blanket of snow: catch your death

Попасть выходит не с первого раза. Во-первых, тяжело выкраивать время между основными поручениями, за которые, если их не сделать, по головке не погладят. Строгая дисциплина и иерархия сделали армию Снежной самой сильной в Тейвате, и любой шаг влево-вправо карался если не расстрелом, то чем-то весьма близким по смыслу. Точнее, казалось, что проще было пережить расстрел, чем отправление в штрафбат на несколько суток. К слову, говоря о штрафбате. Это не просто надраить туалет зубной щёткой до зеркального блеска или начистить картошки сколько, чтоб хватило на целый батальон человек на двести. Это значит, что тебя могут кинуть в самое пекло, и при этом снабжать тебя припасами вовсе не обязательно. Добывай сам или искупи свою провинность кровью. Жестоко, но действенно. В первый раз попасть на конспирологическое жилище не получилось. Небольшая деревушка с домиком на самом отшибе, дорога к которому в летнее время густо зарастает сорняками. Там постоянно крутились солдаты, мешая наблюдению за заброшенным домом: как будто чуяли, что это место что-то значит, и по несколько раз за час проходили мимо, громко болтая о своих делах [ну а что, не слышно же, кому какая разница, о чём они говорят, совершая обход — главное, что работа выполняется]. Это злило Аякса: пока тут кто-то крутится, понятное дело, что никакая Офелия и рядом не появится. Почему он уверен, что Офелия появится именно здесь? Ну… Говорят, преступники всегда возвращаются на место преступления. Что-то такое психологическое: убедиться, что не оставлено никаких следов и улик, посмотреть, как движется расследование со стороны служителей закона. А иногда ещё добавляют, что преступник всегда возвращается на место преступления в сопровождении конвоя и следователей для следственного эксперимента. Всё это сложно и не очень относится к делу, но если следовать этому правилу, то Офелия должна появиться. По крайней мере у Аякса нет более весомых зацепок, чем эта. Несколько последующих дней дом пустовал. Аякс приходил понаблюдать со стороны, но в окружении буквально ничего не менялось: у забора скапливались мусор и грязь, дверь, держащаяся на не смазанном засове, периодически скрипела под сильными порывами ветра, слепые окна всё также заброшено смотрели на вполне себе живую деревню вдалеке. Этот домик, стоящий на отшибе, привлекал к себе внимание хотя бы тем, что стоит в стороне от основного жилого массива. Поспрашивав по округе, Аякс узнал, что дом используется для хранения дров и прочего общего деревенского инвентаря, когда его некуда складывать, а иногда туда загоняют заблудший скот, чтобы потом передать обыскавшемуся хозяину. Что же, иногда, если хочешь что-то спрятать, лучше всего спрятать это на самом видном месте. Однажды Аяксу удалось попасть внутрь. То, что иногда это место использовалось не по прямому назначению жителей деревни, легко угадывалось по соломенному матрасу, брошенному в угол и как будто бы в спешке забытому. Там же лежало несколько не вскрытых банок консервов, и, кажется, баночка варенья. Аякс оставил всё это нетронутым и ушёл, решив понаблюдать ещё немного. Потом он попался своим же. В один из дней наблюдения Аякс не слишком-то осторожен. Понимая, что может привлечь к себе лишнее внимание, он отходит назад, держа дом в поле зрения. Медленно. Вот так. И останавливается, только почувствовав, что упирается спиной во что-то живое. Дышащее. — Ты же один из наших, разве нет? Тебя кто прислал? Аякс отскакивает и оборачивается. Грузный в своей огромной броне крио-бомбардир озадаченно чешет макушку, не выказывая никакой агрессии — возможно просто потому что сам не ожидал увидеть кого-то постороннего. Товарищи бомбардира, не успевшие отойти далеко, настороженно переглядываются между собой — всё это видно, если чуть-чуть повернуть голову и наблюдать боковым зрением, стараясь держать в обозримом поле всех потенциальных врагов. Когда это он стал думать о своих товарищах как о врагах? Только паранойи не хватало. Хочется оскалить клыки в ответ на самый безобидный вопрос. Его слишком давно не выпускали отвести душу в хорошей бойне. Нельзя. Спокойно. —Команд…не упо…нал, что кого-то пришл…з…нами, —с сомнением говорит электро-молотоборец. Из-за расстояния часть слов заглушает ветер, но смысл всё равно уловить довольно легко. Стоящий рядом с электро-молотоборцем пиро-застрельщик согласно кивает, не тратя времени на слова. А, может, он просто не может разговаривать. Аякс нервничает. Он сегодня пришёл сюда не один, но напарника как след простыл. Очень вовремя. Не хотелось бы устраивать разборки с сослуживцами на глазах у всей деревни, но если иного выбора не останется, то лучше не оттягивать до последнего момента. — Может, командир просто забыл вам сказать? — земля под подошвой твёрдая, это хорошо, будет достаточная опора для наскока. Аякс мягко переносит вес на одну ногу, стараясь, чтобы этого не было слишком заметно со стороны. — Вообще-то сюда направили небольшой отряд, только вторая часть задерживается. Да и… — Вот оставь тебя на пять минут, ага. Аякс осторожно выдыхает. Теперь подозрительно выглядит не он один. Ингвар в полном боевом облачении пиро-агента, наконец, возвращается. Всё это время он был с обратной стороны дома, чтобы проверить, не посещал ли его кто-то в тайне, и пришёл на самом интересном моменте, когда Аякс уже раздумывал над тем, кого из группы патруля завалить первым. Логичнее всего крио-бомбардира, тот стоит ближе всех и один, но не стоит забывать о скорости электро-молотоборца и о дальности мушкета пиро-затрельщика. — Перепись населения, — спокойно добавляет Ингвар, кивая в сторону Аякса. Тот в своей дублёнке дипломата ну никак не похож на солдата, на что, скорее всего, внимание и обратили. — Обойдём эту деревню и сразу покинем область, нам ещё две проверять. Вы не знаете, где староста? Патрульные, переглянувшись, заметно расслабляются. Под шумок Аякс успевает переместиться ближе к Ингвару, а затем лишь вставляет уместные замечания в разговор, стараясь никак себя не выделять и вообще по максимуму показать причастность к делу. Перепись населения? Ага, с детства обожает это занятие и с рождения мечтал считать людей по головам как овечек в стаде. Особенно в маленьких деревнях, где жителей порой по пальцам рук пересчитать можно. Ещё пару дней всё тихо, удаётся не попадаться на глаза солдатам и вести наблюдение. Любой другой на его месте бы уже сдался и плюнул, но Аякс уверен, что должен понять, что движет женщиной, которая способна убивать своих же ради удовлетворения чувства мести. Хотя, может, это и не она, может Аякс всё сам себе придумал. В любом случае, в этом сначала надо убедиться. А потом ему везёт. Хотя, почему это везёт? Аякс отлично знает, что настырность и упорство добиваются необходимого результата. Дверь немного приоткрыта. Дом как выглядел заброшенным, так и выглядит, но для глаза, что наблюдает его изо дня в день, всё равно заметны небольшие изменения: здесь на пороге обита грязь [недавно сильно непогодилось, но грязь успела высохнуть, значит кто-то зашёл в дом ещё до стихийного порыва], ворота к дому закрыты немного косо [щеколда вставлена не до конца — нужна сила, чтоб просунуть её в проржавевшую петлю]. Всё это мелочи, которые могли бы оставить и рядовые солдаты, обходящие караулом окрестности, но зачем им забредать в Архонтом забытое место? Аякс беззвучно показывает Ингвару, что стоит проверить внутренность жилища, и, пригибаясь, подкрадывается к слепому окну. Окно заколочено досками изнутри, но если исхитриться, то в щели можно посмотреть и хотя бы попытаться увидеть, нет ли кого-нибудь постороннего. Темно. Приходится напрягать зрение, чтобы разглядеть хоть что-то. Аякс дышит тихо-тихо, медленно, чтобы не образовывался пар от разницы температур, вглядывается в темноту и ждёт. Движение. Он машет рукой стоящему у двери Ингвару. Внутри определённо кто-то есть, и, если они не хотят упустить этого кого-то, то стоит поторопиться и застать врасплох. Ингвар кивает, достаёт изогнутый клинок с рукоятью посередине и прижимает дальнюю его сторону практически к локтю. Отточенное, неторопливое движение хищника, который прекрасно знает, что он должен сделать, чтобы загнать жертву. Пиро-агент толкает дверь и та распахивается, словно не была закрыта на засов. Женский вскрик из глубины жилища только подтверждает догадку, что сюда периодически приходит кто-то посторонний. Аякс спешит к дверям и не позволяет закрадываться в голову мыслям о том, что вот сейчас он зайдёт и увидит, что Ингвар схватил какую-нибудь деревенскую доярку, зашедшую забрать нужные инструменты. Нет, всё должно пройти по намеченному плану. Аякс почти облегчённо выдыхает, когда заходит внутрь помещения и видит, кого товарищ взял в захват. Пошевелиться трудно: агент прижимает женщину спиной к собственной груди, сковывая в движениях, и зажимает ей горло сгибом локтя. По обратной стороне предплечья опасно поблескивает острое лезвие клинка: не так пошевелишься, и это лезвие пощекочет тебе каротидный треугольник. У женщины волосы растрепались и выбились из простенькой причёски: огненные, красные, отличительная черта муратанцев — детей Леди Огня. — У меня к тебе всего два вопроса, — говорит Аякс. — Как и почему?

***

Проходит несколько часов, прежде чем Офелия соглашается говорить. Она замыкается в себе, сидит на соломенном матрасе и пытается развести огонь в маленькой буржуйке, чтобы поставить на неё металлический чайник. Баночка варенья тоже тут неподалёку — видимо, чтобы разбавить привкус простого чёрного чая чем-нибудь сладким. Мама тоже обычно так делает. Тишина действует удручающе. Аякс смотрит на Ингвара и приподнимает брови, беззвучно спрашивая «ну теперь-то можно?», на что тот лишь неопределённо жмёт плечами — за маской, скрывающей лицо, сложно определить истинные эмоции. Ингвар не собирается инициировать разговор, он тут только потому, что кое-кому самому рыжему понадобилось поиграть в детектива — ну так пусть играет. — Мы все думали, что ты пропала, — очень издалека начинает Аякс, чтобы хоть как-то прощупать почву перед вопросами, которые его по-настоящему интересуют. — Ну так я и пропала. Разве нет? — Не смешно, — бурчит Аякс, понимая, что разговор не будет лёгким и непринуждённым. — Я и не шучу. Офелия хмыкает, не то насмешливо, не то над самой ситуацией. Она проверяет ладонью температуру буржуйки: не касаясь металлического бока печки, только поверхностью кожи по прослойке воздуха пытается определить, насколько та раскалилась. Недостаточно: муратанка открывает дверцу и подкидывает в угли ещё одно полено, чтобы довести температуру до нужной. — Ладно, давай ещё раз, — Аякс правда старается быть терпеливым. Пока есть время, не стоит давить на подозреваемую. Да и Ингвар, если что, подстрахует. — Что случилось с Алексеем? Офелия замирает. Поджимает губы, закрывает дверцу буржуйки. — Его убили, всё просто, — её голос сквозит прикрытой, тихой злобой. Она поднимает руку и зачёсывает огненно-красные волосы назад, убирая чёлку с глаз. — Об этом ещё несколько недель слухи ходили, разве нет? Это было невыносимо. Вот оно. Аякс снова выразительно смотрит на Ингвара, кивая в сторону Офелии. Ингвар же остаётся безучастным, разве что закидывает голень одной ноги на колено другой и едва поворачивает голову, чтобы Офелия всегда находилась в поле его зрения. Ну и ладно. Аякс сам. — Да уж… а потом ты пропала, — он облизывает губы, прежде чем задать наводящий вопрос: — Или ты сбежала? Чайник, поставленный на буржуйку, начинает тихо посвистывать, указывая, что ещё немного, и окончательно закипит. Офелия немного сдвигает его к центру, чтобы донышко чайника нагревалось равномерно. — Смешной ты, — женщина невесело улыбается. — Я кружки только взять, ладно? Получив согласие, она тянется до объёмного вещевого мешка и достаёт из него три кружки. Почему три? Аякс смотрит на них — простенькие, металлические, — и думает о том, что она наверняка должна была здесь с кем-то встретиться. Просто они с Ингваром успели раньше. Хорошо. — Из Фатуи невозможно сбежать. Наказание за дезертирство — смерть, — Офелия разливает хвойный чай по кружкам: еловый запах растекается по помещению. Если бы здесь не было так заброшенно и уныло, это бы придало какой-никакой уют. — И, если тебя не поймает командование, то тебя сдадут твои же сослуживцы. — В этом она права, — Ингвар, наконец-то решивший вклиниться в разговор, забирает себе одну из кружек и щедро наливает варенье прямо через край баночки, — дезертиры априори обрекают себя на смерть. Аякс не спешит притрагиваться к «своей» кружке, хотя ароматный пар щекочет ноздри и соблазняет попробовать горячий напиток, чтобы ощутить, как тепло разливается по телу. Офелия слишком спокойная для беглянки, хотя упоминание мёртвого мужа заметно на долю минуты выбило её из колеи. — То есть ты готова умереть? Офелия и Ингвар переглядываются; неужели она пытается просчитать, сможет ли выскользнуть из дома и не быть схваченной агентом? Впрочем, практически тут же опускает взгляд, никак не выражая желание попытать удачу. — Нет, умирать я уж точно не собираюсь, — ровно отвечает та. То есть надеется избежать неминуемого наказания. Интересно. Аякс касается губами края кружки и отпивает, стараясь не обжечь нёбо. Горьковатый хвойный привкус с лихвой перекрывается, если добавить немного сладкого варенья — ягодного, тающего на языке. Вообще-то хвою можно хоть срывая прямо с веток есть, главное чтобы она была с самого кончика ветки, тогда она ещё молодая, мягкая, сочно-зелёная. Эти посиделки сами по себе выглядят совершенно абсурдно; с одной стороны, у Аякса нет никакого резона сдавать Офелию командованию — он просто пытается понять, что творится у неё в голове, как она со всем этим связана, и как при этом помочь товарищам. Крыса — крысой, но реальным положением вещей заправляет совсем не связист. С другой стороны… если она всё же причастна, самое правильное — это передать её на суд организации. — Так почему ты скрываешься? — Аякс всё же выводит разговор на нужное русло. — Ты мстишь, я прав? — С чего ты решил, что я мщу? Ну да, действительно. Офелия, поджимая под себя согнутые ноги, нервно поглядывает то на заколоченное окно, то на прикрытую дверь. Если попытается дёрнутся и сбежать, то рефлексы схватить сработают раньше, чем Аякс успеет подумать о том, что её нужно задержать — его три месяца изо дня в день натаскивали на то, чтобы автоматические действия тела работали быстрее, чем разум и осмысление ситуации. Иногда рефлексы могут спасти тебе жизнь: тело успевает сделать необходимое раньше, чем мозг осознает, что именно нужно сделать. Та же самая система работает и в бою. Ты не должен думать о том, как парировать удар соперника — это тело должно сделать само, ты должен думать о том, как пробить уязвимое место. — На людей то и дело совершаются покушения, Офелия. И все — на границе с Натланом, — Аякс старается говорить без лишних эмоций, констатируя факт. Как следователь, который рассказывает подозреваемому мотивы для совершения преступления и по реакции пытается понять, правильно выстраивал логическую цепочку или же нет. Чай в руках постепенно остывает, пить его становится легче. — Это ведь твоя родина. Может они снова решили взять тебя к себе, и ты им теперь сливаешь информацию о нашей армии. М, что скажешь? Разговор сослуживцев, один из которых уже в следующую минуту может быть обвинён в предательстве Родины и гнить до конца дней в подземной тюрьме без права увидеть чистое морозное небо. Вместо того, чтобы оправдываться, Офелия начинает смеяться. Аякс видит, как Ингвар подтягивает изогнутый клинок ближе к себе, но не спешит применять его в деле. А Офелия, отсмеявшись, едва качает головой: — Я выросла в Доме Очага, это тебе говорит о чём-нибудь? — остатки чая из кружки она выливает в буржуйку, частично гася огонь на углях. Угли шипят, выбрасывая клуб дыма. — Возвращаться к тем, кто тебя бросил… я уже упоминала, что ты смешной? Ну, допустим, детский дом леди Арлекино, откуда выпускают шпионов. Только проблемы это не решает и не объясняет. Аякс поджимает губы: — Но ты ведь сбежала. И тот хмырь из отдела связи тебе помогает. Это всё ещё не доказывает твою непричастность. Ингвар, переместившись ближе к Аяксу, трогает того пальцами чуть ниже локтя. Предупреждает о чём-то? Аякс смотрит на товарища вопросительно, но не улавливает, что тот хочет передать своим жестом. — Послушай, — мягко отвечает Офелия, — тот отряд, что на границе — они всё равно умрут, и ты ни-че-го не можешь с этим сделать. И дело тут даже не во мне, хоть сбегу я, хоть вернусь с повинной. Аякс дёргает рукой так, чтобы Ингвар в случае чего не успел его схватить, и делает шаг на сближение с женщиной. Вытягивает руку, намереваясь, прижать её к месту, но та даже не пытается уклониться, позволяя вжать себя спиной в деревянную стену. — Почему они умрут? Говори. Он почти что скалит клыки, непонимающе хмурясь. Офелия лишь жмёт плечами: — Потому что у меня действительно есть некоторые руки в отделе связи и я в курсе определённых готовящихся событий. Через пару часов, — она переводит взгляд на дверь, — плюс-минус, я не уверена. Они все умрут. И даже если ты сейчас сорвёшься в центр, ты ничего не сделаешь. Холодок пробегает по позвоночнику вниз. Аякс отходит от Офелии и оторопело смотрит на Ингвара, прежде чем произнести: — Задержи её. Надо успеть. — Нет. Ингвар не двигается с места, скрещивая руки на гуди. — Да в смысле нет? — почти мгновенно вскидывается Аякс. — Ты разве не слышал? — Слышал. Поэтому и нет. Ингвар всё-таки хватает Аякса за руку и тянет прочь, на улицу, оставляя Офелию один на один с тремя кружками и ещё тлеющей теплом буржуйкой. На улице становится чуть легче дышать и гораздо проще соображать, но этого резкого «нет» Аякс всё равно не ожидал, поэтому, упираясь пяткой в землю, смотрит на товарища и ожидает закономерных объяснений, которых почему-то не следует. — Ну и? — Что — «и»? — когда ответом служить лишь выразительное молчание, Ингвар, вздыхая, коротко говорит: — Не лезь в это, серьёзно. Им уже не помочь. Аякс начинает злиться. Тёмное чувство поднимается изнутри и растворяется примесью в сознании, вынуждая нервно мерить шагами ближайшие пару метров дороги. Если бы он сейчас не тратил время на разговоры, а сразу выбил суть, возможно, всё ещё можно было бы изменить. Бери на заметку, Аякс. С предателями разговор короткий. Они знают, против кого идут. — И ты туда же? — спрашивает он с досадой. — А если я успею? — Ближайшие пару часов, — напоминает Ингвар слова Офелии, — даже если ты сильно постараешься, у нас нет настолько шустрых средств связи, чтобы отсюда до Натлана донести информацию быстрее, чем случится непоправимое. Аякс упрямо сжимает губы и разворачивается в сторону деревни. «Я всё же попробую».

***

Зал поражает своей торжественностью. Не той, что вселяет в сердце и душу волнительную радость, но той, что вынуждает притихнуть и безмолвно смотреть. Говорить совсем не хочется. Ни слов сожаления. Ни слов скорби. Ничего. Подкупольное пространство занято гробами. Белые гробы ровными рядами выставлены в самом центре, а сверху, из-под самого купола, на них взирает потрясающей красоты сине-серый витраж: свет, преломляясь меж стёклами, рябью оттеняет пространство, кидает тени на молчаливых Фатуи. Их лица, по обыкновению закрытые масками, воспринимаются ещё более мрачными; в прорезях не то, что не различить блеска глаз, там кромешная тьма. На отпевание пришли самые разные люди, но все — служащие. С большой долей вероятности здесь нет родственников погибших: большинство членов Фатуи либо не имеют семью, либо пошли на службу от безысходности и не имея других вариантов, кроме как рисковать собой ради безбедной жизни других. Тех, у кого нет родни, впоследствии некому будет вспомнить; у кого есть семья — придут похоронки. Мол, помним, любим, скорбим, пришлём компенсацию. Предвестники тоже здесь. Некоторые из них прямо сейчас возлагают на гробы огромные полотна-флаги Снежной, выражая последнюю дань уважения. Кем бы ни были эти люди при жизни, где бы они не родились и не жили до текущего дня, все они в определенный период вступили в организацию и занимались общим делом. Другая же часть Предвестников, уже возложившая свои флаги, по одному отходит к алтарной части собора. Её Величество Царица должна быть здесь. Там, за катапетасмой, стоит престол, и Ледяная Императрица наверняка сидит на нём, незримо присутствуя на отпевании. Аякс хотел бы увидеть её — ту, что во имя любви своего народа отвернулась от всех остальных демонов-Богов. Здесь, в Снежной, шепчутся по закоулкам о том, что демон-Бог Любви давно уже за своим ледяным щитом, покрывающим сердце, забыла, каково любить свой народ, да и народ уже не любит её, но продолжает верить, что она приведёт Снежную к лучшему будущему. Ведь все столкнутся с общим врагом и долгой ночью, от которой не скрыться. Пульчинелла не находится вместе с остальными. Вместо этого он стоит рядом с Аяксом; усы шевелятся, будто тот про себя беззвучно что-то проговаривает. Аякс переминается с ноги на ногу; опустошение внутри всё ещё весьма ощутимо — не успел. Если бы он не спорил с Ингваром, он бы наверняка предупредил товарищей, и те не погибли бы. Жаль, что история не терпит сослагательного наклонения. На самом деле он при любом раскладе не успел бы. Но сделать хоть что-то лучше, чем бездействовать. — Не переживай, — говорит Пульчинелла. Аякс, сообразив, что пятый Предвестник обращается к нему, поворачивает голову, чтобы лучше слышать негромкую речь. — Все когда-нибудь умрут. Действительно. — Лучше поздно, чем рано. Киты живут долгую жизнь и умирают в глубине океана. Или выбрасываются на берег, если хотят умереть быстро. Людям же редко выпадает возможность дожить до возраста старых китов. Пульчинелла пододвигается ближе к Аяксу и похлопывает того по плечу. Для того, чтобы ободрить подростка, приходится заметно поднять руку — видимо вся хаотичная прыть пошла ещё и в рост. — Мы знали, что они погибнут. Собственно, у нас ушло порядком времени, чтобы собрать их всех в одно место. Осознание доходит не сразу. Аяксу приходится несколько раз прокрутить эту мысль в голове, чтобы принять то, что Предвестник до него только что доносил. Собрать их всех вместе. — То есть… — Это была планомерная зачистка предателей, — прямо и без увиливаний. Пульчинелла вздыхает, смотря на ровные гробы, большая часть из которых уже была закрыта флагами. — Они знали, что Фатуи не прощают отступников и дезертиров, и осознанно совершили свой выбор. Мы поступили с ними так, как они этого заслужили. Часть гробов пустые — попросту нечего было хоронить. Тем не менее, их хоронят по-человечески даже несмотря на то, что они предали свою организацию и свою Родину. — Всякий ли отступник заслуживает смерти? — Это вопрос времени. Если бы они продолжили свою деятельность, кто знает? Может, следующим в гробу лежал бы ты. Аякс понимает. Или ты, или тебя, третьего не дано. Негромкая музыка. Безмолвная. Кажется, играет орган — Аякс не разбирается в инструментах от слова вообще. Особо никто не разговаривает, в основном все в молчании отстаивают службу. Если хоронят предателей — почему с такими почестями? Среди снежийцев шепчутся о том, что у Крио Архонта не осталось любви к собственному народу. Так вот же он, ответ против слухов. — Не запоминай их, — Пульчинелла касается раскрытой ладонью лопаток Аякса, словно подталкивая его поближе посмотреть на гробы. — В обстановке, когда где-то близко постоянно ходит кругами смерть, надо уметь забывать. Забывать лица тех, кто был с тобой рядом и кого смерть уже забрала. И в особенности это должен уметь тот, кому предстоит вести людей на свидание с неизбежностью. Забывать лица — вот в чём секрет, сбросить с сердца груз и забыть. Иначе это рано или поздно сломает тебе шею и вывернет рёбра наизнанку. Хороший совет. Наверное. Аякс сглатывает. Если бы ему пришлось вести людей на убой, смог бы он забыть лица тех, кто погиб? В пылу сражения он совсем не думает о себе, потому что уверен, что выйдет победителем. Но что насчёт остальных? Пульчинелла, глядя на него, невесело усмехается в усы и говорит тихо-тихо, словно большую тайну: — Её Величество Царица помнит всех. Всех и каждого в лицо, кто пал во имя нашей общей цели. Не забывать — величайшая ошибка, но одновременно и величайшая сила. Царица определённо сильная личность, которая заслуживает уважения своих последователей сполна. Аякс говорит о том, что ему нужно уйти, и, дождавшись от Предвестника разрешения, отходит в сторону. Проходя мимо пиро-агента, он едва понимает, что это Ингвар. Однако Ингвар, приподнимая маску и позволяя увидеть лицо, взглядом выражает нечто вроде «Мне жаль. Я просил не заниматься этим». Так вот почему Инвар был против и отговаривал. Он знал. Все они участвовали в зачистке. И Офелия, скорее всего, тоже.