Неожиданно стало мокро, и я почувствовал, как похолодели мои руки, а в лицо завизжала мелкая тварь, живущая на спине исполина. Неожиданно пришло понимание, что как только он вытащит клинок, кровь, что будет литься, станет таймером, отмеряющим время моей жизни. Чертовски грустно погибать так и я сделал, то что должен был. Ударив мелкое создание шлемом, со всей доступной мне сейчас силой, и это сработало. Длинный крысиный нос буквально вошёл внутрь головы крысолюда, мгновенно убив его, и это было последние, что мне удалось увидеть, ведь дальше, огромная тварина взбесилась, и я полетел, со всей силы ударившись о стену.