Долгий кошмар

      Глухо вскрикнув, Леви проснулся. Сердце больно колотилось в груди, подскакивая куда-то к горлу. Липкий, тошнотворный ужас накатывал волнами. Во рту пересохло, а глаза резало со сна. Дрожащей рукой Леви провел по лицу, пытаясь успокоиться. Ему было плохо и больно. Кошмар, разбудивший Леви, никогда не отпускал. Раз за разом, ночь за ночью он видел мать — больную, теряющую силы, умирающую в подземной темноте. Ее бледное, осунувшееся лицо с заострившимися чертами пугающе белело в той маленькой комнатке, что служила им домом. Леви хотел позвать ее, заставить сбросить этот ужасный облик смерти, но крик застрял в горле. Протянув руку, он хотел разбудить Кушель, но ее истончившиеся, костистые пальцы были обжигающе ледяными. Она не проснётся; она ушла, умерла — оставив его, маленького, беззащитного, слабого в этой мрачной, пропитанной болезнью и горем комнате. Любимая, милая мама, милосердная, добрая, мягкая… Он хочет помочь ей, хочет спасти, но ему не хватает ни сил, ни слов. Каждую ночь она умирает в его снах, и каждую ночь он задыхается от ужаса, видя, как уходит его самый родной и близкий человек. В груди болело. Леви протяжно застонал, поднимаясь. Его мутило от ужаса. —Что такое? — проснувшись, нетвердым со сна голосом спросил его Эрвин. Промычав, Леви помотал головой. Он не мог и не хотел объяснять. Эрвин и сам знал, что не так. —Иди сюда, — позвал Эрвин, притягивая его к себе. Леви упал на мокрую от пота подушку. Эрвин прижал его к себе. Большие, сильные руки крепко обняли. Леви ткнулся лицом в грудь Эрвина. Он был таким надёжным, успокаивающим, родным. Эрвин укрывал собой Леви, защищая от кошмара. Сухие, мягкие губы нежно целовали его — в лоб, вниз по виску, к щеке, подбородку, в губы. Эти полные любви прикосновения несли спокойствие и чувство защищенности. Леви судорожно выдохнул. Присутствие Эрвина, его теплые прикосновения и нежные поцелуи успокаивающе действовали на Леви. В бою он защищал Эрвина, оберегая от смерти, но перед эфемерной угрозой ночного кошмара он был бессилен. Здесь они с Эрвином менялись, и Леви прятался в его объятиях от всего мира. Эрвин унимал его боль, побеждал его страх, успокаивал его душу. Только здесь, под его боком, спрятавшись у Эрвина на груди, обняв и не отпуская, Леви находил свой покой. Эрвин запустил пальцы в волосы Леви. Нежно поглаживая, он негромко, себе под нос, что-то успокаивающее мурчал. Ласковые прикосновения, сплетенные с его любовью, облегчали ноющую боль от кошмара. Успокаиваясь, Леви чувствовал, как вновь проваливается в сон — уже не такой пугающий и тревожный. Рядом был Эрвин, охранявший его в этой полной ужаса ночи. Как яркое солнце он разгонял нависшие над Леви тучи черного, удушающего кошмара. —Спи, — еле слышимо шепнул Эрвин, коснувшись губами лба Леви. — Я рядом.