Мальчик, который любит эксперименты

      Автомобиль едва успевает затормозить возле высотного здания, как Хазин вываливается на улицу, в последний момент ухватившись за дверцу машины, чтобы не вспахать своим красивым личиком мокрый после дождя асфальт. Он нетерпеливо смотрит на Игоря и, стоит тому подойти достаточно близко, хватает его за руку и настойчиво тащит за собой внутрь. Пете плевать на приветливое лицо соседа по лестничной площадке, он не здоровается, молча залетает в лифт, напоминая маленькое торнадо, и запихивает Игоря следом, словно тот собирается сбежать.       — Охренеть просто, — страдальчески шепчет Петя, цепляясь руками за Игоря, стоит только дверцам лифта с тихим щелчком закрыться. Кабина медленно ползёт вверх, а Хазин тянется к улыбающемуся Игорю, заставляет его наклониться и грубо впивается в губы, словно сдохнет прямо сейчас, если не почувствует чужой вкус.       На свете не так много вещей, способных возбудить Петю. Если не брать во внимание собственное богичное отражение в зеркале, то и вовсе остаются лишь два варианта: хмурый майор полиции Игорь Гром и удачные рейды, в процессе которых Хазин пачками отправляет торчков в колонию. А когда два этих ингредиента смешиваются в один адский коктейль, Пете хочется кричать, срывая голосовые связки, лишь бы скорее остаться в чём мать родила и, желательно, почувствовать в себе член Игоря.       — Да тише ты, куда, блин, так торопишься? — возмущённо бухтит Гром, пока его силком тащат по длинному светлому коридору. Игорь тоже не железный, с желанием борется из последних сил, но и срывать с себя одежду прямо в коридоре помпезного жилого комплекса не намерен. Здесь же кругом камеры, люди ходят. Пете надо было раньше думать, прежде чем снимать квартиру в таком пафосном месте, где даже на лестничной площадке нормально пососаться нельзя без свидетелей.       Хазин только с третьего раза трясущейся рукой попадает ключом в замочную скважину. Раздаётся щелчок, дверь приветливо распахивается, а затем так же быстро захлопывается с другой стороны, когда Игорь вжимает худощавое тело в твёрдую поверхность. Лопатки обдаёт болью от удара, с губ Пети срывается короткий стон, который Игорь затыкает требовательным поцелуем. Вгрызается в Хазина буквально, проникает языком в горячий влажный рот, вылизывая нёбо и обводя ровную кромку зубов. Руки торопливо скользят по плечам, стягивая пижонское бежевое пальто — Игорь его одновременно обожает и ненавидит, впрочем, как и очень много вещей, связанных с Петей. Кусок дорогой твидовой ткани летит на пол, когда Игорь подхватывает Хазина за бёдра и вжимает в себя. Так близко и тесно, что даже через одежду можно почувствовать чужое возбуждение. Они трутся друг об друга, распаляясь ещё больше.       Игорь продолжает целовать его, трахает языком, рецепторами чувствуя привкус очередной алкогольной бурды, которой Хазин заправился после рейда. Цитрус смешивается с парами выпивки и вкусом самого Пети, поэтому Игоря капитально кроет. Он крепче сжимает в руках драгоценную ношу и, не глядя по сторонам, несёт засранца прямиком в спальню. В стенах квартиры Игорь уже давно не путается, привык. Планировка его всё ещё подбешивает, но кто он такой, чтобы высказывать недовольство в адрес элитных архитекторов и дизайнеров, когда у самого квартира трещит по швам, а из целого и прочного разве что пол в гостиной.       — Давай скорее, пока я не уснул, — язвительные нотки в голосе Пети такие явные, что как следует хочется треснуть по растрёпанной макушке. Игорь в отместку кусает его за нижнюю губу и оттягивает, в ответ услышав очередной стон. Иногда ему кажется, что чем грубее обращаться с Хазиным, тем сильнее он кайфует. Капитально поехавший, конечно, но Игорь сам не лучше, раз умудрился с ним связаться.       Он швыряет его на кровать поистине королевских размеров и начинает раздеваться под пристальным взглядом нахальных глаз. Куртку снимает, футболку через голову стягивает, но добраться до штанов Петя ему не позволяет. Он принимает сидячее положение, коленями упираясь в чёрное покрывало. Пододвигается ближе к краю и жадно припадает ртом к обнажённой груди Игоря. Горячими ладонями ведёт вниз, очерчивая выступающие кубики пресса. Пальцами путается в пряжке ремня, расстёгивает со второй попытки и, откинув мешающую деталь в сторону, под вжиканье ширинки прикусывает кожу живота рядом со старым шрамом. Игорь с шипением втягивает воздух сквозь сжатые зубы и грубо хватает Хазина за волосы, оттягивая от себя, как нашкодившего щенка. Тот смотрит снизу вверх, по-блядски улыбается и демонстративно облизывает губу. Игорь чувствует, как тормоза, которые и так держались на добром слове, окончательно срываются куда-то в бездну.       — Мне тебя прибить иногда хочется, — честно говорит он, толкая Петю назад.       — Только иногда? — продолжает улыбаться и ёрзает, уползая выше, чтобы удобно умоститься на самой середине. Под пронизывающим насквозь взглядом медленно стягивает с себя долбанную чёрную водолазку, двигаясь не хуже, чем любая профессиональная стриптизёрша. Где только понахватался этого дерьма — чёрт его разберёт, Игорь даже вникать не хочет.       — Когда-нибудь ты допрыгаешься, — обещает Гром без особой злости в голосе, просто констатируя факт. Кожа на животе, где её совсем не игриво цапнули, всё ещё побаливает, но уже не так сильно. Вид раздевающегося Хазина притупляет все прочие недовольства, оставляя место только эстетическому удовольствию. Впрочем, Игорь намерен получить и физическое, но чуть позже.       — О, да, прыгать я люблю, — гадёныш шевелит бровями, недвусмысленно намекая на свои грязные фантазии. Игорь закатывает глаза и в очередной раз спрашивает у высших сил, за что ему на голову свалилось это наказание. Почему из Москвы к ним перевели именно Хазина, который кроме желания валить и трахать способен вызывать разве что частые порывы прихлопнуть гада.       Игорь скупыми движениями снимает свои джинсы, а следом и бельё. Он, в отличие от Пети, красоваться и растягивать процесс не любит. Хазин, уже полностью голый, лежит, раскинув бёдра и поглаживая рукой свой член. На фоне тёмного постельного белья он кажется совсем бледным, как мраморное изваяние. Идеальный, красивый до умопомрачения, словно высеченный из камня. И только широкая улыбка и горящий огнём взгляд выдают его с потрохами.       — Нравлюсь? — спрашивает он, склонив голову чуть набок.       — Сам знаешь, что да, — Игорь не юлит, отвечает честно, да и вопрос, скорее, риторический. Петя ему не просто нравится. От Пети у Игоря капитально срывает крышу, словно тысячи петард разом в голове вспыхивают.       Он нависает над ним, накрывает собой, тут же утопая в чужом запахе. Лицом зарывается в шею, языком слизывает солоноватый привкус выступившего от возбуждения пота и не может сдержать улыбку, чувствуя, как Петя под ним возится. Находит максимально удобную позу, прежде чем обхватить Игоря ногами, прижимаясь к нему. От контакта обнажённых тел колючая приятная дрожь покрывает кожу, простреливает электрическим зарядом. Игорю кажется, что нет ничего лучше, чем нависать вот так над Петей, локтями упираясь в матрас по обе стороны от его головы. Он вдавливает Хазина своим весом в постельное бельё, которое нещадно мнётся. На утро снова будет напоминать место военных событий, но им обоим наплевать как-то.       — Давай без растяжки? — Петя смотрит на него ошалевшим взглядом, ладонями обхватывает лицо Игоря, колючее из-за проступившей за день короткой щетины. Снова настойчиво целует, не забывая для наглядности пару раз двинуть бёдрами, чтобы чётко обозначить свои желания.       Игорь сомневается, прикидывает в голове, достаточно ли будет сейчас того, как ещё днём он растягивал Петю, пока они трахались в ванной. Хазин тот ещё мазохист, порционная боль ему даже удовольствие доставляет.       Он покрывает поцелуями напряжённую шею Игоря, губами ведёт до уха и влажно облизывает мочку, чуть оттянув её зубами. Знает, что на Грома такое не действует, его чувствительные эрогенные зоны находятся в совсем других местах, но всё равно удержаться не может. Иногда он действительно напоминает щенка с бесконечным зарядом бодрости, хлещущим из всех щелей, который любит всех доставать и оттягивать взрослых за штанины, лишь бы насолить.       Игорь сдаётся. Прижимается к нему ближе, аккуратно толкается. У Пети между бровей небольшая морщинка появляется, а сам он крепко жмурится, но не произносит ни слова. Наоборот подводит Игоря к более активным действиям, пятками упираясь ему в бёдра и буквально вжимая в себя.       — Блядь, Петя, просто блядь, — то ли междометие, то ли характеристика — Игорь пока сам не определился. Он медленно двигается, ощущая, как неохотно поддаются тугие стенки, плотно сжимая его член. Без смазки удовольствие специфическое, но что-то в этом действительно есть.       Игорь знает, что никому другому Петя такого бы не позволил. Он слишком себя любит и слишком заботится о своей драгоценной заднице, чтобы подпускать к ней кого-то без тщательной подготовки. Но Игорю он доверяет, об Игоря не боится обжечься, и это подкупает. Осознание этого факта опьяняет похлеще любого ядрёного коктейля. Гром невесомыми поцелуями покрывает плечо Пети, слыша, как тот тихо стонет ему на ухо. Двигается навстречу, ускоряя процесс, свободной рукой простынь в кулаке сжимает, пока второй ведёт по напряжённой спине Игоря. Влажной и липкой от пота, с только недавно зажившими царапинами от коротких ногтей. Петя иногда хуже любой разъярённой девицы — метит и клеймит так, что к гадалке не ходи — сразу понятно, кому принадлежит Игорь. Не хватает только вульгарного отпечатка розовой помады на рубашке с контуром хазиных губ, чтоб уже наверняка сомнений ни у кого не осталось.       Петя вдруг замирает, глаза резко распахивает и смотрит на Игоря так, словно только что совершил самое великое открытие в своей жизни.       — У меня есть идея, — возбуждённым голосом говорит он. — Слезай, я хочу кое-что попробовать.       — Ты издеваешься? Прямо сейчас?       — Да! Вытащи свой член из меня, пожалуйста, и посиди минуту спокойно, — полуприказ-полупросьба, сопровождающаяся взглядом хитрых глаз, на дне которых пляшут огоньки предвкушения.       Игорь отстраняется и откатывается в сторону, прикладывая максимум усилий, чтобы сдержаться от желания схватить Петю за шкирку и ткнуть его лицом в подушку, а затем вернуться к тому моменту, на котором они остановились. Эти спонтанные идеи никогда ни к чему хорошему не приводят — Игорь уже научен горьким опытом. Против экспериментов в постели он ничего не имеет, но это же Петя, мать его, Хазин. Безбашенный идиот, который даже банальный просмотр фильма может превратить в извращённый секс-марафон.       Петя движется к краю кровати и тянется к рядом стоящей тумбе. Открывает небольшую дверцу и начинает что-то активно там искать. Игорю даже любопытно становится, но ровно до того момента, пока в руке Пети не появляется маленький прозрачный пакетик с белым содержимым.       — Я тебя убью, — Игорь говорит вполне искренне и так же искренне охуевает, не понимая, когда Хазин вновь успел обзавестись несколькими граммами кокаина. Игорь только в прошлом месяце спустил все его запасы в унитаз и обыскал всю квартиру на наличие тайных занычек.       Хазин уже не употребляет так часто и много, как раньше. Но, по его же словам, ему просто морально легче, когда это дерьмо всегда есть под рукой. Порой достаточно просто посмотреть или потрогать, чтобы успокоиться. Не обязательно вдыхать, не обязательно отравлять себя и снова подсаживаться. Странное самовнушение действует, но Игорь всё равно недоволен.       — Тебе понравится, — заговорщицким тоном обещает Петя, пододвигаясь к Игорю ближе. Ложится на спину и пальцем манит застывшего Грома, продолжая улыбаться. — Ты мне доверяешь?       — Да, — Игорь даже не думает, отвечает на полном автомате, как механизм, чётко следующий заводским настройкам. Для него непреложной истиной уже долгое время являются слова и решения Пети.       — Тогда иди сюда, — уже более тихо и мягко просит Хазин. Обхватив Игоря за запястье, тянет его к себе, усаживая поближе. Кладёт ладонь на возбуждённый член Грома, истекающий смазкой. Размазывает липкую жидкость по всей длине, большим пальцем обводит головку и не может сдержать очередную улыбку, когда дыхание Игоря становится громче и ускоряется.       — Что ты делаешь?       — Экспериментирую.       Петя приподнимается на локтях, чтобы было удобнее. Вскрывает зиплок и высыпает немного белого порошка себе на ладонь. Игорь в подобие транса впадает, даже пошевелиться не может. Тяжело дышит и смотрит со странным, необъяснимым интересом, как Петя аккуратно движет рукой по его члену, покрывая ствол тонким слоем кокаина. Картинка прямиком из какого-нибудь артхаусного кино или вкладки на порносайте из раздела редкостных извращений, но оторваться невозможно.       — Если снова скажешь, что как у Эскобара, я тебя ударю, — хрипло говорит Игорь, чтобы хоть как-то разбавить повисшую тишину. Петя смеётся, поднимает на него шальной взгляд и откладывает полупустой пакетик обратно на тумбочку.       — Иди сюда, — повторяет он, откинувшись спиной на мягкую кровать. Призывно раздвигает ноги и смотрит приглашающе.       — Петь, это пиздец, — Игорь с трудом сглатывает скопившуюся во рту слюну, смачивая пересохшее горло. Ощущения такие, будто ему в руки дали ядерную боеголовку и приказали прыгать с ней. Одно неосторожное движение, и всё нахрен рванёт.       — Пиздец, — соглашается Хазин, притягивая к себе Игоря за напряжённые плечи. — Но я хочу.       Они смотрят друг другу в глаза, ведут немой диалог, спорят. Игорь готов поклясться, что слышит, как трещат его устои и правила, которые он придумывал и возводил в абсолют годами. А потом в его жизни появился Петя, который всё перевернул вверх дном и снёс с пути баррикады, пролезая Игорю под кожу.       Ему кажется, что он пляшет на лезвии ножа. Балансирует на самой грани, боясь сорваться вниз. Даёт себе буквально секунду на передышку, а затем резко толкается, входя в Петю одним плавным движением. Они оба замирают, выжидающе смотрят, будто сейчас кругом фейерверки взорвутся и фанфары прозвучат. Но ничего не происходит. Пока. Игорь начинает двигаться, резче, чем минутами ранее. Ему самому словно чистую дозу адреналина внутривенно ввели. Петя под ним громко стонет, выгибается навстречу и снова царапает короткими ногтями. Затылком вжимается в подушку, рассыпая по наволочке светлые пряди волос.       Что-то меняется как по щелчку пальцев. Игорь точно в замедленной съёмке наблюдает, как зрачки у Пети постепенно расширяются. Становятся огромными, практически перекрывают радужку. И это, блядь, красиво. Петя, хватающий губами воздух, сейчас красивый настолько, что ради него можно весь мир дотла сжечь. Разобрать его по кирпичикам и кинуть Хазину под ноги, потому что он заслужил. Игорь всё ещё не одобряет наркотики и пристрастие к ним, но Петя под ним сам начинает двигаться быстрее, подаётся ближе, тем самым окончательно уничтожая остатки здравых мыслей.       Игорь подумает об этом позже. Завтра или через неделю, к примеру. А пока что он подхватывает ногу Пети и укладывает себе на плечо, меняя угол проникновения. Движется быстрее, ускоряет темп, втрахивая Хазина в постель. Его громкие стоны заполняют всю спальню, звенящим эхом отскакивают от стен. На висках проступает испарина, короткие волоски липнут к коже, а губы, наоборот, такие чертовски сухие. Игорь наклоняется, целует его, щедро делится слюной, вдыхает кислород, помогая Пете дышать.       У того сейчас сердце из груди выскочит — так быстро бьётся. Ненормально быстро. Кокаин растворяется, впитывается в слизистую, приятным онемением разносится по телу. Температура тела повышается, Петя такой горячий, что швырни его прямо сейчас в февральский сугроб, всё равно бы не почувствовал.       — Ёбнуться с тобой можно, — Игорь сам задыхается, срывающимся голосом шепчет эти слова куда-то на ухо Пете, пока продолжает вбиваться в него. Быстро и резко, то почти не вынимая, то наоборот выходя практически полностью, чтобы вновь погрузиться до конца.       Петя не может ответить, все силы уходят на то, чтобы держать глаза открытыми и, не отрываясь, смотреть на Игоря. Он тоже красивый, когда вот так нависает над ним. Когда капельки пота проступают на висках и вена на лбу вздувается от напряжения. Гром трахает умело, успел уже выучить, как именно нравится Пете. Но сейчас ощущения совсем другие, обострённые до предела, на самой грани. Из-за наркотика реакция чуть заторможена, оргазм подступает гораздо медленнее, чем обычно, что позволяет Игорю вколачиваться в Петю до тех пор, пока собственное сердцебиение не достигнет критически опасного рубежа.       — Боже, блядь, Игорь! — три слова, совершенно не сочетающиеся в контексте, смешиваются со стонами. Петя сжимает несчастную простыню так, что та едва не трещит по швам, натягивается и сворачивается в помятую кучу.       Ему так хорошо сейчас, так до одури идеально, что кричать хочется. Но Игорь не позволяет. Затыкает Петю рукой, а тот, ни раздумывая ни секунды, втягивает пальцы Грома в рот и начинает посасывать. Языком обводит фаланги, с хлюпающим звуком выпускает и снова обхватывает, плотно сжимая губами. Выглядит до того порнографично, что Игорь с трудом сдерживается. Продолжает трахать Петю, каждым толчком подводя его к грани. Удовольствие спиралью закручивается в животе, пульсирует на самых кончиках пальцев. Петя почти плачет, стонет, чувствуя, как собственная слюна стекает по подбородку. Грязно и пошло, так, что на утро в глаза смотреть будет стыдно. Но это же Хазин, ему в обычном состоянии-то поебать на нормы и приличия, а сейчас и подавно.       Он зубами сжимает пальцы Игоря, прокусывает почти до крови и кончает, выгнувшись дугой. На несколько бесконечных мгновений перестаёт существовать вообще, растворяясь в мареве затопившего удовольствия. Плотно сжимает Игоря, доводя его до оргазма и перекидывая через край.       Гром кончает с хриплым протяжным стоном, изливается прямо внутрь, запоздало сообразив, что надо было вытащить. Но Петя под ним такой разморенный и расслабленный, что, кажется, даже не замечает. Только таращится взглядом куда-то в потолок и тяжело дышит, всё ещё отходя от оргазма.       Игорь заваливается на кровать рядом с ним. Усталость в мышцах такая, будто целый марафон пробежал, зато в голове заветная лёгкость и пустота. Все проблемы и заботы остаются где-то там, за стенами квартиры в ночи города. Единственное, что волнует — Петя, лежащий под боком.       — Ты в норме? — обеспокоенно спрашивает Игорь спустя пару минут, приподнимаясь на локте. Смотрит на Хазина, который лежит в той же позе, но кое-как поворачивает голову и широко улыбается.       — Я ещё в нирване, дядь, не порти кайф, — смеётся он, но к Игорю за поцелуем всё же тянется.       Гром мысленно закатывает глаза.       — В первый и последний раз, — предупреждает, прекрасно зная, что при желании Хазин может превратить это в стандартную процедуру.       — Ладно, потом придумаю что-нибудь покруче.       Петя улыбается как Чеширский кот, и предвкушающее выражение его лица не предвещает ничего хорошего.       Игорь даже думать не хочет о том, что в понимании Хазина значит «покруче». Но что-то ему подсказывает, что хоть предложи Петя потрахаться на бочке бензина с подложенным внизу динамитом, Игорь всё равно не сможет ему отказать.       Ну, это же Петя. Взрослый мальчик, который любит эксперименты. Мальчик, который, кажется, любит и Игоря тоже.       Мальчик, с которым у них взаимно.