buttery buns

Плитка была непростительно холодной под ладонями и коленями Тэхена, пока он стоял на четвереньках, ожидая, когда Чонгук вернется в ванную с необходимыми предметами. Его щеки приятно горели от осознания того, что они собираются делать, и Тэхен не мог не поежиться от предвкушения. Прошло много времени с тех пор, как они в последний раз могли так поиграть — их графики не позволяли им роскоши интенсивных сессий, как бы им этого не хотелось. Но теперь, когда они были в отпуске, это дало им время и возможность расслабиться, чтобы в полной мере насладиться этими моментами и получить необходимый уход, когда все закончится. В коридоре за дверью ванной послышались шаги, и Тэхен оживился. Должно быть, это Чонгук. Никто другой сейчас не умудрился бы прийти в запасную ванную комнату, потому что все знали, что у них будет сессия. Хотя другие мемберы не участвовали в их сценах, они очень хорошо знали, что происходит. Должны были знать. Это обеспечивало безопасность как Тэхена, так и Чонгука, если один из них или оба зайдут слишком далеко и им понадобится помощь. В дверь постучали два раза, что указывало на то, что это на самом деле был Чонгук, после чего его парень и доминант вошел внутрь. Тэхен знал, что лучше не оглядываться через плечо, чтобы проверить, есть ли у парня все, что нужно. Если бы он это сделал, он был бы наказан. Все, что от него требовалось — это встать на четвереньки, как хороший щеночек, и подчиняться. Чонгук бы сказал ему, позволено ли оглядываться или нет, а пока он послушно оставался на месте. — Хороший мальчик, — парень нежно провел пальцами по его волосам, словно хотел погладить, — оставайся на месте, как положено. Хочешь увидеть, что я принес для тебя, малыш? Тебе это понравится. Тебе разрешено говорить. — Могу я посмотреть, хен? Это было еще одной вещью, которую они делали во время своих сессий. Тэхен называл Чонгука хеном. Это было то, о чем они договорились в самом начале своих отношений, и с тех пор ничего не изменилось. — Можешь посмотреть, детка. Посмотри назад, но оставайся на месте. Ты же не хочешь, чтобы тебя наказали, не так ли? Говори. — Нет, хен. — Хороший мальчик, — Чонгук снова погладил его. Тэхен слегка повергнул голову, чтобы посмотреть через плечо и в сторону. Рядом с ногами Чонгука было большое ведро, обернутое в полотенце. Около него был крупный шприц для клизмы, который был ему очень хорошо знаком, и он приятно вздрогнул. Они собирались серьезно испачкаться. — Тебе нравится, малыш? Говори. — Мне нравится, хен, — по спине Тэхена пробежала дрожь, и он почувствовал, как сжимается вокруг воздуха, — мы можем начать, хен? Я правда очень хочу. Чонгук одобрительно хмыкнул: — Я надеялся, что ты так скажешь. Такой нетерпеливый мальчик. Хен сейчас тебя наполнит. Знаешь, что у меня здесь, малыш? Сливочное масло. Я наполнил им все ведро, и оно растаяло и сохранило тепло для тебя. Не волнуйся, детка, оно не будет тебя жечь. Ну, что скажешь? Он тяжело сглотнул, чувствуя накипающее возбуждение в паху, заставившее его член дернуться. — Спасибо, хен. — Хороший мальчик. Теперь я хочу, чтобы ты наклонил верхнюю часть тела вперед, — Тэхен сделал, как ему сказали, получая одобрение за свои старания, — вот и все, хороший мальчик. Вот так. Я хочу, чтобы ты опустил голову и держал задницу оттопыренной для меня. Сможешь сделать это, малыш? Говори. Облизнув внезапно пересохшие губы, Тэхен кивнул. — Да, хен, я смогу это сделать. И он сделал. Он расположился так, что опустил голову на предплечья, положа ее на холодную плитку пола ванной, высоко подняв задницу, чтобы Чонгук мог с ней поиграть. — Такой хороший мальчик, — Чонгук с любовью погладил его ягодицы, а затем опустился на колени позади него, — сейчас я наполню шприц, детка. Звук шприца, тихо всасывающего масло в бесшумной комнате, был едва уловим, но Тэхен все еще мог слышать его, когда сосредотачивался. Они с Чонгуком много раз играли с едой, так что это было не в новинку. Но масло было тем, что они использовали только один раз, когда им нужна была смазка на кухне. Они ускользнули во время вечера кино и сделали это быстро, пока все были в гостиной. Было трудно молчать, но им удалось это сделать, а после и скрыть хромоту Тэхена, когда Чонгук отнес его на диван на руках, списывая это на акт нежности, чтобы никто ничего не заподозрил. — Теперь он полон, малыш, — большая рука Чонгука схватила его за одну из ягодиц, и потянула в сторону, раздвинув их, чтобы открыть доступ к желанному отверстию, — я сейчас его вставлю, хорошо? Какой твой цвет? — Зеленый, — ответил Тэхен, и Чонгук внезапно наклонился вперед, чтобы поцеловать его сжавшуюся дырочку. Его губы оставались там несколько секунд, нежно прижимаясь к колечку мышц, пока Тэхен не почувствовал, что Чонгук добавил язык. Как раз когда он начал хныкать от стимуляции, Чонгук отстранился и приставил кончик шприца ко входу. — Вхожу, — было немного холодно, но вскоре шприц оказался внутри него, довольно легко проскользнув из-за масла, покрывающего его с момента погружения в ведро. Он вздрогнул от этого ощущения, зная, что будет дальше, — я собираюсь начать наполнять тебя сейчас, малыш. Если ты почувствуешь себя некомфортно, используй свои цвета. Я буду продолжать, пока ведро не опустеет. Говори. — Я буду, хен. Малыш будет. — Хороший мальчик, — Чонгук поцеловал его в ягодицу, — я вливаю. В него хлынул поток жидкости, вместе с которым появилось ощущение наполненности. Тэхен почувствовал, как оно плещется в животе, где уже образовалась небольшая выпуклость от проникновения. Это было волнующе и возбуждающе одновременно, и когда Тэхен посмотрел под себя, он увидел (и почувствовал), как его твердый член отчаянно дернулся, требуя внимания. Когда струя жидкости прекратилась, Тэхен сжал ее в себе изо всех сил, удерживая внутри, как его учили это делать. Он держался до тех пор, пока шприц снова не вошел в него, но даже тогда он все еще не хотел расслабляться полностью. Они оба хотели, чтобы его живот был наполнен. Глаза были прикованы к своему животу, Тэхен наблюдал, как тот расширяется снова и снова, пока Чонгук раз за разом наполнял шприц и вливал в него растопленное масло. К тому времени, когда парень закончил, у Тэхена на животе образовалась большая выпуклость, из-за которой он выглядел почти беременным. Это до бесконечности возбуждало, но он знал, что веселье еще не закончилось. О нет, это было только начало. — Я собираюсь трахнуть тебя сейчас, детка, ты знаешь правила. Не расслабляй свою дырочку, пока я не окажусь полностью внутри, хорошо? Говори. — Да, хен. Головка члена Чонгука прижалась ко входу, дразня его в мучительном возбуждении, прежде чем быстро скользнуть внутрь. Наконец, Тэхен расслабился, и масло, плескавшееся в его животе, начало выливаться, пока Чонгук жестоко трахал его. Его руки сжимали бедра так крепко, как только могли, а пальцы впивались в кожу оставляя синяки, пока он с неистовой страстью толкался внутрь и наружу. Он был грубым, диким, и, прежде всего, грязным. Масло вытекало из отверстия с каждым движением Чонгука наружу и беспорядочно брызгало по всей ванной с каждым толчком обратно. Все вокруг становилось грязным из-за них, и вскоре лужа масла оказалась не только под ними, но и на груди и шее Тэхена, доходя до его лица. Когда он посмотрел вниз, его живот все еще был до неприличия раздутым. Это даже не выглядело так, будто он уменьшился, несмотря на то, сколько из него вышло. Один только взгляд на это заставлял Тэхена чувствовать, что он близок к разрядке. Как будто прочитав его мысли, Чонгук потянулся рукой вниз и обхватил член вокруг основания, чтобы не дать ему кончить. — Ты не кончишь, пока я не кончу, малыш, ты же знаешь правила. Не волнуйся, я близко. Тэхен заскулил, его возбуждение, казалось, достигло максимума, когда Чонгук замер. — Сожмись для меня. Тэхен сжался, выполняя приказ. Затем Чонгук вышел из него, и он продолжил сжиматься, удерживая все внутри. Чонгук перевернул его на спину и поднес свой испачканный член к губам Тэхена. — Соси, малыш. Он послушно широко раскрыл рот, впуская член младшего внутрь. Чонгук высунул кончик языка, энергично надрачивая себе, изливаясь Тэхену в рот, пока его внутренняя часть не стала белой. Когда Чонгук кончил, Тэхен проглотил все, как хороший мальчик, коим он и являлся. Его парень довольно посмотрел на него сверху вниз, прежде чем положить одну руку на раздутый живот, а пальцами другой сразу же войти внутрь. — Ты можешь кончить сейчас, детка. Кончи для меня без рук, вот так. Хороший мальчик. Когда пальцы Чонгука входили и выходили из него, а вторая рука давила ему на живот, масло вылетало из Тэхена, как из шланга. Масло снова брызнуло повсюду. Тэхена трясло от сильного удовольствия. Как только его живот наконец начал сжиматься изнутри, он кончил с громким криком, попадая собственной спермой себе на лицо и теряя сознание. Когда он пришел в себя, Чонгук держал его в ванне и перебирал пальцами волосы. Ванная уже была чистой, как будто они не испортили ее своей деятельностью. И, хотя Тэхену было больно, ему было комфортно в теплой воде вокруг него. — Как долго я был в отключке? — Около сорока минут. Мне пришлось попросить хенов помочь, — Чонгук нежно поцеловал его в лоб. Засмущавшись, он слабо уткнулся лицом в чужую грудь. — Они ведь не собираются смеяться надо мной, да? Хоть он и знал, что они этого не сделают, особенно когда Тэхен так уязвим, для него это был реальный страх. — Это запрещено, и они знают это, детка. Не волнуйся, — это было то, что они обсуждали в начале, и, к счастью, никто не нарушал слова, — думаю, Джин-хен готовит тебе тушенное мясо, малыш, что думаешь? Ты готов поесть? Его желудок заурчал при мысли о еде, и он кивнул: — Звучит отлично, если честно. — Тогда позволь мне вытащить тебя из ванны.