По первому зову

"спать с тобой - это самоубийство, самый быстрый способ покончить с жизнью. ты мне в самых страшных кошмарах снился..." алёна швец.

Земо стоит на коленях, его торс обнажен, и, хотя держится он вполне достойно, понимает, что образ перебивает терпкий привкус уязвимости. Зажимая в зубах сигарету, Баки неторопливо разматывает веревку, тянется за его спину, чтобы небрежно накинуть самозатягивающиеся петли на его запястья, и, закончив, выдыхает в его лицо едкий дым. Земо едва не закашливается, мельком думая, что раньше он и не таким дышал. — Желание… Земо не боится быть уничтоженным — он слишком давно не боится вообще ничего. Он очарован силой, заключенной в человеке перед ним. И чтобы Баки открылся перед ним во всей красе, он готов пойти на взаимность, распахнув себя самого. Его губы трогает легкая ироничная усмешка — он знает, с чем заигрывает. В его голосе нет акцента, потому что бессонные ночи в тюрьме он повторял код, выверяя каждый звук в произношении. Каждое слово отдаёт медовой сладостью на языке. Вибраниумовая рука скользит по его груди, ложась на шею, и дыхание на секунду сбивается. И голос вздрагивает на последнем слове, прежде чем наконец голубые глаза напротив отливают знакомым льдом. Тем льдом, который внушает страх, даже когда весь он выжжен болью. Тем, который внушает этот неясный трепет и желание-желание-желание. Зимний солдат выходит к нему из заснеженной сибирской тайги, как марал, продирающий метель раскидистыми рогами. Неторопливый, бесстрастный — холодный. — Вольно, солдат, — хриплый выдох. Земо тянется вверх за поцелуем, раскрывая губы — но чувствует жгучую боль на языке, чувствует пальцы, грубо втолкнувшиеся между челюстей и металлическую руку на горле, не дающую отстраниться. Он задыхается, и дёргается — но никто его не отпускает. Баки говорил, что код больше не работает — но Зимний Солдат смотрит на него исподлобья, заставляя стынуть изнутри. Баки никогда не сможет полностью избавиться от этой своей части. От той части, что никогда не ослушается приказов. От части, которая наслаждалась тем, что Земо устроил в баре… Земо давится, и чувствует запах горелой плоти (и вкус пепла, и пальцев Баки), и на глазах выступает влага. И он не жалеет. Зимний Солдат все ещё живёт где-то в человеке напротив, все ещё дышит холодом и болью. Просто — только Земо знает, как вцепиться во внутренности, вывернуть так, чтобы Зимний Солдат пришел к нему (и видит бог — будь Земо так же беззащитен в их первую встречу, он все равно произнёс бы код). Джеймс разворачивает его, роняя лицом в пол, сдирает брюки Земо выверенными движениями, и тот со смешанными чувствами думает о том, что не готовился. Зимний солдат впивается в его задницу, мнет кожу: слишком хорошо ощутима разница между его руками. Разводит ягодицы, сплевывает — и вталкивает в него пальцы, безапелляционно, не растягивая — просто раскрывая его под себя, для себя. В нем нет ни капли ожидания и ни капли осторожности, и когда он по-настоящему входит в его тело, у Земо перехватывает дыхание. Он выплевывает ругательство, стискивает зубы, чувствуя, как член разминает его вход, будто бы буравя себе путь дальше. Зимний Солдат делает ему больно, и это прекрасно. Металлическая рука берется за его волосы, вжимая щекой в грязный ковер, грозя размозжить череп. Земо не сбежать; Земо не хочет сбегать; Земо приятно думать, что он больше ничего не решает, что все, что он может — полуболезненно, полублаженно стонать, стараясь не задохнуться, пока движения сильных бедер вгоняют в него член все глубже. Его берут с пренебрежением, заставляя прикусывать и без того саднящий ожогом язык. Земо хочет, чтобы Баки выместил на нем всю свою злость (всю боль), хочет быть разрушенным, хочет ничего не значить. Зимний Солдат наваливается на него, придавливает к полу, выбивая воздух из легких — вторгается по самые яйца. Его движения по-животному мельчают, а стоны становятся настолько низкими, что больше напоминают рычание. Разведенные ноги подрагивают от напряжения, жесткий ворс ковра, как щетина, натирают его лицо с каждым движением. Они почти не смазаны, и на особенно грубом движении Земо чувствует новую резкую боль, морщится — но не пытается остановить все это, зная, что Баки не отпустит его, пока не пресытится. Зимний Солдат вдруг останавливается, рассматривая его сзади (Земо почти уверен, что тот видит кровь), затем снова выпрямляется, и, взявшись за веревку на запястьях, тянет его на себя, заставляя прижаться взмокшей спиной к груди, кое-как удерживаясь на стертых коленях. — Мне нравится твой голос, когда тебе больно, — шепчет Баки на ухо, зажимает рот холодной ладонью — и укусом впивается в его шею, стискивает челюсти так, что кажется — еще чуть-чуть, и он вырвет зубами кусок плоти. Земо откидывается на металлическое плечо, захлебываясь чем-то между стонами и рыданиями, и сквозь них же слушает-слушает-слушает его шумное дыхание. Его сердце заходится в бешеном (напуганном) темпе, его разум кричит: «Хватит!» Кончиком языка Земо касается обжигающе-ледяного вибраниума. Он знает, что Зимний Солдат может разорвать его на части. Может выломать его зубы неосторожным движением пальцев, как труху перекрошить лицевые кости — и от этой мысли член сильнее льнет к животу. Надорванная нежная кожа все больше саднит от трения. Баки берется свободной рукой за его бедро, толкаясь в него снизу-вверх, не обращая внимания на то, как он вздрагивает от боли. Под стертыми коленями липкая влага. Будто вовсе растеряв человеческую сущность, Баки соскальзывает рукой на горло, сдавливая так сильно, что Земо всерьез начинает задыхаться. Он рвется, пытаясь сбросить узы, но те лишь затягиваются на запястьях, врезаясь в кости. Давление в черепе растет, уши заполняет звенящим гулом, зрение, как на старых фото, заплывает виньеткой. Земо пытается выскользнуть вниз, но лишь сильнее насаживается на член — он запоздало понимает, что из этого захвата не выбраться. Глупо. Он, потеряв возможность делать самые поверхностные мелкие вдохи, бьется судорожно, хрупкий, как бабочка в человеческих ладонях, и, перед тем как его сознание тонет в темноте, чувствует только резкие глубокие толчки. Первое, что Земо чувствует, когда воздух наконец попадает в его легкие — собственные пальцы, сведенные болью. Он с трудом распрямляет их, шевеля каждым по отдельности — они холодные, онемевшие от веревки. Потом он понимает — он дышит не сам. Баки прижимается к нему горячими губами, выдыхая прямо в его рот, откинув его на локоть металлической руки, и, пускай сбавив темп, он все еще трахает Земо. — Ты ведь не думал, что я тебе позволю? — шепчет он, соскальзывая губами к его уху, и Земо, наконец, делает вдох — болезненно-глубокий, обжигающий холодом. Он закашливается, ощущая на языке табачную горечь, и горло режет от воздуха и шевеления, будто оно стало у́же, чем было. Чувство, которое он испытывает, окончательно придя в себя, находится где-то по пути между облегчением и разочарованием. Зимний Солдат двигается в нем свободнее — несмотря на очевидные повреждения, тело Земо его принимает. Он жмурится, утыкаясь в шею Баки, и горло сводит уже спазмом. — Не худшая из смертей, — сипит он, непроизвольно растягивая губы в улыбке, и объятия, в которые его заключают, неожиданно мягкие. Зимний Солдат уходит, возвращая Баки его самого и занимая место во мраке подсознания. Он молчит, но Земо едва ли не кожей осязает, что тот думает не о том, и стискивает его внутри себя, чтобы отвлечь. Стон, который Джеймс издает, настолько тихий и беспомощный, что не верится, будто этот человек минуту назад едва не убил его. Освобожденный от веревок, Земо не удерживается и падает вперед; впрочем, Баки успевает подхватить его поперек груди и выставить вибраниумовую руку, чтобы плавно опуститься на локти и продолжить движения. Он больше не давит — поддерживает, а укусы сменяются поцелуями в край лопатки. Земо всхлипывает, подтягивая разбитые колени, подставляясь почти невесомым движениям по истерзанному анусу. Все в его теле болит до кончиков пальцев, и оттого ненастойчивые толчки на слишком чувствительной от предыдущего воздействия коже ощущаются отчетливо-ярко. Он только подставляется сильнее. В конечном итоге, думает Земо, они едины в своем страхе. Баки с радостью избавился бы от Зимнего Солдата, будто они не части одного целого. Но для Земо это — последняя возможность дойти до той грани, которая заставит его почувствовать себя живым. 15.05.2021-28.05.2021