Латунная поступь

      Помёт. Кости и помёт. Это было всем, что я видел последние пол часа, пока мы пробирались сквозь тоннели, что когда-то были частями водоочистительной системы. По тонким мосткам, что перекинуты над огромным фильтрационным колодцем, глубиной наверное с пол километра, что сейчас почти доверху наполнен нечистотами, которые ежесекундно стекают в него, пытаясь наполнить. Но видно гномы мастера своего дела, и фильтры, даже спустя столько лет, все ещё работали.       Мы пробираемся дальше. Давно уже находясь под замком, мы все ещё ужасно далеки от цели, ведь путь нам преграждают твари. Мерзкие искореженные рахитные твари, гниющие прямо на глазах, облезлые, с отсутствующими зубами и часто глазами, с лишними конечностями, пришитыми в самых разных местах, порой для этого совсем не предназначенных. Они сбивались в стаи, наваливаясь на нас десятками, пытаясь укусить беззубыми пастями, пронзить заточенными кусками костей, порвать нашу кожу своими обломанными когтями. Они пытались убить нас и сожрать. Они не были нам ровней.       На тридцатом убитом, у меня устала рука, на пятидесятом пришлось снять перчатку, и вставить новую катушку с энергией, на девяносто шестом я прекратил считать. Крысы наваливались на нас, но в узких проходах их число не стало проблемой, мы буквально шли по трупам, которые, как только мы уходили дальше, подъедали местные уродцы. Мы шли вписке, звуках чавканья и мерзких мясных ударов железа о плоть. В какой-то момент, когда мне показалось, что ещё немного и я сойду с ума, мы наконец дошли, тайный проход стал для нас отдушиной. Местом, где я рухнул, и не мог подняться несколько минут, мне было слишком плохо, а гном пусть и залитый кровью сверху донизу, лишь с лёгким кряхтением присел. По сравнению со мной, он сражался на самом передке. Принимая на себя силу и массу толпы, оставляя для меня тех, кто прорвался ближе. Гномы невероятно выносливы.       - Мы дошли, Антон, - Голос дави был тих, и слова вырывались из его рта жутким хрипом, настолько ужасным, что я превозмогая боль в руках, передал ему остатки оставшейся воды, смешанной с вином, - Спасибо, в конце хода уголь, нам осталось лишь его запалить, а после мы уйдём, и так много сделали.        - Самки? - Я уже знал ответ, но хотел услышать его от него, - Тан не будет против, если мы не завершим миссию?       - Хватит с нас, мы достаточно прошли, - Гном сплюнул и пригладил свою бороду, - Да и до самок мы не дойдём, а уголь рукой подать.       - У нас не было шансов добраться до них изначально, я правильно понимаю? - Но в этот раз он не отвечает, занимая паузу несколькими глотками воды, уже из своего бурдюка, - Так были или нет?       - Нет, это невозможно вдвоём, - Он ответил отвернув от меня голову, - Но, то, что сейчас происходит очень важно, не держи на тана зла.       Эту фразу он произнёс невероятно чётко и правильно. Чем меня не мало удивил. Закралось даже ощущение, что он её заучил. Хотя, может это Каддор постарался, но разницы уже не было. Я слишком устал, и просто приложив голову к холодной кладке пола, застонал. Мне хотелось допинга, пары сигарет, может пол бутылки текилы, что бы унять дрожь, ведь в моих руках дрожала реальность, тонкими струйками просачиваясь сквозь пальцы, а в месте с ней и разум. Я слышал об этом, не раз слышал, чувствовал сам, и оказывался в больнице. Вещь, о которой я кажется уже забыл, в столь странном мире, настигла меня.       С первыми каплями крови, что тонкой струйкой полились сквозь металлические детали, с первым ощущением того, что латунь, из которой была сделана перчатка начинает менять структуру, я беззвучно застонал, ведь чувствовал, как тонкие крючки металла стали проходить сквозь кожу, прокалывая её, ударяя каждый раз небольшими разрядами.       Отдача. Проклятие, нашего рода. Тех, кого технократия зовёт исказителями, хотя меж нами нет особой разницы, но она упорствует в своей статике, разрушая наш мир, погружая реальность в жуткий концлагерь, где останутся лишь правильные, те, кого одобрят их давно сошедшие с ума лидеры. И вот она настигла и меня. В качестве расплаты за безумство, за пренебрежение правилами, за отсутствие элементов стравливания излишков энергии, что точно образуют вокруг меня жуткий по концентрации кокон.       Но сейчас не время. Совсем. Отгоняя боль, я встаю на колени, стараясь не смотреть на тонкий ручеёк крови, что стекает по руке, это мелочь, пусть и присутствует риск заражения, но я надеюсь, что те прививки, сделанные мной едва ли с пол года назад, уберегут меня от случайной болезни. Важнее другое, а именно дождаться прекращения эффекта, и возвращения структуры перчатки. Мне не хотелось её терять, в случайном взрыве, что может произойти с ней при следующем использовании. Ведь у меня нет лаборатории, где можно будет в спокойствии дождаться рассеивания избыточной энергии, что в любом случае скопилась в её структуре, хотя, этот мир все же не земля, возможно ждать и не понадобится, но проводить эксперимент сейчас, как-то не хочется.       - Твоя кровь? - Гном, о котором я забыл, своим толстым пальцем указал на мою руку, и небольшую лужицу крови, что накапала с моего указательного пальца, - По ней нас могут унюхать.       - Думаю, у них получится это в любом случае, - Чуть кривлюсь, боль в руке пульсирует мешая сосредоточиться, и кивая на кровь продолжаю, - Я могу идти дальше, это не помешает делу.        Гном же, чуть хмурясь встаёт. Ему явно не лучше чем мне, я вижу на его броне множество небольших отверстий, следов зубов и глубоких царапин. Мне отстаётся только гадать, сколько у него порезов на теле, и нет ли более глубоких ран. Хотя, сейчас, стоит признать, что мной движет далеко не доброта и сочувствие, а глубокий эгоизм. Ведь если он умрёт, то исчезнет даже малый шанс вернуться к его родичам, и дойти до земель людей.       - Тогда идём, - Гном сделал первый шаг, его заметно шатало, но будто бы собравшись с силами, он твёрдой походкой пошёл вперёд, намного медленнее, чем раньше, и будто бы, перед каждым шагом примиряясь куда поставить ногу, но делал это, а уже за ним поковылял и я оставляя капли крови, что все ещё стекали с моей руки из проколотой кожи, примерно каждые два метра, будто крошки хлеба в одной известной сказке.       А ведь мы и вправду были близки. Пара сотен метров тайного прохода, одна спиральная лестница вверх, и вот мы уже открываем новую дверь, словно взятую откуда-то из древних замков, большую крепкую и деревянную. Последнее меня смутило, весьма сильно, но мой проводник даже ухом не повёл, приложившись к ней, и чуть приподняв, гном отворил её, и мы увидели то, что не хотели бы видеть никогда.       По карте, что нам досталась от тана, тут должен был находиться специальный резервуар для угля, а вокруг него много лет, как заброшенные кузни, с плавильными котлами, приведёнными давным давно специально в негодность, но реальность, как ей и положено дала нам со всей силы по яйцам, и уже заготовила ногу для нового удара.       Мы увидели резервуар, огромный, каменный столб, с множеством рельс, что вели к нему, мы увидели даже кузни, с огромными котлами. Смущала только в этом зрелище одна не мало важная деталь. Все это не было заброшено.       Многие сотни крыс поднимали молоты, тягая канаты, толпы рабов, закованных в ошейники и цепи, идя цепочкой несли в своих лапах горсти угля, что они брали у вагонеток, которые тащили закованные в огромное количество цепей...       -Эфир меня побери, - у меня застучали зубы, в понимании того, что я вижу перед собой, а глаз нервно дернулся, ведь на расстоянии каких-то жалких метров ста пятидесяти я видел их, крысоогров, - Один, два, т-три, ч-ч-четыре, шесть...       Шестёрка, покрытых цепями, тварей, сейчас сидела около импровизированного поезда и жрала, буквально разрывая на части, выдергивая лапы, мелкого скавена, а рядом был ещё десяток таких же, скованных пищащих, а над ними стояли солдаты. Первые настоящие солдаты, которых я увидел у этой расы. Покрытые металлом с головы до ног, в тяжёлых шлемах, с крупными масками, что полностью закрывают лицо, и алебардами, что угрожающе сверкали в свете пламени кузни. Они смеясь тыкали одного из рабов острыми концами своего древкового оружия, подгоняя к одному из крысоогров, взрываясь мерзким писклявым смехом, на каждую мольбу о пощаде. Хотя продолжалось это недолго, видно устав от подобного развлечения, я стал свидетелем того, как самый крупный из крыс ударил своего собрата-раба алебардой в грудь, крутанув ей поверх головы, да так, что мелкий скавен, брызгая во все стороны кровью и жутко пища, улетел прямо в лапы чудовища, что с невероятной скоростью, что просто не могла быть, у столь громадного чудовища, схватила его, сжав, своей чудовищной лапой, и просто выдавила себе в рот. Секундой спустя, подключив к процессу вторую лапу, тварь перекрутила его, словно выжимая воду из тряпки, я не слышал жуткий хруст, но знал, что он был. Ведь превращенный в небольшой комок плоти и костей скавен, был закинут прямо в пасть, под смех тварей, что уже поднимали следующего раба, чей писк, словно наждачка скреб по моему разуму.       Холодный пот мгновенно выступил на коже, ноги, не повинуясь мне зашагали обратно, я чувствовал, что иду по грани, даже боль, с которой пульсировала рука, полностью отошла на второй план, сменившись ужасом, неверием, непониманием. Я оборачивался на открытый вход, из которого то и дело доносились звуки ударов железа о железо, и паника накатывала сильнее, я пытался, хоть что-то сказать, но ужас полностью затмил мой разум, гном, которого я то и дело пытался найти руками не подходил ко мне, и в нём не находилось той опоры, которая была так нужна, оставался только я и дикая дрожь, что сковала моё тело.       Меня вырвало. Потом ещё раз и ещё. Пока не осталась только желчь, а потом и ей. Гном, наконец подойдя, оттащил меня в глубь тайного прохода, чем скорее всего спас нас, от неминуемого раскрытия. Мне понадобились минуты, что бы придти в себя, и понадобятся годы, что бы навеки забыть, то, что я увидел. Так не должно быть. Так не бывает. Даже в моём родном мире, цвета грязи и крови, существуют какие-то ограничения, должны существовать... Просто не могут этого не делать.       - Их надо уничтожить... - мои слова будто не принадлежали мне, я не узнавал своего голоса, той ненависти, что горела в нём, - Мы должны их убить, всех их!       Я смотрел в его глаза, в глаза странного создания, не человека, пусть и так на него похожего, и в них ощущалась, та же ненависть, что кипела и во мне. Я сглотнул и неожиданно ненависть стихла. Ко мне, словно откуда-то извне пришло понимание, некой неправильности, будто бы чей-то яркий мазок, что был нанесён кем-то другим, на мой шедевр. Ненужная шестерня, из-за которой клинит весь механизм. Неправильная нота, что вызывает зубной скрежет. Чуждое влияние.       Мне неожиданно стало очень не по себе. Появилось ощущение чужого, чуждого внимания, словно барьер меж миром и умброй, стал тоньше, и оттуда кто-то постучал или скорее поскреб, очень большими когтями. Мурашки прошлись по моей спине, целым табуном, и загудела пушка, набирая энергию для выстрела, я физически ощущал опасность, тонкое напряжение реальности, что готова лопнуть, и это мне чертовски не нравилось.       - Что случилось, Антон? - Гном стоял рядом, напряжённо сжимая топор, и смотря на моё лицо, явно сейчас выглядещее очень не хорошо, - Ты чуешь, что-то?       - Да, Дрок, рядом с нами, что-то есть, - Говоря это, я дышал через раз, медленно словно не веря самому себя, смотря на... Что-то, - Оно плывёт, совсем рядом, я не могу это видеть, без приборов, но ощущаю, будто рябь на воде, оно очень большое.       - Оно опасно? - Дави приблизился ко мне плавно, развернувшись, так медленно, как только мог, пытаясь всмотреться в то место, где я ощущал рябь, в то место, о котором, что-то внутри меня кричало, и скорее всего не видел ничего, ведь у него отсутствовало, то, что позволяло видеть, Аватар, - Да, очень опасно, но видимо оно не может проникнуть, лишь натянуть мембрану.       Прошла ещё одна дрожь, я выдохнул облачко пара, и все неожиданно закончилось. Реальность пришла в норму, а ощущения, совсем не свойственные мне, покинули меня. Будто вынув стержень, что держал меня напряжённым, и позволяя сделать мне вдох полной грудью, я сел облокотившись на холодную стену, тихо захихикав, пытаясь сбросить напряжение, безумный мир, жуткие твари, что так близко, и мерзкие монстры жрущие себе подобных совсем рядом. Проклятье, руки трясутся, нужно успокоится.       - Оно ушло, дави, - Мои пальцы прикасаются к его руке, от чего он вздрагивает, и поворачивает на меня голову, я вижу в его взгляде множество вопросов, которые он жаждет задать, но лишь качаю головой, я не знаю, как мне на них ответить, - Оно влияло на нас, тот гнев, оно раздуло его, словно пламя костра.       - Нечестивый, - Он произнёс это после не долгого раздумья, покатав слово на языке, пытаясь вложить в него, что-то ещё, какой-то подтекст, - Это оно, ты привлёк его, своими чудесами.       - Привлёк и привлёк, я не знал, что здесь так, - огрызаюсь в ответ, стискивая зубы, и встаю на ноги, мне хочется быть выше его сейчас, на что он делает шаг назад, и поднимая руки в останавливающем жесте, тихо говоря, - Не время, нужно закончить дело.       - Значит закончим. - Подскакиваю, хватая мешок с огнеметом и последним снарядом для него, и начинаю активацию, плюя на любые меры предосторожности, нагнетая все больше и больше газа, выходя за грань, когда уже взрыв практически неминуем, и выхожу в дверной проём, направляя ствол пушки прямо в уголь, который сейчас скидывают в резервуар, щелчок, тихий свист, что совершенно не слышен в звуках ударов металла о металл, я прячусь, пытаясь уйти дальше, внутрь тайного прохода, но не успеваю, меня откидывает, не сильно, потоком горячего воздуха, а мгновением спустя приходит и звук, оглушая, но не так сильно, как тогда, когда взрыв произошёл намного ближе.       Я почти мгновенно поднялся на ноги, да бы увидеть, то, что сотворил своими собственными руками. Боль в руке неприятно стрельнула, вызывая зубной скрежет, но любопытство было сильнее. Гоня меня, к проходу, из которого уже повалил дым, к зрелищу, которое я уже представлял у себя в голове.       Но вот чего представить я не мог, так это тяжёлый удар, чего-то железного по голове, лёгкий хруст, и боль, что пронзила мою голову, отключая сознание, на мгновение. За которое, мне казалось, я успел увидеть всю свою жизнь, невероятно короткую, как по мне, и не очень выдающуюся.       - Урод, - Я разлепил глаза, почти мгновенно после удара моего лица и камня, что устилал пол, чувствую языком обломанный зуб, и кровь, что стала заполнять мой рот, - За что!?       - Ты не правильный, Антон, - Гном, эта мразь, произнесла это, уже занося новый удар, ручкой своего топора, что нацелилась мне прямо в грудь, - Я не позволю, чтобы тварь в людском облике шла рядом с нами.       Ещё один удар, от которого я пытаюсь закрыться своей перчаткой, но немного не успеваю. Боль пронзает меня, хруст рёбер отдаёт в затылок, и мне становится труднее дышать. Я пытаюсь произнести что-то ещё, но гном меня просто вырубает ещё одним ударом в голову, и мир погружается во тьму, уже на очень долгий срок.       Тьма, и я чувствую, как чьи-то руки, тащат меня, по полу, спуская по лестнице, больно ударяя копчиком о каждую ступень. Мой стон, что вырывается от особо сильного удара, тонет, в боли, с которой мой нос превращается в лепешку. Возвращая мне то состояние небытия, из которого я на краткий миг вернулся.       Следующие мои пробуждения, отличались такой же краткостью, и болью, которая превратила моё некогда весьма красивое лицо, в опухший кусок мяса, который жутко болел, и не давал мне даже глаза открыть. А видеть я мог лишь через маленькие щелочки, которые мне с огромным трудом удавалось открыть в моменты, когда сознание возвращались ко мне. Хотя, понять, что происходит, не получалось. Что мог сказать пол или иногда потолок, что попадал в поле зрения? Ничего, а после тяжёлый кулак говорил своё веское слово, отрубая мне лучший канал связи с реальностью, что у меня только был.       Только вот, подобное не могло продолжаться вечно, гном шёл к чему-то, у него явно существовала цель. О которой он задумался, скорее всего в самом начале нашего пути, а может даже, сам тан, на неё указал. Этот мерзкий урод, что пытался выглядеть благородно. Аристократ, не человеческий, но все же. Это дало ему небольшой кредит доверия, с моей стороны, усыпив бдительность, да и чёртов медик, тоже постарался, будучи обходителен со мной, а за глаза презирая, явно считая ниже себя. Чёртовы твари, что населяют этот мир, и почему я поверил, в их доброту и понимание? Почему перестал ждать удара в спину?       Проклятье. Видимо утеря брони, и в правду хорошо ударила мне по мозгам, да и само перемещение, явно не прошло даром. Ведь я до сих пор не помню, что именно привело к нему, лишь странные мысли, да силуэты всплывают в голове, будто бы, воспоминая у меня вырвали, оставив грубую дыру. Которую можно зашить, вернув нити, но явно не самому, ведь изнутри сложно влиять на то, что сделано извне, а может и нет, не знаю, слишком мало данных.       Грубый удар, привёл меня в сознание, выдернув из бреда, в котором мысли, образы и фантазии наслаивались на реальность, мешая пониманию того, что происходило взаправду, а что лишь бред моего больного воображение. Я оказался на каменном полу, именно удар плеча, об острый камень привёл меня в чувство. Попытавшись открыть глаза, я застонал, всё лицо горело, а во рту, из царапин, что я нанёс себе обломанным зубом сочилась кровь, что сейчас тонкой струйкой лилась из моего рта, медленно стекая по щеке. Я хотел, я жаждал посмотреть вновь, на ублюдка, и попытаться хоть что-то сделать, хоть как-то сделать, но нет. Не говоря ни слова, он поднял меня, защелкнув на одной из моих рук холодный железный обруч, и стал отходить, удаляясь, я смог, в последний раз, смутно, уловить его силуэт, едва открывшимся правым глазом, что не оборачиваясь уходил во тьму, в странном зеленоватом свете. Что лился из его рук, что уносили, что-то очень крупное, ведь он согнулся под тяжестью своего груза.       - Ублюдок. - Это слово мне дорого стоило, ведь боль, что пронзила челюсть, заставила меня задрожать, а мозг взорваться вспышкой, из-за которой закружилась голова и подступила тошнота, но оно того стоило, ведь в это слово я вложил всю ненависть, что у меня была, в надежде, что мне удастся проклясть урода, как проклинала моя девушка тех, кто ей не нравился, правда жаль, что я этого не умел, не будучи колдуном.       Повернув голову, я, через силу, смог наконец осмотреть, то, чем меня приковалали, и выглядело это не важно. Ржавая, бурая цепь, на которой толстый обруч, с множеством символов, что горят синеватым светом, не гномьих, не крысиных, других, совершенно других. Я не мог понять их влияния на меня, они будто бы не делали ничего. Совершенно. Но, их усилия проходили сквозь меня, не видя, я смотря на них, понимал это, у них существовала какая-то очень важная функция, но какая... Без приборов я сказать не мог. Я чувствовал в поджилках, напряжение, заряд, что исходил от них, мой разум был натренирован в таких вещах, ведь, те, кто не могут общаться с электроникой и прочими изделиями нашей братии, долго среди сынов эфира не задерживаются, погибая, а порой видоизменяясь под действием чужих приборов и артефактов. Вот и у меня, это чувство пришло с опытом, с правильным взглядом на вещи. Жаль, что это было сейчас бесполезно.       Подергав, со всей доступной сейчас силы, свою руку, я пришёл ко мнению, что цепь очень стара, и при особом желании её можно расшатать, ведь, я чувствовал, как соединение между стеной и цепью двигалось, и я бы мог...        Шкряб... Шкряб.... Бум. Послышался звук удара железа о камень, а потом все повторилось вновь. И ещё раз. И ещё. С равными промежутками, поддерживая ритм. Кто-то шёл. Кто-то явно не совсем живой. Хах, вот будет смешно, если это все же постапокалипсис, и сейчас ко мне двигается машина из далёкого прошлого, что патрулирует эти катакомбы не одну тысячу лет, убивая все живое... Проклятье, хоть бы нет.       С каждым циклом, напряжение росло, а мои попытки высвободиться набирали оборот. Наплевав, на любую боль, явно сломанные ребра, на разбитую физиономию, на синяки и садины, я дёргал, как умалишенный цепь, что медленно, но поддавалась мне... Но времени, этого самого ценного ресурса, просто не хватило. Ведь, тот, кто издавал, эти мерзкие звуки, наконец зашел в мою обитель.       В первую секунду, я, как и любой житель современного мегаполиса, издал не очень мужественный вскрик, что почти мгновенно перешёл в слегка истеричный смех, который соответственно продлился только краткий миг, ибо лицо болело, ну очень сильно. Нельзя подумать, что грубо сделанный костяк, то есть оживленный какой-то магией скелет не представлял опасности, как раз наоборот. Но я встречался с ними. Один раз. В одном из подземелий славного Пуэбла, когда мы с группой, настоящих чародеев, добывали сок, что выпадал на поверхность, давным давно забытых коридоров, белесым стекловидным снегом. Тогда они стали для нас лёгкой закуской, пав под ударами пламени, что срывалось с посохов. Признаться честно, вид того, как группа из шести, на первый взгляд самых обычных людей, играючи управляет пламенем, не боясь ничего, здорово меня обескуражил. Да и по носу щёлкнул, чего уж тут сказать, я ведь тогда, только начинал свою карьеру, и был у них, кем-то наподобие универсальной отмычки, что могла буквально уничтожить любой крепости замок, а их в тех коридорах встречалось ой, как не мало.       Мысли, о столь далёком прошлом, на секунду погрузили меня в приграничное состояние яви и сна, заставив забыть о боли, и нелепой судьбе, что уготована мне. Я ведь знал, кому служат скелеты, зомби и призраки. Вампиры. Твари ночи. Не думал, что они и сюда проникли, всегда казалось, что у них с путешествиями меж мирами весьма трудно, а тут вот оно как. Значит уже заселяют и иные миры... Хотя, а почему бы и нет, что мы знаем, о них? Да, ни-че-го! Вот совершенно. Они есть, пьют кровь, и обладают разными силами, список которых не полон, часто противоречив, и состоит больше из догадок, чем из подтвержденных фактов. Плюс к этому всему, живучи, выносливы, и боятся солнца. Так почему бы и не забрать себе под кормовую базу мирок другой, я бы так же поступил. Обычная логика. Хотя, во всей этой ситуации была и радостная новость, с вампиром можно договориться. По крайней мере, сделать вид, что договариваешься, а после, как минует пора невзгод, просто и незатейливо сжечь ублюдка, ибо вампиры мерзкие твари, параноидальные, бешеные и совершенно отбитые. Теперь, осталось только дожить до встречи.       Костяк подходил ко мне все ближе. У него отсутствовало оружие, броня, свисала ржавыми кусками, а руки, явно принадлежали когда-то кому-то другому. Слишком большие, для этого тела. Его движения напоминали танец кукол, что дёргают за нити, очень не аккуратные, дерганные, порой излишне сильные. Смотреть на это совершенно не хотелось, но делать ничего более я не мог, перчатка исчезла, как и топор, ножа не было, да даже ключиков и тех не осталось. Гном забрал все, поганый короткий уродец.       Сделав ещё десять шагов, приблизившись ко мне в плотную, скелет просто и не затейливо, с невероятной силой выдернул, из толщи камня толстый стержень, сантиметров двадцати, и развернувшись побрел обратно, волоча цепь, а за ней и меня, куда-то во тьму. Я через боль последовал за ним, все тело, а особенно спина, горело, ноги двигались с трудом, а глаза видели столь плохо, что легче было ориентироваться на звук. Шли мы не долго, уже вскоре я услышал тихое журчание, а после ощутил жуткий смрад, которым обдало моё лицо. Я не мог точно сказать, что могло так пахнуть, ведь даже трупы пахли поприятнее, а эта вода... Словно в неё сливали химические отходы. Годами. Столь омерзительно она пахла и мы шли прямо к ней, а точнее к крупной лодке, что занимала половину этой самой реки, и была доверху заполнена связанными крысами. Они лежали ровными рядами в три слоя, в намордниках, из грубого железа, обвязанные тонкой чёрной цепью, покрытой толстым слоем шерсти, который обвился вокруг неё. Крысы, самые разные, где покрупнее, где помельче, где с чёрным, где со светло-серым мехом, безостановочно пищали, грызли намордники, пытались порвать цепь, но пока им не удавалось сбежать. Я же, засмотревшись на них, не заметил, как мой конвоир, бесцеремонно, будто бы так и надо, взгромоздил на мою голову точно такой же намордник, он болезненно прошёлся по моей голове, слегка оглушив, но скелет на это не обратив никакого внимания затянул сзади пару ремешков, взялся за цепь, отработанным движением обмотав меня, взгромоздил прямо поверх кучи шевелящихся тел.       Я ему не мешал. Зачем? Это бы лишь вызвало новые травмы, а я сейчас совсем не в форме, тем более он делал, то, что хотел и я сам, мне нужно было выбраться, а вампир, это билет, ведь он не может не пить кровь животных там или этих крыс. Ему нужны люди, значит, либо вокруг него вьется кровавый культ, либо же рядом с ним есть деревенька, а то и городок, что уже не мало обнадеживает.       Крысы, отреагировали на меня по разному, парочка, что была прямо подо мной, громко запищала, и попыталась боднуть, одна, что рядом, потянула ко мне свои лапы, но быстро угомонилась, после удара костной руки в нос, от ещё одного скелета, что стоял рядом, контролируя, каждую из крыс, стоит ей только сильно дёрнуться. Так я и лежал, в писке, запахе сырой шерсти, пока к нам не подошёл ещё один караван из узников, коих вела огромная чёрная крыса, с небольшим отрядом, из закованных в металл собратьев, они отдали рабов, в руки скелетов, а мёртвые в свою очередь передали мешок, сквозь который пробивалось свечение.       Хах, а говорил не торгуют. Торгуют, ещё как. И как видно не мало... Крыс кинули рядом, перевязав точно так же, хотя, даже это казалось излишним. Скавены представляли из себя на удивление жалкое зрелище, едва двигались, меха у многих не хватало, у парочки даже лапы отсутствовали, но скелеты не обращали на это никакого внимания, а черношерстный скавен, как только получил свою плату, тут же развернувшись ушёл, лишь хлестанув хвостом, с железным наконечником, на прощание.       Тогда-то, лодка и пришла в движение. Десяток скелетов, что недвижимо сидел на скамейках, держа весла в руках, синхронно опустили их в воду и погребли против течения, куда-то вверх, медленно набирая скорость. Крысы стали волноваться сильнее, одна из них, что лежала на самом краю, извернувшись выпала из лодки, породив всплеск, и даже смогла выплыть, правда это ей не помогло. Один из скелетов незатейливо ударил ей по голове веслом, а надсмотрщик вытащил крысу из воды и просто бросил на пол. Так мы и плыли, созерцая на палубе крысу, со сплюснутым черепом, в течении нескольких часов, пока лодка не завернув ещё раз, внезапно, не оказалась на поверхности озера.       Я до сих пор плохо видел, а левый глаз не переставая слезился уже час, но даже в моём состоянии, мне не удалось сдержать восхищенного вздоха. Кристально чистые небеса, усыпали грозди, никогда не виденных мной созвездий, две огромные луны, смотрели на нас, устилая гладь воды зеленоватым свечением. И все это великолепие с боков подпирали горы. Огромные каменные шпили, подпирающие небо, со снежным вершинами, с постройками, то тут то там выступавшими из твёрдой породы. Я видел это и не мог отвести взгляд.       Крысы же, лишь только мы оказались на поверхности запищали с утроенной силой. Заёрзали, стали вновь царапать древесный пол, а кто-то из них даже хныкать. Они явно опасались открытого неба, тем более в столь недружелюбной компании. Хотя, скелетам все равно, эти оживленные магией автоматоны, лишь гребли веслами, в направлении своих хозяев, да угрожающе подергивались с равными промежутками, постукивали своими челюстями. Последнее, откровенно говоря, выглядело, как ошибка в программе, ибо делали это все, а может индивидуальный почерк, резонанс, что присущ этому вампиру, эфир его знает.       Лодка тем временем плыла, по отравленному озеру, медленно, но верно приближаясь к одной из гор, точнее к пирсу, из камня, на который нас и стали выгружать. Сначала вытащили последнюю партию, что даже попыталась наброситься, на наших конвоиров, но после того, как тот самый скелет, с чужими руками, одним ударом пробил самой крупной крысе грудь, проломив ребра, все почти сразу поутихло. Следом выгрузили меня, я уже достаточно пришёл в себя, что бы пусть и похрамывая идти вперёд, поэтому скелету даже не пришлось браться за цепь. Хотя, он за ней потянулся, остановившись на середине процесса, а после сразу переключившись на следующий пункт алгоритма. Да, именно его. Эти скелеты выглядели суть роботами, оживленными не забитыми командами, сложными механизмами и прочими более уникальными, но научными способами, а магическими заклинаниями, строгими строками забытых стихов, кровавыми обрядами и подселением духов. Суть одна и та же, просто методы разнятся.       Да. Методы. Парадигма восприятия мира. Инструменты, что ты используешь, для его изменения. Не было в сути своей разницы, между поездкой на автомобиле и прыжком в портал, это лишь две грани одного и того же. Путешествия из точки а в точку б. Об этом твердили многие в традиции, в основном, правда, те, кто только пробудившись, уже обладал великими силами, кто всегда находился на грани безумия, на грани мародёрства. Они, сироты, коих стало весьма немало, в последние годы, приходили к нам, к сынам эфира, к традиции с новыми методиками, с иными взглядами и решениями. Будь то девочка, что своей ручкой и листом бумаги могла заставить металлы поменять свою суть и форму, преобразившись в нечно новое, или тот старик, играющий жизнью, словно игрушкой.       Иногда, когда никто не видел, я, совсем юный, только пробудившийся паренёк, пытался повторить заклинания, прочитанные из книжки, что одолжил в библиотеке лаборатории, на полке с собранием мистической ерунды. Так называл её профессор, у меня ничего не выходило, не хватало чего-то, хотя, я знал, что Аватар, это... Не знаю что, теорий больше, чем звёзд на небе, способен на очень многое. Можно сказать даже на абсолютно все, на что только хватит твоей воли. Именно так учили в ордене Гермеса, но абсолютно другое говорили в других традициях, цехах и сектах. Сколько людей, столько и взглядов. Тем и прекрасна традиция. Ведь только в ней, могут спокойно пить шаман, самый настоящий, из джунглей южной Америки, что посвятил себя оживлению духов механизмов и кибернавт, настоящий хакер, что может уйти в сеть в своём физическом теле. В технократии их бы уже давно убили, а у нас ничего, спокойно пьют.       Поток моих размышлений, мерной ходьбы, да тихого писка прервал голос. Тихий слегка шипящий, что раздался откуда-то из-за спины, следом я услышал удары трости, и слова от которых вяли уши. Мир на секунду замер, становясь монохромным, лишаясь звуков и цветов, а секундой спустя все вернулось на круги своя, лишь только крысы, в панике прижались к земле, и мерзко запахли. Под многими из них налились лужи, я чуял это, и мне хотелось блевать, правда, было уже нечем.       Развернувшись, скривившись от боли, что резанула по рёбрами, я попытался найти того, кто заговорил, но вокруг стояли лишь мёртвые, а по округе раскинулось едва ли не сотня комков меха, что сейчас тряслась в ужасе. Я остался единственным, кто стоял, просто не заметив влияния, и тем самым полностью выдав себя. Удачно, сам ведь хотел пообщаться поближе, с местным вампиром, теперь главное, что бы он меня не прирезал. Тупые мёртвые ублюдки.       Каменный склон, что лежал, по левую руку от меня, неожиданно замерцал, покрывшись трещинами, став источать сизый мерзкий дым, который тихонько устилал нам ноги, пока полностью не исчез, открыв ещё один путь, что до этого укрывала плёнка иллюзии. Дорогу, что вела к небольшому, грубо сделанному замку, явно не гномьей работы, пусть и из блоков, что честно украдены из крепостей коротконогих тварей, ведь даже сейчас, я видел, одну из голов их богов, что стала подпоркой для стены, что навалилась на горный склон. Из меня вырвался тихий хмык. Как, эфир, это строение походило на замок аристократа тёмных веков, тоже сделанное из камней эпохи Рима, так же ужасно безвкусно и кустарно. Мне уже жаль вампира, что обитает в этом месте, его стоит уничтожить хотя бы за вандализм.       Как только пелена пала, мёртвые пришли в движение и потянул цепи, буквально таща на себе цепляющихся за камни скавенов, что ещё долго пытались сопротивляться, пока особо буйным не проломили черепа. Тогда все пошло немного побыстрее и уже через десять минут мы входили в тёмный зев прохода. Подойдя только к нему, мне казалось, там стоит кромешная темнота, но пройдя внутрь, я очарованно уставился на освещенный множеством масляных ламп коридор, ведущий в крупный зал без потолка, часть которого заменяли крупные куски стекла, хотя нет... Кварца! У него на потолке, огромные, метровые куски прозрачного кварца, в железном каркасе. Охренеть чудак. Это же где он их только нашёл, из какой дыры вытащил! Никогда не видел столько крупных и таких прозрачных. Вид меня немало обескуражил, что я даже и не заметил, как первые десятки крыс отправились в коридор, что спускался куда-то ниже, и болезненный рывок цепи почти опрокинул меня на пол, но каким-то чудом, ноги меня не подвели, позволив выровняться при следующем шаге, и последовать за остальными, всё глубже и глубже, опускаясь вниз в свете яркого пламени ламп.       Нас всех привели в странный, овальный зал, покрытый обсидианом, в котором из пола, во множестве своём торчали цепи с ошейниками, многие сотни цепей, к которым скелеты стали приковывать крыс, одну за одной, я видел, они даже не пытались сопротивляться, апатия словно напала на них, стоило лишь войти в этот зал, их головы опустились, движения стали медленными, а хвосты словно тряпки волочились за каждым их шагом. Вскоре очередь дошла и до меня, но скелеты неожиданно остановились, так и не защелкнув на мне ошейник, скелет распрямился и замер, также сделали и остальные, уперев взгляд, в проход, из которого мы пришли, а я, миг спустя, услышал шаги, тихие медленные, слегка шаркающие, а меж ними звуки ударов посоха или трости. Хозяин замка решил явить себя, своим пленникам, теперь главное надеяться, что он сможет меня понять или хотя бы прочитать мысли, вампиры это вроде умеют.       Секунды тянулись невероятно медленно, стоя вместе с мёртвыми внизу, я пытался найти слова чтобы поприветствовать властителя этих мест, но то, что предстало передо мной, сойдя с лестницы стало для меня полнейшей неожиданностью. Ведь я ждал мощную, элегантную мерзость, хозяина ночи, в тяжёлом балахоне, и колдовским посохом, а ко мне вышел старик.       Древний, даже на вид, иссушенный, словно чернослив, с мелкими серыми глазами и в крупной широкополой шляпе, он опирался на посох, вырезанный явно из дерева, не как на магический инструмент, а словно на трость, без которой не мог сделать и шага. Его халат, едва ли напоминал мантию, весь такой домашний и меховой, ведь в горах холодно, а он уже стар, портило весь его безобидный вид, лишь одна небольшая деталь. Нож. Чёрный, как сама ночь, тесак, грубый, почти дикарский на вид, от него прямо веяло угрозой, ну и конечно скелеты, что ему подчинялись. Ведь стоило ему только зайти, как каждый из мертвецов, приклонив колено, склонил голову, будто бы перед сюзереном в феодальной Европе.       Войдя же, он удовлетворённо окинул крыс, и замер, увидев меня, его губы растянулись в улыбке, а сам он направился ко мне, довольно скалясь. Шёл он очень медленно, раскачиваясь из стороны в сторону, опираясь всем весом на свой посох, и тяжело дыша. Некромант, а это был именно он, подойдя ко мне остановился, вытянув вперёд ладонь, на которой будто из ниоткуда появился перстень, он протянул его мне, а в разуме, жутким шёпотом прозвучали слова:       - Давно, очень давно ко мне не заходили гости, лишь пленники и ингредиенты, я так рад, что алчный карлик, не обманул, и вправду привёл тебя, - Его слова, словно наждачка прошлись по моему разуму, стесывая мысли, и глуша эмоции, слова терялись, а язык переставал слушаться, - Да и к тому же одарённый чародей, как раз то, что я так долго просил у него, вторая пара молодых и свежих рук.       Из его рта, облизывая губы вылез мелкий темно бурый язык, вызывая жуткое отвращение. Оно и отразилось на моем лице, жуткой гримасой, мне просто не удалось, остановить себя, от столь опрометчивого шага, и я тут же за это поплатился, взмах его руки, и скелеты, с невероятной прытью подскочили ко мне, хватая на плечи и опуская на колени, на что он лишь оскалил довольно зубы, и причмокнув продолжил, говорить в моей голове, стесывая образы и мысли, обливая их холодом, заглушая внутренний диалог.       - Вижу, ты уже понимаешь, кто я,- Его ледяные пальцы прикасаются, к моему избитому лицу, и холод растекается по нему, притупляя боль, - Но ты ещё не знаешь, что смерть отныне, для тебя, совсем не повод уходить со службы.       И повелитель мертвецов рассмеялся, жутким каркающим смехом. От которого пошли мурашки, но стало проходить онемение, и язык наконец-то смог повернуться во рту. Старик смеялся, а я не мог понять, меня так сильно не любит судьба, или же, это лишь часть искания, о котором твердили другие пробужденные. Ведь я не мог поверить, в тот ад, что только, что разверзся передо мной. Хотя, ад ли это, или только пора возможностей, мне только предстояло это узнать.