Одержимый

Я был глупым потерянным мальчиком, ненавидящей весь мир. Без поддержки самого близкого человека, с горькой потерей в душе, мне хотелось закончить эти мучения. В шестнадцать мы так легко поддаемся своим эмоциям, идем на поводу грусти и теряемся в депрессиях, и мне тоже остался один шаг к падению. Казалось бы, ничто больше не держит меня на этой земле, все пусто…пока не нашел свой темный якорь. Осталось только достигнуть его, увидеть хоть издали. Хрупкий парнишка стоял напротив могильной плиты, дрожа от ветра и безумной ярости.Стискивая кулаки он смотрел на выбитое имя - "Пак Хан Соль, любимая жена и мать" .Слёзы струились по его обветренным щекам, но он не замечал их.кипя от неконтролируемого гнева, парень снова и снова повторял фразу "Любимая жена" пропитывая каждую букву ненавистью и злобой. Ровно год назад здесь похоронили его маму, и именно сегодня отец объявил, что собирается жениться повторно. Люди шептались, что его связь с будущей женой длится уже не первый год, но при этом не осуждали его. Благородный, честный прокурор заслужил свое счастье после того, как не бросил тяжелобольную и был с ней до последней минуты. Ага, как же. Заслужил! В то время пока его жена стойко боролась с неизлечимой болезнью он, вместо того чтобы быть рядом с ней и поддерживать, кувыркался в их семейной постели со своей шлюхой. Но ради матери Чимин молчал. Даже когда застукал их с поличным. Даже когда отец говорил, что ему тоже тяжело и ХаНу для него ничего не значит. Даже когда врачи развели руками и дали матери от силы четыре месяца. Даже когда она смогла прожить всего лишь пять, и сердце, не выдержав нагрузки остановилось. Парень даже молчала в тот момент, когда темно-бордовый гроб опускали в холодную сырую землю. Молчал до сегодняшнего дня. Но когда отец со счастливой улыбкой на лице объявил о скорой свадьбе, обнимая все ту же ХаНу за талию, она не смогла смолчать. Достаточно! Его любовь и вера в этого человека окончательно угасли. Рассыпались, словно пепел на ветру, превращаясь в крохотные песчинки, что медленно исчезают из поля зрения. Он предатель. Мужчина, который довел свою жену до могилы. Мужчина, который блистал перед всеми своим благородством, честностью и принципиальностью, прогнил изнутри. И к сожалению он был его родным отцом.Как же он ненавидел его! Как же презирал! Словно вся злость, гнев и ярость собрались в один клубок и превратились в живую субстанцию внутри его души. И достигнув своего пика, вырвались наружу. – Ты убил ее! Не болезнь! Не лечение! Нет! Именно твое равнодушие, предательство и желание избавиться от ноши! Ненавижу тебя! Презираю! Ты урод! Моральный урод! – истеричный крик наполнил гостиную, отскакивая от стекла и ударяясь в застывшего мужчину. ХаНу сидела на диване, прямо смотря на будущую падчерицу без единой капли вины или раскаяния. Ее глаза выражали лишь сожаление об очередном испорченном вечере. Но женщина терпела это, выказывая лживую поддержку. Ей не требовалось напрягаться, чтобы избавиться от мальчишки . В конце концов она сама в этом прекрасно преуспеет. Со Квон же стоял напротив сына, с каждым его словом все больше краснея от гнева. Привыкший к всеобщему обожанию, он терпеть не мог упреков и обвинений. – Ты мой сын и обязан уважать меня! – со сталью в голосе произнес мужчина, ничуть не повлияв на взбешенного парня. – Да пошел ты! Какой ты отец мне Я осиротел в тот момент, когда лишился матери! Ненавижу тебя! Ненавижу! И слова его звучали четко и правдиво. Мужчина преодолел желание скривиться от разочарования, убеждая себя, что эти подростковые эмоции вызваны потерей матери. Не понимая, что это было не простым разочарованием в человеке, который раньше был идеалом, а настоящая, живая эмоция. Со Квон неожиданно взмахнул рукой и залепил сыну сильную пощечину. Он пошатнулся, по инерции отступая на шаг, и с дикой яростью взирая на отца. Он никогда до этого его не бил. Но сейчас этот поступок не удивил парня. Все, что он знал об отце, оказалось фальшью. Иллюзия, созданная для общества. На самом деле этот мужчина мертв внутри. Пустота вместо души, холод вместо тепла. Другую бы женщину Чимин даже бы пожалел и предупредил бы насчет ее выбора. Но ХаНу была под стать ему. Такая же бездушная змея, идущая к своей цели напролом. Возможно, они заслуживали друг друга. Возможно, через время они утопят друг друга в обоюдном яде. Но парниша не собиралась предоставлять им возможность насладиться этим процессом. После смерти матери Чимин и так спустился с отличных оценок до отметки «удовлетворительно», срывался при остальных на учителей, прогуливал занятия и завел дружбу с такими же покинутыми ребятами. Но даже это, хоть и бесило отца и вызывало у него негодование, не могло повредить карьере и зацепить его. Наоборот, мужчину еще больше жалели и предлагали поддержку. – Мудак! – Пошл вон! И пока не выкажешь должного уважения моей будущей жене и мне, как своему отцу, не показывайся на глаза! – Лучше сразу отправь меня в интернат! Ты же так любишь мне этим угрожать! – Так и будет, если твое поведение не изменится – Словно я против! Я же не буду там видеть твою противную рожу! – В свою комнату! Немедленно! – заорал Со Квон, потеряв окончательно терпение. – Убийца! – Чимин выскочил из гостиной и быстро поднялась наверх. Хлопнув дверью, он стала посередине спальни, тяжело дыша. Это дом душил его. Нахождение в одних стенах с человеком, который не оправдал его ожиданий и довел самого родного человека до могилы, заставляло кровь кипеть в жилах. Гнев, чистый, бесконтрольный съедал изнутри, требуя выхода. Пальцы сжались в кулаки, так что ногти впились в кожу, и ему еле удавалось сдержать болезненный крик. Звонок мобильного ворвался в сознание, опуская точку кипения чуть ниже. «V» ярко мигало на фотографии парня-панка. Чимин улыбнулся и тут же принял вызов. – Хей! – Холла, Чими! Как ты? – Он женится на своей шлюшке. Объявил сегодня! – с нескрываемой яростью проговорил Чимин, жалуясь другу. – Вот урод! Неужели он забыл, какой сегодня день – Ему насрать! Ненавижу! – Тебе надо вырваться оттуда и развеяться! – Не хочу! Все, что желаю, это подпалить этот чертов дом вместе с ними и смотреть, как он пылает! – А если я скажу, что достал для нас фальшивые удостоверения и флаера для прохода в «Падший». Чимин застыл, затаив дыхание от услышанной новости. «Падший» был самым популярным клубом в городе. Добропорядочные жены собирали петиции для его закрытия, а ее отец то и дело выискивал зацепки для облавы. Но за хозяином этого заведения стояли не просто баснословные деньги, а и опасные связи. Таких нелегко повязать, но у тех, кому это удается, впереди лишь две дороги – или наверх по карьерной лестнице, или в могилу от настигнувшей мести. Он никогда не видел того мужчину вживую, но даже по фотографии мог сказать, что от него веет безумной опасностью, магнетической харизмой и обещанием сладкой боли. Падший ангел. Такие лишь снисходительно смотрят на тебя со страниц журналов, говоря своей лукаво-ироничной улыбкой, что тебе к нему не дотянуться. Парень понимал, что и близко никогда подойти не сможет к этому мужчине, но не мог упустить единственный шанс увидеть его хоть издали. Чимина магнетически притягивало то место, вызывая желание вдохнуть аромат греха и окунуться в потемки порочной музыки. Словно именно это может помочь ему забыть о бесконечной боли в сердце и страдании от потери самого любимого человека. Сейчас Чимин как никогда ощущал съедающее душу одиночество.Как будто он смотрел на жизнь словно отрешенный зритель. Со стороны. Не участвуя в ее течении. И хотя говорили, что время лечит, его боль с каждым днем становилась лишь сильнее. Возможно, из-за явного предательства отца. Из-за ощущения, что он стал полноценной сиротой. Один среди целого мира. Ищущий ту ниточку, за которую можно зацепиться, дабы вернуть желание жить. Но парень боялся, что так никогда и не найдет ее. И в какой-то момент просто сгорит в поисках, уничтожая самого себя. – Дай мне полчаса! – Вот это хороший настрой, – веселье слышалось в голосе друга, и Чимин понимал, что та уже навеселе. С Тэхеном «V» парень познакомился одним дождливым вечером, когда стоял на краю моста. Прошел месяц со смерти матери. Опустошенный. Разбитый. Покинутый. Чимин равнодушно относился к жизни, смотря на темную воду без страха. Один шаг отделял его от пропасти. Один маленький шажок.Но говорят, те, кто долго смотрят вниз, так и не переступают эту черту. Чимин уже отпустил одну руку и занес ногу, когда равнодушный голос без капли сожаления произнес – А я все никак не могу это сделать. – Что – любопытство победило, и Чимин повернул голову на звук, посмотрев на стройного блондина с пирсингом в носу, ярко-черным макияжем – Почему – Все время думаю о том, какая вода холодная. Бррр. Я терпеть не могу холод. – Да – Чимин снова посмотрел на темную пучину. – Возможно. – Так ты прыгаешь – безразлично поинтересовался парень, стоя за ним. – Наверное. В итоге они проговорили еще с полчаса, и Чимин слез с перил. После «V» познакомил его со своей компанией, угостил травкой и приняла под свое крылышко. Но до недавнего дня проходя то место, Чимин снова раздумывал, может, стоит сделать этот шаг в пропасть. До того момента, как месяц назад не открылся тот злосчастный клуб, и во всех городских газетах запестрело его мужественное лицо с маниакальной улыбкой. Что-то было такое в изгибе его губ. Что-то насмешливое и пугающее, но при этом зловеще – притягательное. Запретное. Заставляющее его подростковое тело трепетать, а душу рваться туда – в пучину его ада. Это желание бередило его душу, страшило своей силой, и в той же мере заводило. Оно стало единственным живым импульсом в его теле, остальное просто умерло. И сам того не зная, этот мужчина заставил его дышать. Одним своим видом. И теперь парню до боли хотелось узнать, соответствует ли он тем фантазиям, что пробудил в нем, или же это последняя попытка его сознания удержать парня в живых.Скорее всего, то, что он представил, лишь мираж, плод его больного воображения. Но пока он полностью не разочаруется в нем, не удостоверится в своей ошибке, парень не мог попрощаться с былым миром. Быстро приняв душ, Чимин натянул кожаные брюки , слишком облегающие для его возраста, но идеально сидящие на упругой попке, белую полупрозрачную рубашку с большим вырезом на груди который при резких движениях приоткрывала минутный обзор на молодые грудные мышцы. Закончил свой ансамбль кожаной косухой и ботинками . После чего всунул деньги в карман, схватил телефон со стола и открыл окно. Выглянув, беглец по привычному пути спустился вниз, пригнувшись, прошол под окнами и направилась от дома к центральной улице Сеула. Там парень быстро вскочил в пойманное такси, проигнорировав похотливый взгляд толстопузого водителя. А когда назвал нужный ему адрес, он понятливо ухмыльнулся. Но Чимину было безразлично. По его телу бегали сотни мурашек предвкушения и надежды. Конечно, существовало несколько причин, по которым они даже не смогут попасть внутрь. Первая и самая волнующая – их фальшивые удостоверения сразу же рассекретят, вторая – фейсконтроль завернёт на входе, ведь туда попадали только настоящие красавцы и красотки, а парень не относил себя к таковым, и третья – неизвестно какая скидка на вход даже с флаерами, ведь проходной билет был баснословно дорог, и у них конечно же не было таких денежек. Машина проехала мимо пустого пешеходного моста, который манил парня своим темным решением, словно нашептывая ему суицидальные мысли. Чимин втянул воздух и сжал кулаки. Не сегодня. Пока еще нет. Вскоре они свернули на центральную улицу, а в его конце на переулок, прозывавшийся горожанами «аллеей греха». Длинная очередь красивых девушек возле отреставрированного здания с темно-красной вывеской «Падший» не была удивительной. Именно туда стремилась и сам Чимин. Рассчитавшись с таксистом, парень выскочил из автомобиля, выглядывая в толпе лицо «V». К счастью, друг прошел уже внутрь и призывно махал ему. Чимин быстро подбежал к нему, ощущая давящие в спину завистливые взгляды других девчонок. Парней практически не было в этой очереди, потому что в основном в это заведение попадали мужчины, приезжающие на дорогостоящих машинах под ручку с моделями. Если их взгляды цеплялись за некоторых девушек или парней в толпе, они давали громиле в черной футболке на входе пару баксов, и тех пропускали без очереди, некоторых они забирали сразу, но каждый знал, что от них потребуется взамен. Так попасть внутрь Чимин не желал. – Привет, – сказал «V» притягивая к себе и потеснив стоящих за ним девушек. – Эй, сука, ты куда без очереди! – закричали Чимину двое расфуфыренных девушек. – Отвалите, красотки, он со мной! – «V» выставил средний палец и грозно зашипел, так, что барышни умолкли, бросая ненавидящие взгляды. Чимин хихикнул. Он никогда не понимал, откуда в этом парне такая агрессивная смесь, которую окружающие чувствуют за версту и сразу отступают, но то, что один взгляд заставлял не одну конкурентку поджать хвост, было правдой. Парень окинул друга взглядом, в очередной раз удивляясь, насколько образ парня-панка тому шел. Темные толстые стрелки вокруг глаз, которые подчеркивались нейтральной помадой, и набор небольших сережек в ушах. Белая короткая майка с глубоким вырезом и красной анархической символикой «А» в круге под черной кожанкой с поднятыми к локтям рукавами. Потертые джинсы с поясом с шипами и таким же браслетом на руке. Черная митенка на одной руке, в которой зажата сигарета. Всем своим видом «V» привлекал внимание. И Чимин с завистью подумал, что, возможно, именно друг сможет привлечь заветный взгляд насмешливых глаз, но не он. Около получаса они простояли в медленно двигающийся очереди, пока не подошли наконец к качку на проходе. «V» уверенно протянул ему флаера и документы, в то время как Чмин покрылся нервным потом. Бритоголовый мужик в черной футболке с красной надписью «Падший» изогнул бровь и посмотрел на них. – Ну, ты мальчишка еще катишь на двадцать один, а друг явно пролетает, хотя хорош, не спорю. – Эй, малыш, мы просто замечательно выглядим, не на свой возраст. Не будь злюкой и пропусти, – с наглостью затянул «V». – Детка, идите домой, к своим добропорядочным родителям. Сердце Чимина замерло в груди, и холод начал расползаться по венам. Неужели и сегодня они пролетят Именно тогда, когда это ему больше всего необходимо. Наверное, мрак, что клубился на мосту – это его будущее. Темная, холодная вода сомкнется вокруг его тела, поглотит всю невыносимую боль, оставив пустоту и бесцветные, вечные сны. Возможно, отчаянье, которое отразилось в его глазах, было близким этому крупному мужчине. Он вздохнул, изучая побледневшую Чимина, и, схватив его руку, поставил невидимую печать. – Думаю, я пожалею об этом, воробушек, но, вижу, тебе это нужно. Надеюсь, ты найдешь здесь то, что ищешь, – его шепот услышали только они с «V» и удивленно уставились на мужчину. Чимин тяжело сглотнул и благодарно кивнул, прижав руку с печатью к груди, пока мужчина ставил такой же знак на руке «V». – Береги, друга, – проговорил он, открывая для них дверь в запретный, темный мир.