Я не мечтал стать убийцей

      Небо затянулось серыми тучами, где-то вдалеке гремел гром, но ни молний, ни дождя не было видно. Воздух так и кричал о страхе, ведь в это время все дети прячутся за занавеску, под кроватью или за маму, которая нежно обнимает их, поднимает на ручки и говорит, что бояться нечего. У Салли вместо мамы были Ларрины сигареты, на которые он случайно наткнулся на полу в комнате Терренса. Может это вовсе и не его пачка, но марка точно его «любимая». Там же валялась какая-то пластмассовая старая зажигалка, которая кое-как давала слабый огонек.       — «Все, что от него осталось» — пронеслось в мыслях Салли, после чирканья зажигалки своим шершавым и грубым, от игры на гитаре, пальцем.       Забавно или иронично, что совсем недавно, буквально несколько дней назад Салли-кромсали читал нотации своему другу о вреде курения. О том, что это вызывает рак, бесплодие, выпадение зубов в 30 лет и много чего еще. А сейчас он сам всасывает ядовитый дым, надеясь на возможное чудо, которое произойдет, пока сигарета полностью не будет выкурена.       В пачке было всего 2, будто намек на начало и конец чего-то. Это тоже показалось ироничным. Все сейчас казалось ироничным, смешным, забавным? Нет, внутри его сжигало чувство предательства, его предательства перед соседями, перед друзьями, перед Лизой, перед отцом, перед матерью.        Наконец белая бумага загорелась, а двадцатипятилетний парень подошел к окну, разглядывая темное небо. В одной руке была сигарета, а в другой нож, чистый и холодный.

…

      — Ты должен убить всех, кого запятнала тьма.       -…       — Я не смогу это сделать. Пожалуйста, не заставляйте меня это делать, Терренс.       — Выбор за тобой. Я знаю, что эта ноша неимоверно тяжела, но также знаю, что ты примешь правильное решение.       — Эддисон прав, Сал. Ты должен это сделать. Мне ужасно жаль. Другого пути нет.

…

      Тишина. Даже гром стих и остался только звук сгорающей бумаги в руках парня. Поднося сигарету ко рту, он вовсе забыл про протез и приложил к нему сигарету, продолжая смотреть вдаль. Дошло не сразу, лишь через 10 секунд, что он не вдыхает яд, а просто тычет фильтром в искусственные губы.        Он переложил сигарету в руку с ножом, начиная расстегивать ремешки, сначала один, а потом и второй. Рука осторожно сняла протез, освобождая лицо, которое было покрыто множеством шрамов, половины носа не было, за место него «красовались» 2 дыры, уходящие вглубь головы, а правая сторона черепа была сильно деформирована.        Кладя свое искусственное лицо на подоконник, Салли взял сигарету в нужную руку и погрузился в мысли. Только вот мыслей не было. Белый лист. Пальцы сами потянулись к губам, вставляя маленькую трубочку в рот. Затяжка. Он спокойно вдохнул, проделывая это действие не первый раз в жизни. Следы Ларри в его жизни никуда не делись, хоть сам Ларри и…       Выдох. Окно покрывалось дымчатым туманом, после чего вновь проявлялось в том же обличии. Лицо Сала абсолютно ничего не выражало, будто бы его настоящее лицо тоже стало искусственным. Руки выдавали его состояние. С каждой новой затяжкой кисти тряслись сильнее, а пальцы сжимали сигарету почти до разрыва фильтра. Однако он ощущал такое странное чувство… Будто все притупилось. Будто он закинулся успокоительными и запил все это алкоголем.        «Выбор.»       Конец сигареты был близок.       «Должен убить всех.»       Пепельницы нет, все сыпется на пол, тлея и угасая.       «Другого пути нет.»       Последний выдох и окурок летит вниз, догорая в полете. На всякий Сал наступил на него, хотя это и не имело значения, ведь все сегодня погибнут именно здесь.

…

      — Салли, иди сюда.       Девушка присела на зеленоватое кресло, после чего начала хлопать по коленкам. Маленький Салли потянулся к маме, которая в свою очередь потянула его к себе.       — Что случилось? Ты сегодня такой грустный.       — Я скучаю по Лучику.       Мальчик опустил голову, потирая ручками красные глаза и вспоминая маленькую пташку, жившую у них под крышей.       — Салли, я уверена, он тоже по тебе скучает там. Но он сейчас наверху.       Молодая мама повернулась к окну, в которое светило заходящее Солнце. Салли последовал за своей мамой, наблюдая, как медленно мир окутывает мрак.       — Помнишь, что я тебе говорила?       — Да. Лучик улетел и смотрит на нас с облаков.       — А мы смотрим на него отсюда. Хоть мы и не видим его, но он всегда рядом. Когда-нибудь мы все там будем.       — Я не хочу, не хочу чтобы ты и папа, как Лучик, ушли туда.       — Салли…       Голубые ресницы покрылись мелкими слезинками, а губки поджались, стараясь сдержать всхлип.       — Милый, не переживай. Я также, как и Лучик, буду наблюдать за тобой с небес. Ведь ты мой дорогой сын.

…

      -"Надеюсь сегодня ты ничего не увидишь.»        Ручка двери повернулась и послышался скрип. На голове надет привычный протез, от черной кофты пахнет сигаретами, а в правой руке нож.       Выйдя из комнаты под номером 103, он направился к первой жительнице, что сейчас лежала на полу и корчилась от боли возле своей квартиры. Она не изменилась за те года, что Салли здесь прожил. Все та же зеленоватая кожа, фиолетовые волосы и даже белье то же самое. Только впервые он видит ее настолько беспомощную, словно ему специально притащили полудохлого кролика, который даже и брыкаться не будет, если на него набросятся. Это казалось приманкой, началом невообразимой бойни, что начнется совсем скоро, а точнее…       — Мне что-то нездоровится. Поможешь мне войти в квартиру? Сал? — прокряхтела старушка, держась обеими руками за живот.       …сейчас.       Салли-кромсали присел на корточки, рассматривая на шее дряблую кожу. Дрожь в руках не унималась, а мысли начали проявляться, но все же оставались туманными. Левая часть лица начала мокнуть, хоть чувствительность всей лицевой области и была достаточно слаба. Наверное если бы не этот протез, он бы вряд ли смог справиться с нахлынувшими эмоциями и осознанием, что сейчас он убьет миссис Гибсон.       Та, которая была не самой приветливой, но все же по своему милой старушенцией с 1 этажа апартаментов. Которая делала вид, что ненавидит всех, в особенности детей, но на самом деле была по своему добра с ним. И… Чем больше он думал, тем сильнее он сомневался, тем сильнее он сжимал нож. Но он уже все решил, пока докуривал ту сигарету с запахом Ларри, которого уже нет, как и остальных не будет, после чего он сам уйдет к ним и будет молить прощения вечно.        Он боялся смотреть на лицо, боялся смотреть в глаза и увидеть в них отражение себя, но не в привычном виде, а в виде тени, монстра, красноглазого демона. Но сомневаться уже поздно. Подставив нож к горлу, Салли-кромсали с трудом взглотнул. Рывок правой рукой. Кровь на горле, лице, полу, ноже.

…

      -Ма-а-ам!       Из детской послышался плач и хныканья.       -Что случилось?!       Девушка быстро прибежала на звук и заметил маленького Салли с кровью на руке.       -Мама, мне бо-о-ольно.       -Тише дорогой, это просто небольшой порез.       -Не-ет, из меня-я вытекают внутренности-и-и, я умру-у.       Хоть это и неправильно, но мама рассмеялась, прикрывая рот рукой.       -Салли, это называется кровь. И ты не умрешь.       Мама спокойно достала аптечку из шкафчика напротив комнаты, взяла бинт и перемотала палец.       -Человек умирает только когда из него вытечет о-о-очень много крови, а ты всего лишь поранил палец. Тебе не о чем волноваться.       Салли долго смотрел на свой палец, и заметил, что бинт тоже начал краснеть.       -Мам, кровь не останавливается, — снова заплакал Салли, держась здоровой рукой за мамину кофту.       -Салли, не переживай, кровь останавливается только через какое-то время, но она остановится, не волнуйся, — успокоила сына мама и поцеловала место пореза.

…

      Под телом разлилась довольно большая лужа алой жидкости, которая отражала часть Салли на полу, а точнее его протез, руки и нож.       — «Обратного пути нет» — пронеслось в его мыслях, чувствуя рукой тепло и вязкость.       Старушка осталась лежать на полу теперь уже навсегда, а Салли-кромсали направился спокойным шагом к лифту, решая «посетить» родителей Тодда, что сейчас привычно сидели на диване вместе, смотря в белый потолок и довольно улыбаясь от действий зеленого наркотика, но не сегодня.       Парень развернулся в сторону лифта, нажимая на кнопку вызова. Он ждал. Ждал. Ждал. ЖДАЛ. ЖДАЛ!!!       Дверь с привычным звонком распахнулась и голубоволосый спокойно зашел, нажимая на кнопку 2 этажа. Лифт ехал медленно, очень медленно, будто ехал не на второй этаж, а на 4… Салли проверил кнопку, которую он нажал. 2. Двери вновь распахнулись, но он стоял и смотрел на стены апартаментов. Капля, скатившаяся по лезвию, упала на бежевый пол, давая новую точку отсчета времени.       Скользнув за незапертую дверь и идя в гостиную он нашел тех, кто ему был нужен. Только за место тех улыбчивых расслабленных лиц в глазах читалась одна лишь безнадега, потеря всех мечт и желаний, потеря веры.       — Салли-кромсали. Ты не видел нашего Тодда? Нам нужно поговорить с ним-м-м, — поинтересовалась Янис, даже не посмотрев на входящего.       -…       Вместо ответа в горло женщины вонзился нож и кровь перемешалась уже с запекшейся, оставшейся от миссис Гибсон. Лезвие с первого раза достало до гортани, не давая жертве издать и звука перед собственной смертью. Тяжелое бездвижное тело облокотилось о спинку дивана и осталось в таком положении.       Отец Тодда лежал без движения, держась за свой живот и свернувшись калачиком на коленях своей мертвой жены. Если бы не глаза, залитые кровью и редкое дыхание, то можно было подумать, что он уже мертв. Даже когда теплая кровь, хлынувшая из горла, попала на его лоб, рыжие волосы и плешь, он не обратил никакого внимания, а продолжал пялиться в одну точку.       Из-за позы Рея Фишер не мог привычным способом перерезать горло и уйти. Он замахнулся на всю длину руки и резким движением вонзил лезвие глубоко в голову рядом с ухом, перерезая сонную артерию и доходя до мозга. Кровь уже не хлестала, а спокойно вытекала из дыры толщиной с нож.       Салли безэмоционально наблюдал, пока жертвы не закатят глаза и не расслабят тела, чтобы спокойно уйти в ванну.

…

      — Мм-хм-мх, — хныкал маленький мальчик за зеленым креслом. Он аккуратно поджал коленки, держась за голову, а в это время зашла блондинка с корзинкой для белья. Сначала она не обратила внимания, но после пошла искать источник звука.       — Салли?       Она слегка отодвинула кресло, садясь рядом с сыном на колени.       — Что случилось? Ты же так хорошо играл на улице. Тебя кто-то обидел?       — Он-нии сказали, что у меня волосы странн-ного цвета. И дразни-и-или меня.       — Хей, малыш.       Снова теплые и мягкие руки опустились на сырые щеки, размазывая соленые капли.       — Твои волосы не странного цвета, они просто особенные, — мама носом поглаживала растрепанные голубые пряди, — как и твои уши, — розовые губы слегка подули в маленькие ушки, — как и твой носик, — палец с розовым ногтем аккуратно провел по переносице.       — Ну-у ма-а-ам.       — Что?       — Не надо.       — Салли, — девушка приподняла в ладонях лицо мальчика, — ты особенный, даже если кто-то упрекает тебя в этом, не слушай их. Ведь именно такого мы тебя и любим.

…

      В зеркале над раковиной отражался парень, протез которого был весь в крови, как и короткая челка, черная кофта, рука с ножом. Обтерев все, что было заляпано бордовой жидкостью, он продолжал смотреть, будто ожидая чего-то, однако стояла все та же тишина, будто здесь никто и не жил.       Дальше шел 3 этаж, на который парень также поднялся на лифте. Руки уже не тряслись, а слезы не лились. Нужно приберечь их до конца.       Сначала 3 друзей, что сидели в своей тусовочной квартире. Привычная громкая музыка не играла, как и сами ребята не шумели. Зайдя в номер 301, Салли направился к бывшим друзьям.       — Привет, чел. Рад, что ты решил вернуться. Ну теперь-то мы зажжем!       Зажжем. Сначала одну, затем вторую, а после третьего. Все мертвы.       Следующая квартира, 302.       — Даров, Сал. Ты как, норм? По-моему, тут чет странное творится.       Оставив жертву без ответа, убийца проткнул грудь, задевая сердце, все еще качающее теплую кровь по сосудам. Дэвид слегка попятился взад, соскакивая с ножа и откашливаясь кровью. Взгляд предательства, боли. Салли все же посмотрел, посмотрел в зеркало, увидев в нем убийцу.       Через мгновение наркоман потерял сознание и много крови, падая всем телом на пол. Он мертв.       Вновь все отмыв, убийца идет дальше. 303.

…

      — Мам, я тебе кое-что принес.       В ручках мальчика красовались веточки яблони, на которых распустились маленькие белые и розоватые цветы.       — Салли, где ты их взял?       — Нарвал на соседней улице.       — Милый, больше так не делай.       Голубоволосый мальчик вовсе не понял, что сделал не так. Он прижал веточки к себе, поглядывая в пол.       — Тебе не понравилось? Они же розовые, как ты любишь.       — Совсем нет Салли, они прекрасны, просто в следующий раз не рви их, хорошо?       — Почему не рвать? Они же такие красивые.       — Ну малыш, если бы ты не сорвал их, то на месте этих цветочков выросли бы настоящие яблоки. Смотри.       Мама начала рассказывать сыну про маленькие завязи в виде шишечек, что находились за цветами.       — И через пару месяцев цветочки вырастают в яблоки. Так что, Салли, нужно ценить каждый цветочек, ведь в будущем он превратится во вкусное сладкое яблоко.       — Угу, — разочарованным голосом отозвался малыш.       — Расстроился, что на этих веточках не вырастут яблоки?       — Да.       — Ну не грусти, давай сделаем так.        Девушка поспешно пошла на кухню за высокой стеклянной вазой, наполнив ее до краев водой.       — Сейчас мы поставим их в воду и может скоро у них отрастут корешки, а после мы посадим их около нашего дома. Согласен?       — Да!        Салли поспешил опустить концы веток в воду, наблюдая, как поникшие листья приподнимаются и «расцветают».

…

      — Савии-квамсави! Теперь мозна покататься у тебя на плецах?       Маленькая сероволосая девочка смотрела на своего старшего друга, который так любил играть с ней в свободное время. При нем почти всегда было пару сладостей, но никогда не было серо-бордового ножа. Может Салли хочет, чтобы Сода помогла ему с готовкой?       Убийца смотрел на свою жертву. Подойдя ближе он резким движением замахнулся, направляя нож на Пыха. Но нет, он снова посмотрел. В те глаза, что доверяли ему, несмотря на его внешний вид, несмотря на орудие убийства в его руках, несмотря на то, что пару минут назад были слышны крики из 301. Но другого выхода нет.       Детский крик. Убийца промазал, попал не туда, куда хотел и засадил нож между глаз недавнего друга и товарища, раскроив черепушку. Он специально заслонил его голову своим тонким телом, но дочь жертвы все же видела брызнувшие капли крови. Детский плач, на который оборачивается парень.       Весь в крови он подходит ближе и ближе, замахиваясь ножом, отводя руку назад. Она пытается отодвинуться, но ее парализовал ужас. Она смотрит на него большими детскими глазами, а тот медлит. Но иного пути нет.

…

      — Нет, бедные яблочки.       На подоконнике стояла ваза с потемневшими ветвями и засохшими листьями, под которыми лежали опавшие сморщенные лепестки.

…

      И вот 4 этаж, последний этаж, после которого все закончится, после которого мир освободится от тьмы.       — Че как, братишка? Выглядишь дико уставшим. Все путем?       Хотелось бы Салли ответить, но вместо этого он также воткнул нож в горло, слушая, как парень задыхается собственной кровью. Осталась последняя квартира…       Медленно выходя из 401 убийца подбирается к последним жертвам. Вот перед ним зеленоватая дверь, которая ведет в знакомую квартиру.

…

      — Мам, а папа скоро вернется?       — Ох-х, Салли, я не знаю, ему приходится много работать. Вот он и задерживается.       — Понятно.       Мальчик обнял крепче мягкую игрушку, выглядывая из детской и глядя на маму. Он уже был в пижаме, а глаза медленно закрывались.       — Иди спать дорогой, завтра рано вставать.       — А ты?       — Я пока подожду папу, он ведь придет уставший.       Мама Салли легко улыбнулась, но все также мягко и душевно, как могут только мамы.       — Спокойной ночи.       — Спокойной, Салли.

…

      — «Сейчас, сейчас все закончится» — эта фраза заела в голове Салли. Он повторял и повторял ее, чтобы не слышать другие.       Сейчас все закончится. Бегите. Сейчас все закончится. Спасайтесь. Сейчас все закончится. Остановите меня. Сейчас все закончится. Не умирайте. Сейчас. СЕЙЧАС!       Послышался скрип входной двери и шуршание зеленого ковра. Голубой кед переступил порог, занося остальное тело в комнату. Повернув голову он увидел отца и Лизу, лежащих в обнимку и наслаждаясь присутствием друг друга в жизни.       — Привет, дружок. В холодильнике осталось немного лазаньи, если ты проголодался.       Лиза спокойно обнимала Грега за талию, а тот в свою очередь приобнял за плечи. Они и правда выглядели счастливо, ну, или так казалось со стороны. Может, внутри они думали совсем о других людях, а вместе старались не сойти с ума от одиночества и горя? Салли этого уже не узнает, по крайней мере на этой стороне.       — Знаешь, возможно, я говорю это не так часто, как следовало бы, но я тобой горжусь Сал. Ты прошел долгий путь…       — «Нет, не говори, будто это твои предсмертные слова!»       -… и я знаю, что порой было нелегко.       — «Перестань, ты же не знаешь, что я сейчас сделаю! Ты же не видишь ножа у меня за спиной…»       — Я смотрю на тебя и восторгаюсь мужчиной, которым ты становишься.        Салли сжал свободный кулак и прикусил язык, чтобы не завопить. Если бы не протез, он бы не смог спокойно стоять и слушать это, как и справляться с эмоциями все это время. Протез — его спасение.       — У тебя большое будущее. Я уверен.       — «Хватит, пожалуйста, хватит.»       — Я люблю тебя, приятель.

…

      Салли никак не мог уснуть, все ждал, когда за дверью разольется теплый свет, когда твердые неспешные шаги пройдутся по комнате, когда будет слышен тихий чмок, разносившийся по всему дому. И вот пол стал наполняться рыжими лучами, почувствовался запах знакомого одеколона и щелчок замка.       — «Папа пришел» — подумал Сал и спокойно заснул на своей детской кроватке.

…

       — Все закончилось. Теперь уже навсегда.        Салли стоял напротив двух трупов, и ждал. Нож все еще был в его руке, а в заднем кармане оставалась та последняя сигарета, прибережённая на этот момент. Но чего он ждал? Что трупы оживут? Что сейчас его отец встанет, как ни в чем не бывало, и закричит на него? Чего же ты ждешь, Салли? Все закончилось!        Медленно стянув с себя протез, убийца садится на колени и плачет. Да, уже можно плакать, но все же слез вряд ли хватит, чтобы оплакать всех умерших в этот день.        — Прости-и-те м-меня-а! — завывает Салли, обнимая за шеи отца и приемную мать. Он гладит их по голове, прижимая сильнее, но тепло уходит из тел и вместо человека остается лишь оболочка.        Салли подставляет нож к своим венам на уже и так изрезанных руках и смотрит в окно. Небо было все то же — серое, без единого лучика света, но теперь оно еще темнее из-за наступления ночи. Его передергивает.        — «Заслуживаю ли я смерти?»       Почти все, кто дорог ему — мертвы. Имеет ли он право сейчас отправиться туда же, к ним? Имеет ли право снять эту ношу? Нет. Это будет его наказание за содеянное, его пытка, его боль.       Поднявшись с колен, он прерывистым шагом покидает дом, семью, роняя наземь забытую сигарету, которая должна была стать концом, но Салли забыл про нее и она осталась нетронутой.       За окном слышатся полицейские сирены, которые утихнут только под утро.