High

Несколько минут слышалось только шипение, вызванное трением головки проигрывателя о винил. Майлз с трудом открыл глаза, как бывает после недолгого сна или полудрёма, сел. Вокруг было убийственно пусто. Майлз пропустил через себя всё: от первой секунды до 2502-ой, вслушиваясь в каждое слово, каждый аккорд, каждый стук ударных. Кейн знал, что для Алекса музыка - это и есть вся его жизнь. Знал и помнил, что раньше он был её частью, раньше он мог уловить заметные только ему знаки, которые Алекс посылал ему в песнях (Майлз был в этом уверен, не верил в случайные совпадения). Он старался найти себе место хоть в какой-нибудь песне, куплете, строчке; полагая, что таким образом сможет претендовать на "место под солнцем" где-то в сердце у этого солнца. Он старался изо всех сил, но не находил. Майлз встал, подошел к граммофону, выключил вертушку, избавив пластинку от мучений. Вернулся обратно. Сон сняло как рукой. В каждой песне - Ариэль. Даже там, где её нет, чувствуется её запах. Всё о ней, из-за неё, ради неё. От осознания этого факта по коже пробежали мурашки, а на лбу выступили едва заметные капли холодного пота. Майлз сделал глубокий вдох, выдох, но пульс не планировал нормализовываться. Его переполняли эмоции. Алекса хотелось... начнем с того, что Алекса просто хотелось: то, что он мог вытворять, используя только свои вокальные способности, придыхания, интонации, тембр голоса, - что-то невероятное. Всё это могло свести с ума/довести до самоубийства. Так вот, Алекса хотелось обнять, прижать к себе обеими руками, сказать, что ничего не изменилось, что всё так же, как прежде. Хотелось уткнуться носом куда-то в шею, потрепать за волосы (потреплешь тут, придется сначала смыть тонну геля). Майлз понимал всю неуместность таких действий, и поэтому Алексу хотелось сделать, наконец, одолжение и сломать нос, дать в глаз, как это удалось кому-то в Австралии в далеком 2009-ом перед одним из концертов; потому что невозможно было держать это в себе, потому что было обидно. Чертовски обидно. И больно. Не верилось, что так всё может закончиться. То есть, фактически они не ссорились даже, просто их жизненные пути расходились слегка в разные стороны. Но не могли ведь столько лет дружбы и абсолютного взаимопонимания свестись к совместному потреблению алкоголя и исполнению 505 на редких общих выступлениях. Или могли? И что, черт возьми, значат эти гребаные буквы? Арктические Мартышки? - банально. Алекс и Майлз? - ха, размечтался. Ариэль и Мэтт? - что за бред. Апельсиновая Маргарита?* ИнстагрАМ? ЧТО?! (*коктейль, прим. автора)