Принцип айсберга

— Куроо, повторяю в последний раз, если ты сейчас же не уберëшь с меня свои причиндалы, я уйду на диван. Куроо вздыхает и переворачивается на спину, убирая свою руку из штанов Цукишимы. И это продолжается уже неделю. Он, конечно, всë понимает, у парня на носу выпускные экзамены, но нельзя же так издеваться над своим бедным мужиком. У Куроо, вообще-то, тоже есть работа, он тоже устаëт, но внимание Цукки готов уделять и днëм, и ночью без перерывов. — Да ладно, тебе даже двигаться не надо, я сделаю всë сам, — Куроо предпринимает последнюю попытку и тут же получает по рукам. — Ауч! — Последнее китайское предупреждение, Тецуро, — шипит Кей сквозь зубы. — У меня завтра зачëт по политологии и в твоих же интересах, чтобы я его сдал, так что отвали. Цукишима шуршит одеялом и отворачивается к стенке, выстраивая между собой и Куроо непреодолимую преграду из своего скверного характера и неуверенности в собственных силах, через которую Тецуро не пробиться даже с тараном. Он пару минут лежит молча, проклиная эту систему образования с еë бесконечными экзаменами, и спрашивает, уже ни на что не надеясь: — Обнять-то хоть можно? Кей молчит, и Куроо думает, что он уже заснул, оставив его даже без простецких обнимашек, но слабый сонный голос возвращает к нему веру в жизнь: — Конечно можно. Тецуро придвигается ближе и победно ухмыляется, когда Цукишима сам прижимается к его груди. Что ж, ради этого можно и потерпеть ещё недельку. В этот чудесный вечер пятницы казалось, ничего не предвещало беды. Куроо развалился на диване и листал ленту новостей, а Кей скучающим взглядом следил за происходящем на экране телевизора, устроившись у него на груди. И всë было отлично, пока на глаза Тецуро не попалась статья про новинки в сфере VR-технологий, и телефон чуть не выпал у него из рук. — Вау, Цукки, смотри! — Куроо сунул под нос Цукишиме смартфон, и тот поправил очки, внимательно читая написанное. — Я так давно мечтал об этих очках. Давай сходим на презентацию в понедельник? — У меня экзамен в понедельник, — Цукишима равнодушно пожимает плечами. — Чëрт, — Куроо цокает, опять экзамены портят все его планы. — Во сколько? — В два. — А презентация будет в четыре, как раз напишешь к этому времени! — Последнее, что мне хочется делать после экзамена, это тащиться на другой конец города, чтобы посмотреть на твои супер-мега-экстра-классные очки, которые потом будут валяться без дела, — фыркает Кей. — А вот и не будут, эй! — Напомни, когда ты в последний раз пользовался пылесосом, который Кенма подарил? Проблема Куроо была в том, что он слишком падок на все эти электронные новшества, но копил он на них в два раза дольше, чем пользовался. Так случилось и с дорогущей портативной колонкой, и со смарт-часами, и даже роботом-пылесосом, который Кенма подарил на годовщину их с Цукки отношений, прекрасно зная, как сильно его друг любит подобные штуки. Теперь некогда любимая игрушка Тецуро пылилась где-то в шкафу, а ему самому было обидно от того, насколько Цукишима прав. — Вот и я о том же, — удостоверившись, что победа над Куроо одержана, Кей хмыкает и поднимается с дивана, разминая затëкшие плечи. — Я спать. Телевизор выключить не забудь. И Куроо остаëтся один с мыслями о том, что происходящее совсем ему не нравится. В следующие выходные Тецуро всë же удалось вытащить Цукишиму из дома, хотя тот долго отпирался, но нехватка продуктов питания вынудила его оторваться от занудных учебников. Куроо мог бы и сам сходить, но вместо нормальной еды он как обычно наберëт всякой вредятины или же решит устроить вечер итальянский кухни. Кей, на самом деле никогда не против отведать его заграничных блюд, однако загвоздка была в том, что они не всегда получались, как надо, а перспектива слечь с отравлением в разгар сессии его как-то не радовала. Так что теперь, довольный собой, Куроо неспеша катил тележку вдоль стеллажей с бакалеей, пока Цукки держал его за локоть и внимательно изучал состав банки с томатной пастой. — Да чтоб вас, так и знал, что она просрочена, — Кей вздыхает и отпускает руку Тецуро. — Я пойду поменяю. Никуда не уходи. — Да куда ж я без тебя, принцесса, — Куроо подмигивает, а Цукишима показушно морщится, но лëгкий румянец на щеках выдаëт его с головой. И Куроо действительно терпеливо ждëт, рассматривая полку с лапшой быстрого приготовления. Обычно они с Цукишимой таким не питались, хотя иногда и случались моменты, когда денег было в обрез, особенно, когда оба были ещë студентами и жили от зарплаты до зарплаты, не позволяя себе ничего лишнего. Когда же у Куроо появилась нормальная прибыльная работа, Кей бросил свою подработку в суши-баре, где всë равно платили гроши, и сосредоточился на учëбе. Пусть сейчас у них не было особых проблем с деньгами, Тецуро всë равно кинул две пачки сухой лапши в тележку в память о былых временах. — Что это у нас тут? — раздался слащавый голос совсем рядом. — Я смотрю, с деньгами у тебя совсем туго, Куроо? Тецуро оборачивается и раздражëнно закатывает глаза при виде лохматой шевелюры Дайшо Сугуру. Вселенная, наверное, та ещë сука, раз так любит издеваться над ним, организовывая встречу именно с этим человеком именно в этом магазине. — А у тебя, походу, с мозгами, Дайшо, — бросает Куроо и катит тележку вперëд, не намереваясь с ним спорить. — Да ладно тебе, давай поболтаем, — Сугуру догоняет его, поравнявшись тележками. — Где ты там сейчас работаешь? В закусочной? — В Японской волейбольной ассоциации, — цедит Куроо сквозь зубы. — Странное название у закусочной. — А ты далеко на своих стрижках уехал? Что сейчас нынче в моде? Апперкот? — Ну точно не то, что у тебя на голове. — Сугуру! Куроо видит, как к ним приближается рассерженная Мика и победно ликует. Единственная женщина, которая одним взглядом может поставить надоедливого Дайшо на место — это его девушка. Тецуро порой удивлялся, как она до сих пор его терпит, но так и не находил ответа на этот вопрос. — Я просила тебя найти рис, а не приставать к Куроо-сану, — Мика хватает парня за рукав и тянет назад. — Извините его и приятного дня! Куроо кивает им в спины и вздыхает. Они с Дайшо — два полоумных идиота и не выжили бы в этом мире без своих Мики и Цукишимы. Последний, кстати, объявился почти сразу после того, как парочка ушла, притащив с собой брокколи, лук-порей и две банки с томатной пастой, вместо одной. — Когда я говорил, что мы с тобой — кролики, я имел ввиду немного другое, — усмехается Куроо. — Зелень полезна для мозгов, — Цукишима пожимает плечами и складывает всë в тележку. — Пойдëм, нам ещë молоко нужно найти. — Я только что видел Дайшо и он сказал, что у меня дурацкая причëска, — как бы между делом вставил Тецуро. — Не думал, что скажу это, но Дайшо прав. Куроо поджимает губы и отворачивается, сделав вид, будто рассматривает упаковки чая на стеллаже. И вроде такая ерунда детская, но обидно стало до невозможности. Чтоб Куроо обижался на подколы Дайшо — вот ещë, слишком много чести, но Цукки, который поддерживает подколы Дайшо — удар ниже пояса. — Господи, Куро, — Кей вздыхает, когда понимает, что значит это молчание. — Дайшо — придурок, а мне нет дела до придурков. Тебе тоже пора бы уже научиться игнорировать его. — Ты меня тоже придурком называешь, до меня тебе тоже нет дела? Тецуро сам не понял, зачем начал этот разговор, а назад перемотать уже не получится, как бы сильно не хотелось. Да, он уже взрослый, да, он не должен обижаться на такие глупости, но на душе кошки скребут уже которую неделю. Хотелось хоть раз, хоть на минуточку почувствовать, что ты важен и нужен, только вот от Цукишимы этого не добьëшься, пока не будешь при смерти, и то не факт. И чтобы не сделать всë ещë хуже, чем оно есть, Куроо набирает скорость и скрывается за поворотом, оставляя Кея в полном замешательстве. Через пару дней и в гости заглядывает Ямагучи, и Куроо сперва его даже не узнаëт. Видятся они редко, поскольку Тадаши решил остаться в Мияги, но даже несмотря на несколько тысяч километров, их дружба с Цукишимой оставалось такой же крепкой. За несколько лет из щуплого подростка он превратился в высокого статного мужчину, только добродушная улыбка и веснушки помогали в нëм узнать прежнего Ямагучи. — А вот и гости, — Куроо улыбнулся, открыв дверь. — Кей, накрывай на стол! — Спасибо, но не нужно, правда, я ненадолго, — Тадаши снял обувь и протянул Тецуро пакет. — Там Ячи наготовила вам всего, кушайте на здоровье. — А где же она сама? — Куроо заглянул в пакет и уловил прекрасный аромат чего-то варëного. — Ей скоро диплом защищать, из университета не вылезает, — грустно хмыкнул Ямагучи, а потом на его лице расцвела улыбка, как только кое-кто выглянул из комнаты. — Цукки! Цукишима улыбается, неподдельно и не натянуто, и обнимает Тадаши, совсем легко пуская его в своё личное пространство. Это и не удивительно, они дружат с детства, но Куроо всё равно ощутил болезненный укол то ли от ревности, то ли от зависти. Сперва даже не ясно, что именно его так задевает, ведь Кей и его без проблем пускает в свою интимную зону, и его он обнимает, и ему он также улыбается. Только Куроо не давало покоя, что всё это происходит в основном по его инициативе. Пробиться через десятки толстенных слоёв сарказма и неуверенности Цукишимы стоило Тецуро в два раза больше потраченных нервных клеток и времени, но он никогда не жаловался. Даже сейчас, когда Цукишима раз за разом его отвергает и делает больно, сам того не понимая, Куроо ни о чём не жалеет и наивно надеется на помилование, всё никак не снисходящее. Они втроём идут на кухню, но Тецуро не успевает и шагу сделать, как Цукки забирает у него пакет. — Иди-ка погуляй, нам надо кое-что обсудить, — резко бросает Кей и захлопывает перед ним дверь. Куроо любит Цукишиму несомненно, но в том, любят ли его в ответ, он уже начинает сомневаться. — Кажется, наша с Цукки «лав стори» подходит к концу, — расстроенно мямлит Тецуро, рассматривая пузырики на дне стакана с сакэ. — С чего ты взял? — спрашивает Бокуто, отпивая из своей кружки. Что делать, когда на сердце рана и душа о чём-то болит? Записаться на приём к психотерапевту — спасибо, не надо. Присесть на уши лучшему другу — то, что нужно. Когда Куроо возвращался с работы домой, он вдруг понял, что ему как-то не особенно хочется там быть, поэтому решил, что Бокуто и Акааши будут рады его визиту. Тецуро не знал, впустили ли они его из вежливости или же из дружеских побуждений, но пока его никуда не прогоняли и дверь прямо перед носом не захлопывали. Взгляд падает на часы — половина девятого. Обычно он возвращается домой около восьми, и по-хорошему Цукишима должен хоть капельку поволноваться, но когда Куроо проверяет телефон, пропущенных там, конечно же, не оказывается. — Он меня больше не любит, — говорит Куроо и делает глоток, слегка морщась. — Он тебе так сказал? — Нет, но, знаешь, это чувствуется, — Тецуро с печальным вздохом укладывает голову на стол. — Ты не поймёшь, Акааши-то тебя любит, и это видно. Нетронутая кружка Акааши стояла на столе, пока он сам уже минут двадцать говорил с кем-то по телефону, наматывая круги по коридору. Бокуто ничего не отвечает, а просто пожимает плечами, мол, тут и не поспоришь. — А ты пробовал с ним обсудить это? Вдруг ещё не всё потеряно? — Я конченый эгоист, Бо, — Куроо тяжело вздыхает. — Я знаю, что этот разговор закончится расставанием, а я не хочу его отпускать, я ещё не готов. Он зажмуривается и Бокуто запускает руку в чёрные вихры, не зная, как ещё оказать поддержку. На кухню возвращается Акааши — непривычно улыбчивый и счастливый он целует Бокуто в щёку, оплетая руками его шею со спины. — Мама передаёт тебе привет, — говорит Кейджи, накручивая на палец серебристые пряди. — И Куроо тоже. — Мама? Твоя мама? — Куроо даже округляет глаза, на секунду забывая о своих проблемах. — Вы что же, помирились? — Ну, они стараются принять меня таким, какой я есть, поэтому я тоже постараюсь их простить, — Акааши отпускает Бокуто, который уже успел приласкаться, и садится на свой стул. — А с тобой что стряслось? — Он думает, что Цукишима его разлюбил, — отвечает Котаро за него. — Боже, что? Ты уверен в этом? — Да, то есть, нет, или… Бля, не знаю я! — Куроо дёргается, чуть не уронив со стола свой стакан. — Он странно себя ведёт в последнее время. Сначала объявил целибат, потом поддержал Дайшо, вы понимаете, Дайшо, а теперь начал шептаться о чём-то с Ямагучи, но мне рассказывать отказывается. — У него могут быть секреты, ты же понимаешь? — Понимаю, я всё понимаю, но я уже устал от этого. Он грубый и холодный, и мне больно. Акааши вздыхает и гладит Куроо по плечу. Неужели, прожив с ним под одной крышей столько времени, Цукишима до сих пор не понял, что вечно болтливый развесёлый шалопай Куроо на самом деле нуждается в заботе больше, чем кто-либо другой? Акааши казалось это немыслимым. Кей при нём ласково называл его Тецу и с таким обожанием рассказывал про его увлечение пылесосом, что всё это в голове не укладывалось совершенно. — Куроо, тебе нужно поговорить с ним, — говорит Кейджи, уверенно глядя в глаза напротив. — Я понимаю, что тебе тяжело на это решиться, но так дальше продолжаться не может. Расскажешь ему, что тебя беспокоит, вы всё обсудите, и тогда, может быть, придёте к какому-то решению. Я не обещаю, что оно тебе понравится, но это лучше, чем мучать себя. — Кейджи, — восхищённо протянул Бокуто, — ты такой умный! Акааши смущённо улыбается и пожимает плечами. Куроо вздыхает и опустошает свой стакан, с резким стуком опустив его на стол. Сегодняшний вечер обещает быть долгим. Лучшая защита — это нападение, думает Куроо, когда возвращается домой и застаёт Цукишиму за приготовлением ужина. Тот медленно вилял бёдрами в такт музыке из наушников, помешивая что-то в кастрюле на плите, и едва слышно подпевал. Куроо замер в дверях и простоял там минут пять, будучи не в силах оторвать взгляда от такого по-домашнему милого Цукки, одетого в спортивные штаны и футболку с логотипом бывшего университета Куроо, и весь план по безболезненному расставанию идёт крахом. Тецуро думает, что завалить парня на этот стол здесь и сейчас — это хорошая идея. Тецуро думает, ничего плохого не произойдёт. Но оно происходит слишком быстро, не дав никому даже опомниться. Цукишима, к сожалению, затылком видеть не научился, а горячие руки на своей талии он воспринимает как угрозу для жизни и от испуга теряет самообладание, с размаха врезаясь половником прямо Куроо в нос. — Блять! — тот вскрикивает и хватается за ушибленное место, покачиваясь в сторону. Цукишиме хватает пары секунд, чтобы осознать происходящее, но страх никуда не уходит, лишь перерастая в панику, а желание наорать на Тецуро по привычке сменяется на желание хорошенько дать себе по рукам. Он в мгновение ока оказывается рядом и подхватывает парня подмышки, с кряхтением и сопением усаживая на ближайший стул. — Тише, подожди, убери руки, — сбивчиво шепчет он, осторожно убирая ладони Куроо с лица, но тут же возвращает их на место, когда видит кровь. — Плохо де… Нет, не запрокидывай голову, потом блевать ведь начнёшь! Тецуро послушно возвращает голову в прежнее положение и видит, как кровь с пальцев струйками скапывает на брюки и пол. И боли он совсем не чувствовал, только в горле стоял горький такой ком, как в детстве, когда приходилось сдерживать слёзы перед друзьями, чтобы не засмеяли. Цукишима на его ступор не обращает внимание и носится, как курица-наседка, подсовывает ему в руки мокрое кухонное полотенце и тащит в спальню, чтобы усадить поудобнее. Где-то в шкафу отыскивается коробка из-под обуви, являющаяся аптечкой, хотя от аптечки в ней только пустые блистеры, аспирин и градусник, но Кею всё же удаётся раскопать в её недрах несколько упаковок бинтов и вату. Куроо до кровати так и не дошёл — рухнул у её ножки, слегка накапав на простыни. Цукишиме плевать на простыни, он падает на его колени, тщательно стирая с чужого лица кровавые разводы и пытаясь вставить в ноздри скатанную вату. — Не ёрзай, — шипит он, удерживая Куроо за подбородок. — Болит? Тецуро отрицательно качает головой. — Давай рубашку сниму, пока не измазал, — Цукишима расстёгивает пуговицы и с прискорбием осознаёт, что её теперь придётся пустить на половую тряпку. — Чёрт… От рубашки они всё-таки избавляются и Кей теперь сидит, упираясь руками в оголённый торс. И хочется что-то сказать, извиниться, как-то утешить, но вместо нужных слов в голове формируется сплошное и страшное ничего. — Ты в порядке? — почти шёпотом спрашивает Цукки единственное, что приходит на ум. — Мне что-нибудь сделать для тебя? Куроо молчит, остекленевшими глазами уставившись куда-то за его спину, и Цукишима не на шутку пугается, что удар мог вызвать помутнение рассудка. Он хочет спросить, нужно ли звонить в скорую, но Куроо вдруг оживает, поднимая на него потерянный взгляд. — Ты меня любишь, Цукишима? Цукишима. Не Кей и даже не Цукки. Он вздрагивает, впервые за долгое время услышав полную форму своего имени, и по коже пробегает зябкий холодок. — Я что, так сильно тебе вмазал? — пытается отшутиться Цукишима, но выходит жалко. Куроо снова замолкает и осознанность из его взгляда опять рассеивается. Кей не знает, что делать, не знает, как это исправить, поэтому хватается в панике за поникшие плечи и трясёт их: — Да что происходит-то? Куро, ты можешь нормально мне объяснить, потому что я ничего не… Тецуро подаётся вперёд и сжимает его в объятиях, зарываясь носом в изгиб шеи. Цукишима уже знает, что и эту футболку теперь придётся пустить на тряпки, но не сопротивляется, едва дышит. — Я не хочу, чтобы ты уходил, — бормочет Куроо, заставляя его сердце сбиться с привычного темпа. — Тецу, ты меня пугаешь, — отвечает Цукишима обескураженно, поглаживая напряжённую спину. — Я не собираюсь никуда уходить… — Тогда почему ты ведёшь себя так, будто тебе на меня наплевать? — Тецуро резко вскидывает голову. — Почему не целуешь меня первым и не звонишь, когда я задерживаюсь? Почему Ямагучи улыбку твою видит чаще, чем я? Почему всё, что мне нравится, вдруг перестало иметь для тебя ценность? Почему я перестал иметь для тебя ценность, Цукки? Цукишима сглатывает и убирает руки с чужих плеч, предчувствуя приближающуюся ссору. Идеальных отношений не бывает (за исключением, Акааши и Бокуто, конечно), и у всех случаются разногласия, и в этой квартире их было немало, правда, зачинщиком большинства сцен являлся Цукишима, который питал необъяснимую слабость к тотальному выносу мозга Куроо, чтобы потом с довольным лицом сидеть на кухне и потягивать кофеёк. Но сейчас Кей вдруг ощутил себя на другом месте, месте обвиняемого, и, мягко говоря, было ему не по себе. Цукишиме внезапно стало как-то тоскливо и противно от дурацкого чувства вины, расползающегося по рёбрам. Неужели он настолько запустил Куроо? Неужели настолько не долюбил? И почему тот самый Куроо, который среди ночи срывался и приезжал в Сендай из Токио, чтобы помочь тебе заснуть, сейчас разбит и ранен? «Стыдно тебе должно быть, Цукки», — Кей слышит разочарованный голос Ямагучи в своей голове и сжимает пальцы в кулаки. И как бы ни было тяжело это понять, признаться — ещё сложнее. — Куро, я не… — голос вздрагивает и Цукишима жмурит глаза, потирая пальцами переносицу. — Я не хотел сделать тебе больно, просто я слишком неуверенное и закомплексованное чудовище, и я думал, что если отдалюсь от тебя, то лучше подготовлюсь к экзаменам, чтобы потом провести больше времени с тобой, ведь иначе я бы всё завалил к чертям, потому что… Его голос дрогнул и договорить не получается, но Тецуро, кажется, понял всё без слов. Огорчение стирается с лица и заменяется на мягкую понимающую улыбку, а рука сама тянется потрепать светлые волосы. Цукишима к таким нежностям не был готов, он вообще ко всей ситуации не был готов, так что из одного ступора моментально впал в другой. — Всё в порядке, — Куроо гладит его по покрасневшим щекам. — Прости, я что-то перебор… — Нет, — прерывает его Цукки, в своей излюбленной деловой манере поправляя очки, — это мне нужно извиниться. Ты не должен себя так чувствовать и вообще не должен задаваться такими вопросами, но если всё-таки задаёшься, значит это моя вина. Тецуро застыл с озадаченным взглядом и приподнятыми бровями на добрые десять секунд, переваривая всё сказанное. Сейчас начнётся, думает Цукишима, и оно действительно начинается. Переборов временный когнитивный диссонанс, Куроо налетает на него со своими сверхскоростными чмоками во все части лица, и Кей сначала робко морщится, но потом начинает отвечать, хватаясь за чёрный загривок и портя причёску, которая ему, вообще-то, нравится, но на такое признание он пока что не был готов, уж извините. — Цукки, ты такой дурной, вот серьёзно, — Тецуро отрывается от его губ и хитро прищуривается. — С твоими мозгами нужно идти учёную степень получать, а ты из-за каких-то экзаменов переживаешь! — Я больше так не буду, — бурчит Цукишима в ответ, опуская глаза. — Конечно не будешь, я и не позволю, — хитрый прищур, кажется, становится ещё хитрее. — А о чём это вы шушукаетесь с Ямсом, если не секрет? Кей смотрит на него долго, взвешивая все за и против, а потом встаёт и подходит к шкафу, зарываясь в гору пакетов с чьей-то одеждой. Через минуту он находит то, что искал, а ещё через несколько секунд у Куроо в руках оказывается белая коробка с логотипом фирмы, которая занимается изготовлением очков виртуальной реальности. — Это…? — спрашивает он, поднимая удивлённый взгляд. — Это, — Цукишима утвердительно кивает и садится рядом. — Я советовался с Тадаши, где можно купить их, чтобы не отдавать при этом свою почку, он же работает в одном из таких магазинов. Хотел подарить тебе после экзаменов, но… — Цукки, ты лучший! — Тецуро заключает его в свои объятия, убирая коробку в сторону. Кей смеётся и обнимает в ответ, укладывая голову на его плечо. Тецуро вдруг понимает, насколько мала та часть Цукишимы, которую он показывает, по сравнению с той, что он прячет внутри. И Куроо не хочет быть небом, которое видит только верхушку айсберга, Куроо хочет быть морем, скрывающем в себе большую его часть. Идиллию прерывает только странный запах, доносящийся с кухни. Цукишима отрывается от щекотания носом чужой шеи и принюхивается, хватая парня за руку. — Ты чувствуешь? — Да, — Куроо наклоняется вперёд. — Как будто что-то… — Горит? Кей округляет глаза и подрывается с места, только сейчас вспомнив, что в суматохе забыл выключить плиту. Куроо смеётся, слушая отборные маты, и вытаскивает из носа ватки с засохшей кровью — виновницей данного торжества. То ещё зрелище, если честно. Он слышит шаги Цукишимы, возвращающегося в комнату, и думает, что сейчас огребёт по полной за свои ехидные смешки, но вместо этого получает сердитый поцелуй прямо в губы. — Я люблю тебя, и не смей даже сомневаться в этом, — говорит Цукки и снова уходит, чувствуя, как горят кончики его ушей. Тецуро запрокидывает голову и шумно выдыхает. Только сейчас он чувствует, как бесконечно устал от всей этой нервотрёпки, но так несказанно рад тому, что всё, наконец, закончилось. В кармане джинсов вибрирует телефон — уведомление о подключении к сети. Куроо читает пришедшие сообщения и усмехается:

Цукки, час назад (4 пропущенных вызова)

Цукки, 20:17 ты где ходишь? я переживаю, вообще-то, говнюк