Ложь и провокация

— Да! Да, детка, я сделал это! Да! — рыжий парень носился по небольшому помещению студенческой комнаты, словно окончательно слетевший с катушек безумец, не имеющий никакого желания останавливаться и заглушать бурю собственного восторга. — Я сделал, юху-у! — Ну и что ты там сделал? — высокий шатен крепкого телосложения, по совместительству лучший друг шныряющегося по апартаментам безумца, непонимающе приоткрыл хлипкую дверь комнаты, проходя во внутрь следом за раздавшимся скрипом. — Я гений, Олег, гений! — с радостными восклицаниями и распростёртыми объятиями Разумовский тотчас кинулся на шею приятеля, повисая на растерянно поймавшем его Волкове на какое-то время. — Я знаю, ты уже ни раз доказывал мне это своими умственными способностями. — Да, но на этот раз я превзошёл сам себя! — Ты постоянно превосходишь себя, поэтому… — Ни слова больше, — рыжеволосый категорично приставил указательный палец к чужим губам, лишая собеседника возможности закончить мысль. — Все комплименты после презентации. Идём, ты станешь первым, кто узрит моё драгоценное детище в действии! — с этими словами говоривший поспешно сполз с рук товарища, решительно потащив его за собой вглубь комнаты. Студенческие апартаменты были крайне далеки от идеала. Небольшие и малоосвещённые. Со скрипучими половицами и крохотными окнами, выходящими на стену ещё одного дома. С твёрдыми матрасами и редкими соседями-тараканами, заползающими в гости время от времени. Одним словом, это была та самая комната, обличающая всю «романтику» студенческой жизни своими раздавленными банками газировки и початыми пачками чипсов на полу. Такой бы она и осталась. Осталась, если бы не одна существенная деталь — бесчисленное количество чертежей и всевозможных приспособлений, разложенных на единственном рабочем столе этого места. — Ты опять хомячил всякую ерунду вместо того, чтобы съесть что-то нормальное? — в очередной раз запнувшийся о хрустящую обёртку сырных снеков Волков недовольно сверил друга взглядом, однако тот даже не подумал о том, чтобы отвечать на его вопрос. — Узри же! — всё внимание рыжеволосого было сконцентрировано на одной единственной точке, в которую он так же незамедлительно развернул голову товарища, переместившись к нему за спину. — Моё великое творение, что в недалёком будущем изменит этот мир! — Кукла? — не сразу выцепивший взглядом нужный предмет шатен озадаченно оглянулся на друга, слишком поздно задумавшись при этом о том, что скромная вещица на столе не была похожа на детскую игрушку от слова совсем. — Ты распыляешься вниманием на совершенно посторонние вещи! — Сергей вновь обхватил голову товарища руками, разворачивая её обратно. — Ведь в случае с моим изобретением главное вовсе не то, ЧТО это, а то, что ЭТА, как ты её назвал «кукла» перевернёт всё представление человечества о понимании собственных чувств и мыслей! — И каким же, позволь спросить, образом? Разумовский поспешно вышел из-за спины собеседника, подходя прямиком к столу. — Это всё ещё экспериментальная модель, поэтому в ней есть кое-какие недоработки, однако она, как нельзя максимально приближена к своему финальному образцу. На данный момент все считывающие датчики этого устройства направлены на меня. То есть сейчас этот маленький прибор знает обо мне гораздо больше, чем ты и я вместе взятые! — Вот эта штуковина? — Именно, — Сергей порывисто всплеснул руками, одним только чудом не снося при этом некоторые вещи со стола. — Все эмоции, все чувства, которые я испытываю, вплоть даже до тех о которых не знаю… она обрабатывает и готова вывести на поверхность буквально каждое из них! — И почему же она ничего не показывает? — шатен, как привидилось Разумовскому, весьма скептически скрестил руки на груди. — Потому что прибор выключен. — Знаешь, звучит как… — Ты сомневаешься в моём великом гении? — Нет, не сомневаюсь. — Вот, — Разумовский нетерпеливо переместил куклу на центр стола, без какого-либо сожаления скидывая все побочные предметы в сторону. — Испытай! — Я… — Испытай, кому говорю! Ты будешь первым, кто убедится в достоверности моих слов. Шатен помолчал какое-то время, задумчиво изучая куклу взглядом. — И какой у неё принцип работы? — Всё просто, — Сергей выудил из кармана небольшой пульт с кучей кнопок, акцентируя внимание смотрящего на конкретных двух. — «Вкл», «Выкл». Как только нажимаешь «Вкл», кукла начинает считывать эмоции потенциального владельца, то есть мои. Например сейчас, — огненно-рыжий парень вжал большой палец в вышеобозначенную кнопку активации. — Она горит красным, это означает, что я злюсь. — Ты злишься? — Злюсь, потому что ты мне не веришь! — Да я верю, просто… — Олег озадаченно почесал голову. — Как всегда поражаюсь твоей гениальности. Сидящая на столе кукла встрепенулась, точно живая, резко изменяя цвет своего свечения на голубой. — А это что значит? — То, что я удивлён. — Ты удивлён? — Волков с тихим смешком перевёл взгляд на собеседника, мимика которого не выражала ни малейшего намёка на озвученную им эмоцию. — Голубой — цвет удивления. Разумеется, я могу начать отрицать это, и говорить о том, что твои слова меня совсем не впечатлили, но цветовая палитра не даст соврать. — Что за цветовая палитра? — Спектр цветов, отвечающих за определённые эмоции, — Разумовский сунул руку в карман брюк, выуживая из него небольшую бумажку, сложенную вдвое несколько раз. — Их довольно много, могу дать полный список. — Ну, давай, — после этих слов в ладонях Олега мгновенно оказался великодушно развёрнутый для него листок формата А5. — Так, и что тут у нас? Восемь основных цветов, двадцать четыре оттенка… это от самого отрицательного до самого положительного, я правильно понимаю? — Правильно. — Что ж, посмотрим. Значит, синий, это у нас — задумчивость, печаль, горе. Голубой — непонимание, удивление, изумление… кстати, от чего, говоришь, зависит то, что конкретно из этого ты испытываешь? — От насыщенности оттенка, — Сергей с нескрываемой любовью провёл указательным пальцем по небольшому корпусу своего изобретения. — Чем ярче сияние, тем глубже и сильнее, испытываемая эмоция. — Смотрю, тебя довольно сильно удивила моя похвала. — Вот ещё… — Брось, я был рождён для того, чтобы удивлять тебя, — от слов шатена кукла на столе вновь изменила свой цвет, еле заметно загоревшись при этом бледно-фиолетовым. — Так, а это что у нас? Новый цвет… скука? Нет, ну, спасибо, конечно, что не брезгливость и отвращение, однако я даже не предполагал, что тебе бывает скучно в моём присутствии. — Периодически, — Сергей присел на край стола, вальяжно перекинув одну ногу через другую. — В основном, когда ты начинаешь строить из себя непойми что или зачитываешь вслух давно известные мне значения цветов. — Ты сам предложил испытать своё устройство, а чтобы сделать это как полагается, я должен разобраться… не отвлекай. Так, красный и все его составляющие — ярость, гнев, досада, это мы уже проходили. Оранжевый — настороженность, ожидание, интерес. Жёлтый — радость, наслаждение… экстаз? Воу, даже такое, ладно, — Волков кое-как подавил на лице нелепую улыбку. — Светло-зелёный — признание, доверие, высшая степень согласия. Тёмно-зелёный, который я в самом начале пропустил — опасение, страх, ужас. Ну, что ж, всё, вроде, понятно. А твой прибор может ошибаться? — Исключено, — только собравшийся нахмуриться Разумовский резко встрепенулся, недоумённо вскинув вверх тёмные брови. — Ты чего это? Оказавшийся прямо перед товарищем Олег равнодушно качнул плечами. — Пытался напугать тебя, чтобы увидеть тёмно-зелёный цвет. — Пх! — Сергей прыснул в сторону коротким высокомерным смешком. — Не думаю, что тебе удастся напугать меня. По крайней мере не таким дурацким спосо… — говоривший не закончил, дёрнувшись от внезапного прикосновения чужих пальцев к собственным бокам. — Знаешь, как у друга детства, у меня есть один очень значимый козырь в рукаве — я знаю твои слабости, — настораживающие слова шатена и хаотичное движение его рук под одеждой мгновенно заставили рыжеволосого изогнуться назад, от внезапного осознания масштаба надвигающейся трагедии. — Помнится в детстве ты довольно сильно боялся щекотки. — Нет, Волков… — злополучный стол, так некстати перегородивший парню все пути отступления, категорично врезался в поясницу Сергея, не оставив ему даже малейшего шанса на побег. — Собака сутулая, прекрати! — Ну, что, теперь страшно? — длинные пальцы Олега упорно продолжали пробираться под домашнюю кофту товарища, не давая Разумовскому ни секунды на передышку от ощущений. — Страшно! Пиздец страшно… ахах! Завязывай… — извивающийся, словно уж на горячей сковородке рыжеволосый несчадно молотил ногами по ящикам рабочего стола до тех пор, пока его слегка затянувшаяся пытка не прекратилась в один момент. — Ты чего? — всё закончилось так стремительно, что Сергей невольно опешил. — Твой прибор, — Волков искоса разглядывал изобретение друга через его плечо, решительно не понимая, как реагировать на увиденное. — Он горит не тёмно-зелёным. — А каким? — Разумовский хотел было обернуться, но чужие слова, прозвучавшие совсем рядом, опередили его намерения. — Не знаю, светло-оранжевым? — секундное замешательство Олега внезапно сменилось пугающе-довольно суженным взглядом. — И, если мне не изменяет собственная память, светло-оранжевый у нас означает… интерес, верно? — Бред какой-то. — Бред? Ох, Серёжа… — шатен с ухмылкой приподнял дрогнувшего от удивления товарища за бёдра, не оставляя за ним иного выбора, кроме как обвить свой корпус ногами. — Столько ощущений и ни одной эмоции на лице… без твоего изобретения я бы точно не догадался. — Не догадался? — Не хочу делать поспешных выводов, но, чисто теоретически, может ли быть так, что тебе нравится то, что я делаю? — Н-не может! Продолжая загадочно улыбаться, Волков уверенно опрокинул партнёра на ближайшую кровать, тотчас нависая над ним, словно хищник над наконец-то пойманной добычей. — Не ты ли сам сказал мне, что прибор не ошибается в выборе цвета? — Я говорил, что в нём есть кое-какие недоработки… — вжатый в скрипучий матрас Сергей отрешённо запрокинул голову, мгновенно теряясь в ощущениях от первой обжигающей дорожки поцелуев, прошедшейся по его коже от шеи до самого подбородка. — Олег… — Всё ещё ничего не чувствуешь? — Не чувствую! — Врёшь, — шатен слегка отстранился назад, неглядя кивнув головой в сторону стола. — Если нет, почему кукла всё ещё горит цветом ожидания? — Она горит ожиданием того, что ты слезешь с меня! Вместо ответа Волков лишь мягко переплёл свои и чужие пальцы между собой, сдержанно-напряжённо выдохнув в самое ухо рыжеволосого: — Или продолжу. — Прошу тебя… — Разумовский отчаянно дернул руками, не имея возможности оторвать ослабевшие кисти от кровати. — Хва… а-ах… — синие глаза говорившего томно закатились к потолку, расчертив на лице партнёра очередную довольную улыбочку. — Надо же, я и не думал, что ты способен на такие стоны. Будет лишним поводом поиздеваться над «ничего не чувствующим» тобой на досуге. — Сволочь корыстная… — на секунду мелькнувшая красным кукла, как последний предатель, загорелась светло-зелёным, давая Олегу полное добро на продолжение. — Ну, что ты, я делаю это вовсе не из корысти… — чередуя поцелуи с едва ощутимыми укусами и скольжениями рук, шатен постепенно лишал рыжеволосого различных предметов одежды, вынуждая Разумовского потеряно прогибаться в пояснице и рвано выдыхать. — Хотя, и не без неё, конечно. Просто мне нравится осознавать то, что ты становишься более чувствительным из-за меня. — Я… — Сергей противоречиво закусил нижнюю губу, оставляя Олега без определённого ответа. — Ладно-ладно, можешь не отвечать. Просто знай, сейчас твоё обожаемое изобретение горит жёлтым так ярко, что я не собираюсь останавливаться даже в том случае, если ты всё же решишься попросить меня об этом. По крайней мере до тех пор, пока не увижу на приборе другой, менее привлекательный цвет. — Да выключи ты его уже! — нервно смахнув с кровати лежащий неподалёку пульт, рыжеволосый тотчас деактивировал устройство, резко притягивая Волкова за сдвоенный кулон в виде когтя. — И иди уже сюда, придурок… *** — А ведь действительно неплохой приборчик оказался, полезный, — лёжа на кровати рядом с вконец обессиленным партнёром, Олег довольно крутил в руках небольшое изобретение Разумовского, бессовестно полыхающее всеми жёлтыми и светло-зёлеными оттенками разом. — Сожгу нахрен. — Зачем? Я благодаря ему столько нового о тебе узнал. Где тебе нравится, где особенно нравится… — Сожгу к чёртовой матери и создам социальную сеть!