Часть 1
3 июня 2021 г., 20:34
Я закопана на кладбище лучших намерений
И худших решений
_________________________
Шейла сделала очередную затяжку, позволяя дыму наполнить лёгкие, прежде чем дала ему с шипением вырваться сквозь зубы. Крики со склада не были полностью заглушены расстоянием и стенами. Хотя, возможно, так только казалось. С другой стороны, она сомневалась, что может их выдумать. После особенно пронзительного визга она вздрогнула. — Возьми себя в руки, — она бросила сигарету и вытащила другую. Рука дрожала. — Это просто случайный ребёнок, это не… — она подавила всхлип. Она не имела права плакать, не когда это её вина. Шейла видела смерти многих. Мужчин, женщин и детей, умирающий от голода. Шейла видела, как болезни и раны забирают невинных. Эта смерть была не такой. Она будет быстрой. Не долгой и мучительной. Так что были вещи и похуже. Он подписался на эту жизнь сам. Он был Величайшим Робином. Не простым ребёнком. Твоим ребёнком, шепнул слабый голосок. Нет, у меня нет… Уиллис давно забрал его у меня. Её ребёнок был давно мёртв, закопан в сердце матери. Пока не вошёл в палатку и… Нет. Шейла подавила это чувство. Ничего хорошего оно всё равно не принесёт. Сделанного не воротишь. И так она сможет жить дальше. Нужно было либо сделать это, либо подписать себе смертный приговор, а она так старалась выиграть себе новую жизнь. Всё делала правильно. Эфиопия была её искуплением. Что для неё очередной грех? Шейла не думала, что сможет искупить этот. Сзади послышался громкий крик. Шейла обернулась, пытаясь сдержать слёзы. Он звучал совсем как тогда, когда его бросили, так знакомо. Сигарета упала, забытая на земле._________________________
— Уиллис, ты уверен? — Шейла обняла ребёнка крепче. — Может, я могу взять его с собой? — Нет. Я полечу следом на самолёте. А он слишком мал, чтобы поместиться с тобой в грузовом отсеке. Шейла это знала. Сбежать из Готэма было сложно. Сложнее было сдержать дрожь в руках, когда она передавала сына Уиллису. — Увидимся через три недели. Уиллис кивнул и притянул к себе, жадно целуя. — Будь осторожна. Ребёнок заплакал, когда она пошла к выходу. — Эй! Малой, потише! — зашипел Уиллис. Тот заплакал сильнее, но женщина не обернулась._________________________
Шейла закрыла глаза, не в силах слушать продолжающиеся крики. Это было слишком. Она почувствовала холод и жар одновременно. Ноги сами понесли вперёд, хотя разум противился. Но на этот раз сердце выиграло. — Джокер! — она обогнула угол, но заставить себя смотреть не могла. Только краем глаза заметила, что Джейсон очень слабо двигался. — Что будет, когда Бэтмен узнает? Она не знала, о чём думала. Джокеру точно плевать, но крики прекратились, и на данный момент этого было достаточно. Шейла не заслужила того облегчения, которое при этом испытала. Она это знала, она знала, кем является и почему действительно испытала облегчение. Её волновало не столько мёртв Джейсон или жив, сколько то, что слушать его крики больше не придётся. — Об этом я не думал, — Джокер прокрутил лом в руке, заставляя капли крови лететь в разные стороны. Красное пятно растеклось по белизне её футболки. Шейла старалась держать лицо. Кровь сына. — Мыш может быть мстительным. Мне придётся уничтожить все улики, — Джокер расплылся в жуткой ухмылке. — Как же плохо, что ты свидетель. Её схватили, заломив руки. — Что ты делаешь? — вина быстро сменилась страхом, и женщина вспомнила, почему вообще согласилась, почему так быстро сказала «да», когда Джокер стал её шантажировать. Она не хотела умирать. Джейсон, кажется, хотел подняться, но сил ему не хватало. Так он всё ещё дышит, хоть и ненадолго. Шейла стала вырываться со всей яростью. Но держали её крепко. Она должна была догадаться. Она должна была знать. Что посеешь, то и пожнёшь, как говорила её мать. И это было истиной. Поэтому Шейла умрёт. Она заслуживала смерти. Убийца. Может, хотя бы так она загладит свою вину. Колонна, к которой её привязали, была холодной. Шейла наблюдала, как Джокер активирует бомбу. Как он смеётся, заставляя волосы шевелиться от ужаса. Как он покидает склад, закрывая дверь. Звук защёлки эхом прошёлся по помещению, словно выстрел. Для чего было это всё? Что она успела сделать? Никто не будет о ней скорбеть, когда она погибнет. Мысль странная. Но никто из коллег не будет. Уиллис мёртв, да и любил ли он её по-настоящему? Сын умирал, обвиняя её. Так что она заплакала — скорбь о самой себе. Комнату заполнил стон. Джейсон заставил себя подняться. — Ты ещё жив… — прошептала Шейла. Женщина не знала, как он ещё может двигаться. Она должна была шептать умирающему. Это мы и делали. — Шейла? — Джейсон посмотрел на неё опухшими глазами. — Джейсон! Здесь бомба, — в животе затеплилась надежда. Джейсон был Робином. Он мог её спасти. Он мог. Голосок хмыкнул. Да, и он единственный, кто хочет. — Ты можешь… Ты можешь её обезвредить? — она задержала дыхание, наблюдая, как Робин добирается до бомбы. — Нет, нет времени, — его голос был хриплым. Слова ломались и скрипели. Шейла сжала челюсть. Она хотела открыть рот и умолять спасти её. Сказать, чтобы он обезвредил бомбу в любом случае. Но он был тем самым ребёнком, что она оставила. Тем, кому она снова и снова делала больно. Тем, кого она никогда не ставила на первое место. — Ты должен уйти, — по щекам текли слёзы, но она не могла их утереть. — Я тебя спасу, мам, — голос Джейсона был ровным, даже когда слова давались с трудом. — Джейсон… уходи. Он возился с узлами. Стягивающие верёвки, которые ощущались кандалами, внезапно исчезли. — Иди! — сказал Джейсон, цепляясь за колонну. — Ты свободна. Беги! Она шагнула вперёд, но замерла. Она не могла поступить так снова. Она оставляла его слишком много раз. — Давай, Джейсон, — Шейла обернулась. Он был таким маленьким. Он не выглядел на пятнадцать. — Пошли. Его глаза расширились, когда она закинула его руку себе на плечо. Он не думал, что Шейла его спасёт. И это было больнее осознавать, чем всё до. Дверь была близко. Медленный отсчёт продолжал звать их смерть, громче отдаваясь в ушах. Её сердце, казалось, стучало с таймером в унисон. Шейла навалилась на дверь. Они почти выбрались, может, не из радиуса действия, но точно за дверь… …которая была заперта. — Нет! Джейсон посмотрел на неё с удивлением и невнятно спросил: — Чт слчилось? — Джокер, он… — Шейла снова сглупила. Ну конечно он это сделал. — Он нас запер. Джейсон и до этого был бледным, но сейчас он был похож на бумагу. — Прости. Мне жаль. Она не понимала. За что он извиняется перед ней? Она же не заслужила, она не заслуживала его. — Можешь сказать Брюсу… Поблагодарить за меня? — Джейсон плакал. А до этого? Шейла не могла вспомнить. — О чём ты? Поблагодарить за что? — и как она это сделает, если они будут мертвы? — Он зна…_________________________
В комнате была тишина. Уиллис так сжимал её ладонь, что, казалось, сейчас сломает. Почему он молчал? — Мой малыш? — надрывно спросила она, ожидая ответа от кого угодно. — Где он? Медсёстры бегали так быстро. Доктор что-то говорил, но она не понимала. Шейла и сама была врачом, так почему слова звучали так бессмысленно? — Джейсон? — крикнула она, не зная, почему. Они с Уиллисом так и не решили, как назовут ребёнка, но внезапно именно это имя показалось единственным правильным. Имя её отца, того, кто никогда не сдавался. — Джейсон! На этот раз ответом стал плач. Он разрезал тишину, и никогда ещё плач не звучал так красиво._________________________
— Джейсон! Она очнулась от криков. Вокруг полыхал огонь, и конечности не двигались. Странно, что она не чувствовала боли. Может, она была уже практически мертва для того, чтобы что-то чувствовать. Джейсон? Она знала знала какого-то Джейсона. — Здесь! — слабо позвала она. — Помогите… На неё опустилась тень, на секунду заставив поверить, что за ней пришёл Ангел Смерти. Фигура аккуратно достала её из-под обломков. — Шейла? — голос знакомый… Но чей он? — Что произошло? — Джокер, он… Прости меня… — её будто опустошили, совсем не было воспоминаний. Что она наделала? Что-то внутри будто сломалось. — Джейсон… Она попробовала повернуть голову, чтобы его увидеть. Почему он так поступил? Почему загородил её от взрыва? — Шейла, что с Джейсоном? — голос Ангела был водянисто-хриплым. Она хотела засмеяться, даже наверху знали, что она не достойна их времени. Ангел искал не её. Она почувствовала, как её сердце… не разбивается, энергии не хватило бы. Её не любили очень долго. Но это не было правдой до конца. Джейсон любил, хотя бы заботился о том, жива она или мертва. — Он нас связал, и Джейсон… Боже. Я его не заслуживаю. — Где? — фигура двинулась. — Он… — кашель сотряс тело. Лучше бы она ничего не чувствовала. — Он пытался меня спасти. Почему? — Шейла? Где он? — Ангел оглянулся в поисках сына, которого она предала. Интересно, попадёт ли он в рай? Точно заслуживал. В отличие от неё. — Джейсон! — крик был наполнен неузнаваемым чувством. Ангел собрался встать, но Шейла вцепилась ему в плащ. Если сама Смерть о нём так заботилась, быть может… — Он просил сказать Брюсу. Ты ему передашь? — ей нужно было это сделать. И она будет умолять об этом Ангела Смерти так же, как умолял богач пророка о воде. Она самовольно зайдёт в Ад, только чтобы Брюс услышал. — Что? — мягко спросил он. — Он просил передать Брюсу. Передашь ему? — начал накатывать холод. — Он просил сказать «спасибо». Ангел плакал, склонившись над ней, но Шейла знала, что не о ней он плачет._________________________
Холодные Готэмские ветра гоняли снег, кружа его над кладбищем. Могила одиноко стояла среди моря надгробий. Он натянул воротник посильнее и прочитал имя снова. «Мать Джейсона». Описание было лживым. Больше подойдёт «Убийца Джейсона». Это оставляло горький привкус во рту, но заставить себя ненавидеть он не мог. Шейла в последний момент всё же решила его спасти. Даже если было слишком поздно. Так что… может, и «убийца» не совсем подходящее слово. Кем бы она ни была ему, матерью точно не приходилась. Джейсон пнул листья, наполовину превратившиеся в ледышки. Человек, который должен был быть его опорой, стал причиной его смерти. Она бросала его на произвол судьбы дважды. И всё же он здесь. Брюс был в нескольких рядах от него, прислонился к машине. Интересно, знал ли он? Наверное, нет, иначе бы не похоронил. Не здесь. Она была бы оставлена где-то далеко, закопана вместе с беженцами, к которым себя приписывала. Пустое место рядом вызывало злость. Нет, Брюс точно не похоронил бы её рядом, если бы знал. Но Джейсон не мог сказать. Он понесёт тайну предательства Шейлы до самого гроба. Ну, похоже, до второго. Один раз вышло, значит, ещё получится. — Привет, Шейла, — Джейсон не знал, что ещё сказать. Сожаления о её смерти не звучали бы правдиво. Но они были бы честными. Ему было жаль, что она умерла. Но не потому, что он её любил, понял он только спустя время. — Кэтрин была… тебе бы она понравилась. Хотя нет, ты бы её возненавидела, — Джейсон никогда не узнает, добровольно его оставила Шейла или Уиллис забрал его насильно. Но он не мог представить, чтобы женщина, которая оставила его умирать однажды, бросила во второй раз; даже если в конце концов она вернулась. — Я даже не знал, какой ты была. Не узнаю теперь, любила ты пироги или торты. Или какая музыка тебе нравилась, или какой ты пила чай. Знаю только, что ты со мной сделала. И я, в общем… Я хотел сказать, что прощаю тебя. Давно простил, если что. Ещё на складе. Но я никогда… — Джейсон прокашлялся. — Я знаю, что ты не видела другого выхода. Слёзы падали на снег, заставляя его таять. Джейсон выругался, и увидел, как Брюс напрягся. Тодд поднял руку, заставив его расслабиться. Джейсон не хотел, чтобы он знал, но пришлось бы сказать, если бы он подошёл. — Я понимаю, почему ты это сделала. Но, наверное… отстойно, что ты всё равно это сделала, — часть его хотела сказать — несмотря на то, что Шейлы здесь нет — что Кэтрин бы никогда так не поступила, что Брюс бы умер вместо него. Может, даже Уиллис не сделал бы такого. Эта же часть хотела пнуть чёртов камень. Но намного большая хотела сесть и расплакаться, потому что это нечестно. Джейсон стоял, смотря на могилу и размышляя, что произошло бы, отправься он сначала в Эфиопию и найди Шейлу раньше Джокера. Было бы по-другому? Когда пальцы занемели, Джейсон развернулся и побрёл назад сквозь мемориалы незнакомцев. Какая же странная у него жизнь. Брюс слегка улыбнулся и открыл дверь. Джейсон подумал, что это иронично — единственные два человека, которых он может назвать родителями, по крови ему таковыми не были.
