Четыре месяца нашей любви: весна

Он увидел его спящим под сакурой. До одури уставшего и до мурашек красивого. Розовые лепестки кружились вокруг, то и дело оседая на его плечах и цепляясь за волосы, колышущиеся от спокойного и теплого ветра. Прислонившись плечом и положив голову на ствол дерева, Асагири тихо посапывал, иногда дергаясь, когда лепестки, скользнув по его щеке, оседали на траву. Тень от ветвей дерева падала ему на лицо, закрывая его от яркого солнца. Резкий порыв ветра привёл Ишигами в чувства. Вместе с этим он уловил приятный аромат от нежных розовых соцветий. Сенку закрыл глаза. Сделав глубокий глоток освежающего весеннего воздуха, он сжал руки в кулак, делая шаг вперед. Шаг. Шаг. Еще шаг. Ишигами стоял перед ним. Он хмуро смотрел на Асагири, хотя внутри него все трепетало от вида спящего менталиста. Он присел на корточки и потянулся к плечу Гена, намереваясь его разбудить. Снова порыв ветра, передающий сладкий, с лёгкой горчинкой аромат дикой вишни. Рука Ишигами дрогнула, так и не дотянувшись до плеча менталиста. Несколько поднятых ветром лепестков мягко коснулись его лица, а позже завораживающее, будто танцуя, падали наземь. Взгляд с лепестков переместился на лицо Асагири. «Когда он молчит, то выглядит еще обворожительнее», — проскочила мысль у ученого. Он ухмыльнулся, и рука, незаметно для него, потянулась к лицу Гена. Ладонь мягко легла на щеку. Осознав свой жест, он дернулся, но руку не убрал, внимательно наблюдая за дыханием менталиста — тот даже не почувствовал, спал как убитый. Осмелев, учёный скользнул большим пальцем по нежной коже Асагири. Вторая рука легко, почти не касаясь, провела по переносице. Сердце вдруг забилось еще чаще. Дыхание Ишигами чуть ускорилось. Немного смутившись, он завел правую руку за спину, держа менталиста за талию. Какие же губы Асагири на вкус? Придвинувшись ближе, Сенку невесомо, нежно, накрыл чужие губы своими. Они мягкие, искусанные до кровоточащих ранок, теплые, как он и думал. Сенку отстранился. Он повернул голову в сторону, прищурив глаза. Снова повернувшись к Асагири, он убрал руку с лица и талии, вставая с зеленой травы. Он ушел, оставив все так же крепко спящего менталиста под цветущей вишней. Недалеко от сакуры, прижавшись спиной к стволу соснового дерева, медленно осела на землю смущенная Кохаку, зажав ладонями лицо.