Бессонница

Пустота. Пустота и ничего более. Кромешная тьма окутывает со всех сторон, давя на тебя своей массой, заставляя нервно вздыхать, вглядываясь в устрашающее ничто и чувствуя, словно кто-то смотрит на тебя в ответ. Кто-то большой, кто-то, кто сильнее тебя до такой степени, что может сдавить рукой хрупкое тело до хруста рёбер, вырывая болезненные крики. Но оно ждёт, лишь нагнетает, словно предупреждает об опасности, которую сам же может нести. Страшно, очень страшно. Забинтованное запястье начинает не сильно щипать. Голубоглазый опустил взгляд на собственные руки. Ну, руки как руки, ничего необычного. Всё те же огрубевшие подушечки на пальцах и тонкие ладони. Но на данный момент это первое, что он увидел кроме темноты. Но тут раздался шёпот. Совсем тихий, еле уловимый даже для столь тонкого слуха. Развернувшись предположительно к источнику звука, Глэм никого не увидел. Прошло около полу минуты, шёпот повторился, но уже с другой стороны заставляя вновь про крутиться на 180, дабы заметить обладателя, но опять неудача. Это настораживает. Нервно взглотнув, блондин пошагал куда-нибудь. Здесь с понятием того, где ты именно находишься небольшие проблемы, по этому парень просто продолжал идти, слыша, кроме своих шагов то, что перешёптывания нарастают. Через минут пять эти звуки стали слышны и разборчивы. Одни гласили, что он ещё поплатится, другие цетировали каждое ругательство его отца. Мерзко, лучше бы он и дальше не мог понять, о чём эти голоса говорят. Ещё через пять минут шёпот сменился оглушающими криками, что сейчас не просто говорили о чём-то своём, попутно напоминая Себастьяну о том, что он поступил неверно, а уже открыто его ругали. Вынуждали уйти обратно, взмолить о прощении на коленях, позабыть о собственной гордости и проглотить все обиды вместе с препаратами, которыми бы его наверняка начали пичкать. Руку перестало щипать. Но это спокойствие продлилось не долго. Раны в один момент начали до жути болеть. Тянущая, режущая, обжигающая боль пронзила руку, вгрызаясь в плоть. Голоса не унимались, гласили, что так ему и нужно, это его наказание, но Глэм их уже не слышал из-за собственного крика. Парень судорожно хватался за запястье, просил остановить это, видел, как бинты наливаются красным. В один момент стянув повязку, тот в ошеломлении замер, смотря на собственное изуродованное запястье. Рана была настолько огромной, что можно было разглядеть вены и сухожилия, кровь продолжала стекаться ручьями на пол, пачкая одежду и обувь. Отойдя от шока, тот закричал в настоящем ужасе, срывая голос и чувствуя, как тот ломается, перепрыгивая с тональности на тональность. Пробуждение. Блондин резко перешёл в положение сидя, жадно хватая воздух и в тот же момент задыхаясь, словно забыв как дышать. Из глаз текли тёплые слёзы, руки дрожали, а запястье продолжало щипать, словно наваждение никуда не пропало. По смотрев на бинты, Глэм заметил столь пугающий его красный оттенок. Жмурясь и закусывая губу, тот с жалобным писком всё же отодрал въевшуюся ткань, смотря на рану. Слава богу, не такая как в кошмаре, всё то же запястье с теми же шрамами. По всей видимости во сне он опять расчесал раны, от этого и проснулся. Повернувшись к окну, он понял, что сейчас часа 4, не больше. На данный момент было лето, по этому светлело рано, в комнату уже начинали пробираться нежно-золотые лучи солнца. Второе, что привлекло его внимание – это спящий не по далёку друг. Слава богу тот где-то нашёл раскладушку, на которой Глэм и спал всё это время с момента побега. Ну, как спал, время от времени отключался, а потом вновь и вновь подпрыгивал от кошмаров, что не позволяли ему спокойно расслабиться и насладиться нормальными сновидениями. Тихо вздохнув, тот поднялся с тёплой постели и поплёлся к тумбочке, в которой лежали бинты. Шатен знал о его проблеме с рукой и любезно выделил более или менее стерильное место для этого. Он вообще постоянно заботился о Глэме. Старался поддержать, дал крышу над головой, даже несколько раз приносил на руках до постели, когда блондин отрубался на репетициях. Голубоглазый находил данные поступки милыми и, когда замечал то, что Чес в очередной раз незаметно, но помогал ему, чувствовал приятное тепло где-то в районе груди. Этот человек сделал для него больше, чем вся его семья за целую жизнь. Сменив бинты и выбросив старые в мусорку, голубоглазый вышел из трейлера, усевшись на землю совсем не подалёку и пытаясь усмерить сердцебиение. Тело всё ещё не хотело воспринимать то, что кошмар давно прошёл и ему ничто не угрожает. И, вспоминая тот сон, Глэм чувствовал неприятную горечь во рту. Слёзы вновь дали о себе знать, не позволяя держать всё в себе. Он слишком долго терпел и теперь его выбил из колеи один кошмар. Хотя, он был куда страшнее прошлых, это не удивительно. Но из размышлений его выбил хлопок двери, что заставил испуганно вздрогнуть и вытереть слёзы. Неужели он всё так и разбудил Чеса... Ужасно неловко, он и так здесь по факту паразитирует, так ещё и спать мешает. Именно из-за этого мысли о том, что бы вернуться домой, посещали его чаще. - Хэй, Марсианин, чего не спим? Опять кошмары?-Спросил немного хриплым голосом шатен, усевшись рядом на корточки. Со стороны раздался щелчок, после которого последовал спокойный выдох. Ясно, значит просто вышел по курить. На вопрос голубоглазый лишь тихо кивнул, поджав ноги к себе и всё ещё не находя силы по смотреть на друга. Но, в тот же момент, на плечах по чувствовалось что-то очень тёплое. Вопросительно посмотрев на Чеса, блондин понял, что тот отдал ему свою косуху, бережно спрятав от холода. В очередной раз до жути милый поступок. Иногда Глэму кажется, что он не заслуживает всей этой доброты. - Спасибо...-Довольно тихо, чуть ли не шёпотом поблагодарил голубоглазый, немного поёжившись и пригреваясь к косухе. Спрашивать о том, не холодно ли шатену он не хотел. Тот бы всё равно не попросил куртки обратно, а так только атмосферу испортит. Примерно в этот же момент по чувствовалась рука, что осторожно его приобнимала, поглаживая по спине и успокаивая недавнюю истерику окончательно. - Может всё так и расскажешь, что тебе снится? Я уже не первую ночь слышу, как ты плачешь во сне. Конечно до этого я с тобой рядом не спал, может это твоё нормальное состояние, но что-то мне подсказывает, что такого быть не должно.-Немного обеспокоенно спросил сероглазый, делая очередную затяжку.-Ты конечно не подумай, если что-то слишком личное, то вопросов по нулям...-Начал отговариваться шатен, что бы не показаться слишком грубым, но его тут же перебил голос Себастьяна. - Мне иногда кажется, что я поступил неправильно...-Не стал врать блондин, закутываясь в косуху по лучше. И почему же сейчас он решил не обманывать и не уходить от вопроса? Кто его знает, наверняка причина в том, что Глэм осознал к чему ведёт молчание. Он сам себе враг. Эти мысли его преследуют всегда и везде, только обычно Себастьян привык отвлекаться на что-то, просто не думать об этом и наслаждаться данной ему свободой. Но во сне он этого не мог сделать. Стоит ему провалиться в сновидения, как он сам себя допрашивает. Те голоса, это не чужие ему люди, это он сам. Он сам угрожает себе, сам раздирает запястья, словно пытаясь наказать за побег, но, вновь приходя в тебя, осознаёт, что это лишь надумки и назад вернуться он не готов.-Просто...всё так резко поменялось. Мне не плохо здесь, но я словно хочу обратно, вернуть всё как было...-И снова слёзы. Плакать перед другом было стыдно, но сдержаться он не мог. Просто физически не способен. До этого боялся раскрыть эту тему даже в мыслях, а сейчас выговаривается Чесу, словно на приёме у психолога. А сам "психолог" в это время неодобрительно поцокал, потушив сигарету о стену трейлера. - Поверь, ты не о том думаешь. Тебе там плохо, ты НЕ вернёшься. Этот уёбок тебе даром не нужен! Ну, иди сюда, Паганини...-Спокойно улыбнувшись, сказал шатен, сгребая блондина в свои объятия. Крепкие, тёплые, словно родные. Кажется Глэм был готов отдать всё, что у него было, лишь бы по чаще чувствовать подобное. Его в жизни не то, что бы не обнимали, а в целом относились к этому как чему-то мерзкому, не достойному в их семье. - Я знаю, просто...-Уже думал что-то сказать голубоглазый, как понял, что слов подобрать просто не может. По этому тот лишь судорожно вздохнул, спрятавшись лицом в плечё Чеса. Шатен же на это лишь тихо посмеялся, продолжая поглаживать блондина, чувствуя, как тот плачет. Мда, выговориться выговорился, а легче по всей видимости не стало. Логично, Чес ничего кроме банальных подбадриваний придумать не смог, подобное наверняка мало чем помогло. - Глэм, по смотри на меня...-Тихо попросил шатен и, когда просьба была выполнена, а лазурные, заплаканые глазки смотрели на него, Чес осторожно положил руки на щёки, нежненько поглаживая те и любуясь аккуратными чертами лица. Глэм всегда был парнем привлекательным, подобная внешность была большой редкостью, похоже не зря в нём текла кровь потомственных музыкантов. Бледная, фарфоровая кожа, красивые голубые глаза, мягкие, воздушные волосы. Всё совершенно без изъяна. Собственные, далеко не самые невинные, мысли заполонили разум Чеса и тот, не особо долго думая, притягивает блондина за щёки к себе, соприкасаясь губами в невесомом поцелуе. Чёрт, что же он творит? Хотя, со стороны Глэма никакого сопротивления не было, тот просто замер, в мгновение перестав плакать и дрожать, прибывая в явном шоке от происходящего. Но, приняв это как "да", шатен берёт некую ответственность на себя, осторожно сминая нежные губы и углубляя поцелуй. Никакого принуждения или настойчивости в поцелуе не было. Удивительная лёгкость, словно всё было не в первый раз. Как будто они каждый день, утром, днём и вечером сосутся, честное слово. Со стороны Глэма же, через некоторое время последовал довольно скромный ответ, что почти в точности повторял предыдущие движения шатена. Хах, мальчик учится, с какой-то стороны это даже забавно, тот словно прощупывал грань дозволенного, пока шатен позволял себе явно больше. Но воздух не бесконечен, да и затягивать с этим не хотелось, по этому они, словно телепатически сказав друг другу о том, что уже хватит, отстраняются, смотря с явным недопониманием насчёт произошедшего. И, если удивление Глэма понятно, то Чес в этом плане был совсем не кстати. Хотя, тот на данный момент пытался осознать, что же он прямо сейчас натворил и как бы это всё менее трагично объяснить другу и попросить прощения за собственную наглость. Но, как оказалось, это было лишним, ибо голубоглазый лишь спокойно улыбнулся, чувствуя долгожданное спокойствие. И, тихо вздохнув, тот опирается головой на плечо друга, полу закрытыми глазами смотря на рассвет. Не прошло и пяти минут, как с его стороны доносится тихое сопение. А Чес всё-таки умеет успокаивать. Тихо усмехнувшись, шатен поднял друга на руки, относя в комнату и располагая спящего блондина у себя на кровати. Во сне тот не плакал, лишь изредка спокойно улыбался. "Ну неужели выспится"-Это единственное, о чём мог думать Чес, ложась на немного скрипучую раскладушку и пытаясь уснуть. Но, кажется, теперь ему собственные мысли спать не позволят.