(Не)правильная стая

      Наш мир наполнен стереотипами. Буквально повсюду эти глупые правила.       «Не делай так»       «Ты слишком мягок для альфы»       «Альфы не любят дерзких»       «Бете никогда не найти себе пару»       Стереотипы повязались крепкой цепью на наших шеях, и с каждым днём всё сильнее утягивают на дно социального дерьма. С детства нам вдалбливают то, какими мы должны быть, как должны вести себя.       Но наши родители совсем не понимают, как их слова вонзаются нам в сердце, режут острым лезвием место, в котором создаются гаммы эмоций и чувств. Наступают на наши таланты и увлечения, будто это сухая ветка. Рвут, режут и жгут то, что нам так дорого.

***

      В 21 Чонин решил, что хватит терпеть всю эту боль. Купив билет, только в один конец, он с ухмылкой покинул «родной» дом, не забыв помахать родителям, а после показать отцу средний палец.       Жизнь очень сильно стебанула парня. Мало того, что он родился лисом, а потом, когда в 14 лет на свою первую луну его глаза засветились голубым, он узнал что он омега. Мать долго плакала. Омег никто не любил, а когда ты ещё и лис, то готовься к вечному гноблению и избиениям. Омег считали низшим слоем обществом. Лисы — омеги стояли в рейтингах ниже, чем волки — омеги. Да все омеги стояли выше чем лисы — омеги.       Подавленность и обида своими уродливыми пальцами вцепились в хрупкие плечи парня. Тогда Нини дал сам себе обещание всегда быть сильным, идти вперёд и не сдаваться! Никогда!       С тревогой, парень подал документы в колледж искусств. На факультет боевых искусств. Его приняли. Парнишка тогда с визгом бегал по всей съёмной квартире, прыгал, улыбался и даже всплакнул.       И тогда он встретил их.       Ли Феликс — на вид милый и сопливый волчок — омега. Цветные свитера, легкий макияж и очаровательные веснушки на щеках и ушках. В общем нежная и хрупкая омежка. Идеал любого альфы. А потом Чонин увидел, как Феликс сломал нос и, кажется руку альфе, который шлепнул Феликса. Тогда Ян и познакомился с милым и нежным бетой с факультета танцев, который обладал сильной рукой и глубоким голосом.       А потом Ли познакомил Чонина с Хёнджином. Эпатажный, дерзкий бета с ярким маникюром и макияжем. Рваные, широкие джинсы и носки с радужным флагом. И розовые волосы, будто сахарная вата. Ян на протяжение месяца думал, что Хван волк, но оказалось, что это цветастое чудо койот. Их общество тоже не очень любило. Волки надсмехались над ним, булили и один раз чуть не избили. Тогда Чонин сильно разозлился и чуть не попал под статью. Но с тех пор Хвана никто не трогал. Лис стал для волка и койота крепкой опорой.       Хан Джисона они встретили на каком-то студенческом мероприятии. Был какой-то рэп — батл между студентами музыкального факультета. Чонин был в шоке, когда Джисон в какой-то глупой футболке, рваных скинни джинсах и в разных, цветных носках вышел батлить против хмурого альфы. И пока альфа сыпал пошлые шутки и недоподкаты (и как только разрешили такое поведение в учебном учреждении?), Джисон чуть хриплым голосом и, о боже, с самой милой улыбкой «загнобил» альфу без всяких оскорблений. Пока альфа сыпал про омежью сущность, Хан раскидывал его по фактам. И когда победу присудили альфе, громче всех кричали Нини, Хван и Феликс. А Джисон улыбался и его пухлые щёки становились ещё больше. Парень вновь чувствовал поддержку, которую так давно не получал.       Тогда их тройка превратилась в четвёрку. И могло показаться, что омеги и беты решили идти против альф. Но нет, совсем нет. Стая, лидером которой стал Чонин (он сопротивлялся, но всё решили без него) шла за справедливостью, за равенством. Они стали сломанным звеном в цепи, которая тяжестью висит на плечах у людей.

***

— Как же я заколебался, — устало вздохнул Чанбин, запуская ладонь в свои волосы и ероша их. — Ты с таким трудом укладывал свою гриву, а сейчас за секунду испортил все свои труды, — хмыкнул Минхо, падая на мягкий диван. — Заткнись, кошак, — беззлобно рыкнул Чанбин, шуточно нахмурившись. — Ты вообще-то тоже кошак, — в студию зашел юноша, с лисьим разрезом глаз. Бережно убрав со стола наушники Чана и какие-то бумаги, он поставил на стол теплый пакет с едой. — Боже, Мини, я так тебя люблю, — слеза скатилась по щеке Чанбина, а после комната наполнилась громким смехом. Чан улыбнулся, сверкая ямочками. Всё таки стая у него, те ещё придурки.       С Со Чанбином Чан был знаком ещё с детства. Маленький Чан тогда долго обнюхивал Бинни, пытаясь понять, что же он за неправильный волк? А потом оказалось, что Чанбин самый настоящий лев. Грозный, в своей любимой кожаной куртке, парень внушал настоящий страх. Но только узнав получше, можно понять какой этот лев милый и как он может «лечь к верху пузом» в кругу близких. Родители мальчиков удивлялись, как так получилось, что волк и лев дружбу водят? Так еще и оба оказались альфами! Но Чана и Бинни всё устраивало.       А уже в университете к ним присоединился холодный и мрачный Ли Минхо с факультета танцев, который первое время долго цапался с львом с музыкального. Минхо был черной, грациозной и похуистичной пантерой — альфой. Так бы два кота и цапались, если бы однажды Бан не усадил их напротив друг друга, и те в один голос извинились за своё поведение. Так два рэпера водились с танцором. И много было обсуждений в сторону этой «стаи». Но стало их ещё больше, когда в стае появился лис с мягким и нежным вокалом, по имени — Ким Сынмин. В первую встречу Ким сразу заявил о своей сущности лиса — омеги. На удивление рыжего, альфы прыснули с доброй усмешкой. Так и ходили они, три альфы и омега. и лидером банды «извращенцев» (так их прозвали тупые придурки) стал надежный и сердечный волк Бан Чан.

***

      Прозвенел долгожданный звонок и Джисон чуть не упал от счастья со своего стула. Поднявшись с насиженного места, омега с удовольствием потянулся и стал не спеша укладывать вещи в рюкзак. У Феликса и Хвана уже должна была закончиться пара, и по- любому беты сейчас зависали в танцевальном зале.       Уже закрывая молнию, парень почувствовал движение за своей спиной. Развернувшись, парень увидел как какие-то мудаки зажимают парня — омегу. Вроде, его звали Сынмин. — Ну и где же твои ебыри, ммм? — отвратительно оскалившись, первый мудак двинулся на лиса. Тот вжался в парту. Мин был не из робких, у него была тяжелая рука, но против него трое, блять, альф. — А что, завидуешь? — прыснул Сони, подходя ближе. Было страшно, но Хан продолжал идти к альфам и нагло улыбаться. — Жалкая омежка заступает за ещё больше жалкую омегу, как же глупо, — второй мудак рассмеялся хриплым и противным смехом. Джисон закрыл Сынмина собой, молясь, что помощь скоро придет.       Альфы надвигались. Третий, самый мелкий и тупой замахнулся на Сони, но омега ловко увернулся в бок и ударил альфу в живот. Чонин бы им гордился. Второй альфа рыкнул и кинулся на лиса, но юркий лис оказался за спиной волка и ногой впечатал его в стену. Главарь банды долбоебов зарычал и скрутил Джисона, тот взвизгнул от боли. — Отпусти его, мудила, — послышалось рычание и грохот. В дверном проёме стоял Чонин, держа второго мудака со скрученными за спиной руками, металлическая цепь больно натирала запястья.       Не стоит злить лиса. Особенно если он с факультета боевых искусств. Особенно если это Чонин.

***

— Придурок! Смотри куда прёшь! — рыкнул Чанбин, злобно смотря на Феликса, державшегося за ушибленное плечо. — Да пошел ты, — кривившись от боли, всё же смог прорычать волк. Этих двоих воротило друг от друга, и никто из их стаи не мог понять, в чём причины ненависти. Хёнджин устало потер виски. Пара выдалась долгой, а хореографию, которую они учили всё сложнее давалась парню. Настроения и так не было, а если его друг сейчас наберёт себе проблем на задницу от альфы, то настроение Хвана упадёт ещё ниже. — Эй, голубки, хватит ругаться, — к паре подошел улыбающийся Крис. Этот альфа нравился койоту. Спокойный, рассудительный и дружелюбный Чан мог к любому человеку найти подход. Чан был верным и хорошим лидером. Был ли Чан лучше чем Чонин? Возможно, да. Но Хёнджину нравился больше Чонин. Лидерство Кристофера было можно сказать врожденным. Его с детства учили быть стойким и рассудительным, Чонину же приходилось постепенно узнавать эти качества. Чан — был рожден лидером, а Нини прошлось взращивать лидерские качества.       Чан пытался помирить голубков. Хван лужицей растекся по полу, но резкая боль в груди заставила его принять сидячее положение. Вырвался низкий гортанный рык, из-за чего на него обернулась чановская стая и Феликс. — Хван, — не громко позвал парня Минхо и положил руку на чужое плечо. Голова беты была опущена, а дыхание участилось. Чонин. Кровь. Джисон.       Три слова, из-за которых глаза засветились янтарным и парень резко поднялся на ноги и рванул из зала. Стая всегда чувствовала друг друга, но Хёнджин был намного чувствительнее своих братьев, поэтому он первый почуял, что лис и волк в опасности. Альфы и Феликс тут же побежали за парнем.

***

      Хрустнула кость. Джисон разбил одному из альф нос. — О даааа, мой папочка будет гордиться мной, — хмыкнул Сони и облизал разбитую губу. Чонин самодовольно ухмыльнулся.       Чонин держался за больной бок, но отступать не собирался. Он не позволит этим отморозком победить. Он обернулся через плечо. Хан с бешеной улыбкой слизывал кровь с нижней разбитой губы, на скуле была небольшая царапина. Сынмин одной рукой держал волка за талию, и скалился, обнажая лисьи клыки. Как раскат грома прозвучало глубокое рычание. Альфы испуганно заморгали глазами и обернулись. Три пары кровавых глаз уставились на чужаков, волна страха накрыла мудаков. Перед ними стояли сильные и злые альфы, который были явно настроены не добро. Защитить. Покалечить. — Рекомендую вам пойти нахуй отсюда, — из-за спины льва вышел злобно улыбающийся Феликс. Он закинул локоть на плечо Со и прожигал обидчиков яростным взглядом. Чонин взглянул на Чана. Стойка будто он сейчас кинется на жертву, взгляд наполненный гневом и злобой. Аура могущественности и силы исходила от него. Вот он, настоящий вожак. Альф сдуло как ветром. В кабинете осталась стая Чонина и Сынмин. -Придурки, дураки, дубины, — бубнил Феликс, вытирая с лица Джисона кровь. — Далбоёбы, — сказал Хёнджин, на что Ли согласно кивнул, и Хван продолжил обрабатывать Сынмину рану на скуле.       Альфы куда-то ушли, оставив бет и омег одних. Чонин хмыкнул и откинулся на спинку стула. — Спасибо, — тихо, с благодарностью в глазах сказал Сынмин, смотря на нахмуренные брови беты. -Благодари не меня, а этих придурков, — с легкой улыбкой ответил Хёнджин и кивнул головой в сторону Чонина и Джисона. — Вот насчёт придурков полностью согласен, — усмехнулся Минхо, улыбаясь совсем по-кошачьи. -Так, пойдёмте все по машинам. Чонин, мы вас довезём, и это не обсуждается, — Бан свел брови домиком и посмотрел взглядом а-ля «Не смей спорить, или я тебя сожру». Лис хоть был рисковым, но взгляд Бана (не)много пугал, поэтому пришлось согласиться.

***

      Жизнь шла своим ходом. В стае и дома царил покой. Но что — то заставляло Чонина тревожиться, это что — то противными щупальцами охватывало тело тревогой, закутывало в безысходность и накрывало нервозностью.       День парня был ужасный. Лис уже второй день не мог освоить азы техники кобудо, а ещё он забыл постирать кимоно и пришлось заниматься в грязном, за что он естественно получил наказание и убирал после пар спортивный зал. Злой, уставший он завалился в квартиру. Пахло стаей, блинчиками и чем — то ещё. Лис тревожно заскреб когтями по рёбрам.       Ян скинул обувь, кинул спортивную сумку куда-то в угол прихожей и прошел на кухню. На небольшой кухне смогла уместиться собственная стая и чановская. Несколько пар глаз уставились на парня. — Мы можем поговорить? — в один голос спросили Ликси, Сони и Хван. Кажется не получится отдохнуть сегодня.       Ян сел на стул и сгорбившись, положил руки на стол. Члены чановской стаи, почему-то кстати без Чана вышли из кухни, закрыв за собой дверь. -Чонин, — начал Джисон, но продолжить не смог, потому что из глаз потекли слёзы. Феликс обнял омегу и шмыгнул носом. — Нини, прости нас пожалуйста. Прости, но мы уходим в стаю Чана, — на одном дыхание произнес Хван и не сдержавшись, тоже заплакал.       Чонин минуту смотрел на друзей с шокированным лицом, а потом резко встал и обнял этих дураков. — Какие вы дурашки, боже, ну хватит плакать, вы чего? — Ян улыбался, хотя самому хотелось разрыдаться, — Вы не обязаны спрашивать разрашения, а тем более извиняться.       Вы же моя семья, и даже если вы уйдете в другую стаю, я не перестану вас любить. Не плачьте, я же буду всегда рядом. Правда, очень сочувствую Чану, вы там хотя бы первое время не буяньте.       Этот вечер был для Чонина тяжелым. Он давно понял, что у его друзей появились пары. И он был безумно рад этому. Он знал, что Чанбин не обидит Ликси, он лучше Чонина сможет защитить ходячую веснушку. Минхо, что на вид был холодным, на самом деле очень заботливый и милый, он чудом заставил Сони носить шапку когда сильный ветер. Ян до сих пор не мог сделать так, чтобы Хван питался нормальной пищей, а не всякими гадкими перекусами. Чонин не смог, а Сынмин смог. Лис был безумно рад, что о его друзьях заботятся. Стая Чана, да и сам Чан, прекрасные люди, способные дать то, чего не мог Чонин.       Этот вечер был тяжёлым. Кровать была холодной. А подушка была вся в слезах.

***

      Чан добродушно принял новых членов стаи. Но как же Нини? Альфа думал поговорить с ним, но Джисон заверил, что Ян отпустил их с спокойным сердцем, и с парнем всё хорошо. Для большей убедительности, Хан показал даже видео, где Чонин пытается научить друга технике меча. Правда вместо меча была швабра, а вместо кимоно, милый фартук с ромашками.       И всё было прекрасно. Вечерами стая ужинала горячим ужином, который готовили Чанбин и Феликс, хотя Чану казалось, что готовил один Ли, а Со просто мешался или бесил своего парня. Минсоны в основном бесились, иногда ссорились на всю квартиру, а потом долго и громко мирились. В такие моменты Крис радовался, что в комнатах была звукоизоляция. Самой тихой парой были Хван и Мин, чаще всего они просто лежали в обнимку на диване и смотрели какую-нибудь слащавую дораму. На сердце был покой и намного было легче работать в студии. Но мысли об одном рискованном и гордом лисенке всё чаще и чаще стали посещать чановскую голову.

***

      Легкая мелодия играла в наушниках, а телефон спрятался под курткой, от падения его сдерживал коричневый пояс завязанный чуть ниже талии. Считая про себя, парень передвигал ногами, в попытке запомнить движения. Как однажды сказал преподаватель по японской борьбе: «Хочешь заниматься дзюдо, будь готов учить правила и термины.».       Собственно этим парень сейчас и занимался.       Оставшись без стаи, лис полностью ушёл в учёбу. Он пытался заполнить ту пустоту, которая словно пучина океана тянула вниз, на самое дно боли и страданий. Вытерев пот рукавом кимоно, лис надеялся что у его друзей сейчас всё хорошо.

***

      Чан осторожно закрыл дверь, как можно тише он снял обувь и куртку. Квартира была наполнена тьмой и тишиной. Но альфа чувствовал не порядок. Горький запах ссоры, соленый запах слёз и жжение в груди, обозначало что что-то случилось. Пройдя темный коридор, рэпер увидел свет на кухне. Чанбин, Минхо и Сынмин сидели за столом и пахли они грустью, а Минхо ещё вдобавок пах противными сигаретами. Ли бросил курить ещё три года назад, но если он взялся за табак, значит случилось что — то серьёзное. — Что произошло? — Чан оперся спиной об кухонный гарнитур и посмотрел на друзей.       Джисон уже второй день рыдает без остановки, не подпуская к себе никого, кроме Хёнджина и Феликса. Хван ничего не ест и игнорирует всех, кроме Ликса и Сони. Феликс никому не позволяет себя трогать и ко всем, кроме Сони и Хёнджина, холоден и груб. И втроем они сидят в комнате Минсонов и не выходят оттуда. — Я уже заебался спать на диване и чувствовать как хреново Сони, — с грустью и отчаянием сказал Минхо, а лев и лис согласно кивнули. — Минхо, ляг на мою кровать, я посплю на диване. Отдохните, я попытаюсь помочь вашим парам, — улыбнулся Чан. — Спасибо, хён.       И сердце Чана дрогнуло. Он был лишь на год старше своих друзей, и разрешал им обращаться к нему по имени. Сердце забилось в груди от такого уставшего и разбитого «хён» от Минхо. Чан мысленно обещал, что поможет своим друзьям. Поможет стае.

***

      Джисон потёр красные глаза. Под боком у него сопел Ликси, а где-то в ногах, в позе звездочки расположился Хёнджин. Волосы койота были растрепаны и слабо завязаны в неаккуратный пучок. Хотелось просто лежать и лежать. Благо, наступили летние каникулы, все экзамены были сданы и можно было со спокойной душой бездельничать.       Они безумно скучали по Чонину, но ведь сами его бросили. Хотелось видеть эту улыбку с прищуром глаз. Слушать его ворчание, когда лис не мог выговорить японские термины, да Чонин кореец, но по-корейски с трудом говорит, а тут китайский, японский, а че не русский то? Хану захотелось рассмеяться. Воспоминания должны закапывать, но сейчас это было спасением для них.       Неожиданно в дверь постучали. Но Джисон мысленно послал того, кто стучится и улёгся на другой бок, оказываясь лицом к Феликсу и спиной к двери. Стука больше не было и вздохнув, щекастый прикрыл глаза. Спине стало тепло, Хёнджин решил что в ногах спать не совсем удобно. — Блять, рапунцель, заплети свои косы — проворчал Феликс и по звукам стал плеваться, видимо парочку волос залезли Ликсу в рот. — Иди нахер, хамелеон, у меня уже голова болит ходить заплетённым, — ответил Хван и зевнул.       Стоп. Если Хван сейчас рядом с Ли, то кто тогда за спиной Джисона… — Доброе утро, — знакомый голос ударил по ушам. Ребята тут же взбодрились и повалили Чонина на пол, обнимая его.       Громкий смех раздался по квартире.

***

      В гостиной было тихо. На полу развалились Сынмин пытающийся заплести Хвану красивую косичку, и получалось очень даже не плохо. Хёнджин радовался и тихонечко смеялся. Свернувшись клубком под боком у Бинни спал Феликс, убаюканный пальцами альфы, что ласкали светлую макушку. На одной стороне дивана Минхо спал, уткнувшись в колени Джисона. — Нини, ты же не уйдешь? — тихий шепот Джисона звучал с детской надеждой и наивностью. — Не уйду, — улыбнулся Чонин, взглянув на рядом спящего хёна. Чонина так забавляло теперь Чана называть хёном, а тот лишь закатывал глаза. — Чан не позволит ему уйти, — улыбнулся Сынмин, и прыснул от смеха, когда Чанбин легонько пнул его ногой. — Не позволю, — хриплым от сна голосом произнес Бан и за талию притянул к себе лисёнка.