Прикоснись ко мне

“Can't you hear me? I'm not comin' home” Billie Eilish - my future

***

Ночную тишину разрывает громкий звон телефона, ровным счётом как и экран, который теперь освещает комнату до пределов видимости. Наруто вяло водит рукой по полу, пытаясь отключить назойливый шум, а потом открывает глаза, читая на экране «мама» и одновременно с этим смотря на такого же сонного брюнета. –Алло, здравствуйте, Вы сын Узумаки Кушины? - слышит он незнакомый мужской голос в трубке. По спине невольно пробежали мурашки, а глаза уже полностью открылись и теперь в упор смотрели на незакрытую дверь шкафа. –Да, я Наруто. Извините, а Вы кто? –Я врач. Мне жаль Вам сообщать, но Ваши родители скончались в автокатастрофе сегодня вечером. Центральная больница, приезжайте. Мертвая тишина что на другом конце провода, что в комнате общежития. Телефон выпадает из рук, падая экраном на пол, а на лице появляется нервозная улыбка. Это же шутка, такого не могло быть. Ха-ха, очень смешно, посмеялись и хватит. В голове то ли тысяча и одна мысль, то ли ни одной нормальной. Эта шутка, по-другому и быть не может. Куда они ехали так поздно? Нет-нет, только не говорите, что они ехали за Наруто, дабы забрать его домой? Очень смешно, но пора заканчивать этот театр, иначе Наруто с ума сойдёт. А потом все было как в тумане. Узумаки приходит в себя, но буквально на пару секунд, после чего резко подрывается с кровати, натягивая на себя тёплые вещи, вылетает из комнаты, оставляя Саске наедине и без каких-либо объяснений. Дорога до больницы заняла меньше часа, но из-за нервозности и непонимания она казалась длиннее вечности. Может, ему решили устроить сюрприз? Ведь по-другому не могло быть, все не могло закончиться именно так. Наруто бегает у разных кабинетов, заранее спросив нужный, а после останавливается перед дверью, с обнадеживающей табличкой «морг». Запах медикаментов не так сильно выбивал из колеи, как запах смерти, которая, казалось, уже правила этим местом. Яркий кабинет, свет от ламп больно бил по глазам, опознание уже бездыханных тел, с множеством ужасающих царапин и ранений, а дальше пустота. Наруто словно попал в небытие, полностью окружённое тьмой. Ничего, внутри лишь опустошение, а на глазах уже предательская влага, которая стекала с щёк и маленькими каплями оседала на полу. Больно, очень больно. Блондин опирается о стену, руками зажимает свои глаза, руками пробираясь вверх, к корням волос, до жгучей ноющей остроты сжимая их и оттягивая, в надежде проснуться в своей кровати, уйти от реальности, сбежать от неё хотя бы на пару минут, методом доставления себе боли, и медленно скатывается вниз. Мерзко, неприятно, ужасно. Внутри словно с невероятной скоростью разрослась чёрная дыра, она заполонила каждую клеточку тела и безжалостно выкинула душу. В голове лишь ненависть и желание смерти самому себе, ведь от правды не убежишь, а родителей спасти не смог. В злости безжалостно бьет по полу, а потом ещё раз, ещё и ещё, пока на белой плитке не появляются мелкие трещины и уже размазанные пятна крови. Внутри все словно взорвалось, смешалось в однородную кашу и вышло наружу. Будто его органы передробили, сделав из них кровяную смесь. Ночную тишину разрывает громкий звон телефона, ровным счётом как и экран, который теперь освещает комнату до пределов видимости. Наруто вяло водит рукой по полу, пытаясь отключить назойливый шум, а потом открывает глаза, читая на экране «мама» и одновременно с этим смотря на такого же сонного брюнета. –Ты винишь себя? - звучит незнакомый грубый голос из трубки. Наруто вскакивает с кровати упрямо смотря в одну точку. –Что? –В такой ситуации свойственно испытывать чувство... вины. –В какой ситуации? - непонимающе отвечает Наруто. Это шутка? Если и так, то очень глупая и не смешная. –Автокатастрофа. Наруто вскакивает со своей кровати, тяжело дыша и оглядываясь по сторонам. На лбу холодные капли пота, а по спине бегают чуть ли не тысяча мурашек. Узумаки выдыхает, пытаясь придти в себя и успокоиться, но только у него это плохо получается. Это был всего лишь сон. До ужаса реалистичный и почти настоящий. Все хорошо, его родители безмятежно спят в их комнате, никакой аварии не было - всего лишь больной плод воображения такого же больного мозга. Всего лишь идиотский сон, вызванный от перенапряжения и нервов. Наруто смотрит на кровать Саске, но вместо мирно сопящей фигуры видит лишь пустоту. Опять куда-то ушёл, это было в его стиле. Узумаки выходит из своей комнаты и идёт в сторону балкона. Там его встречает угрюмый брюнет, в пальцах которого уже тлела сигарета. Едкий дым растворялся в воздухе, оставляя после себя лишь запах жженого табака. –Чего не спишь? - тихо говорит Саске, слыша чьи-то шаги и поворачиваясь в сторону Наруто. Почему-то не было сомнений, что это был именно он. –Да так. А ты почему? Учиха смотрит на него скептическим взглядом, выгибая бровь и затягиваясь. Будто на этот вопрос нужен был ответ. –Понятно, - отвечает Наруто, отворачиваясь к ограждению и облокачиваясь на него локтями. Блондин смотрит на многоэтажки, очертания которых потерялись в ночном свету и дышит свежим воздухом, пытаясь не вспоминать события этой ночи. Было решено просто забыть этот сон, собственно, как страшный сон. –Пошли спать, а? - говорит Наруто, в упор разглядывая Саске. Почему-то самому возвращаться не хотелось, словно на него могли напасть и истерзать те же самые тени, взгляды которых он ощутил ещё днём. Но брюнет не реагирует, просто достаёт из упаковки ещё одну сигарету и поджигает ее. Они стоят так ещё некоторое количество времени - Наруто просто не решается нарушить тишину. –Быть может, я всю жизнь жил неправильно? - тихий голос Саске, который уже смешался с дымом сигареты. Внимательный изучающий взгляд, который направлен на Узумаки. Сейчас глаза брюнета выглядят устрашающе, и даже не из-за сосредоточенности или рассматривания, а, скорее, из-за пустоты, что так четко отслеживалась в чёрных углях, и боли, перемешанной со скорбью. Скорбь о потраченных днях, о неправильных выборах, что и привели их в полузаброшенное здание, где из живности бегают только тараканы. Вопрос, который не требовал ответа, потому что правильного ответа и не существовало. Чисто так, мысли в слух, просто разговор с самим собой, который не несёт ничего важного. Наруто вопросительно смотрит на парня, даже не зная, что ответить. Голова не варила, а после зловещего сна вообще стала словно чугунной. Подходящих слов не было, а хуже сделать он мог в любой момент. –Учиха, пошли спать, - пытается прервать этот душераздирающий разговор, потому что понимает, что сейчас ничем не сможет помочь. Даже если и Учиха всю жизнь прожил не правильно - он никогда этого не узнает. Вся наша жизнь состоит из маленьких и не очень выборов. И, даже, отправившись в прошлое, и изменив свой самый мельчайший выбор, можно поменять всю жизнь, в лучшую или иную сторону. От прошлого не сбежишь, оно отыщет тебя даже после смерти. И поверь мне, это будет не самой последней вещью, что ты увидишь, перед тем, как закрыть глаза навсегда. –Поговорим о интернате? - не унимается с вопросами Учиха. –Что ты хочешь услышать? –Зачем ты пошёл за мной? –Потому что я, Саске, твой друг. А это значит, что даже, если ты попадёшь в ад, я вернусь за тобой и отправлю обратно. Саске фыркает и отворачивается. Чего он мог ещё ожидать от Наруто? В голове стучат набатом, а глазные яблоки словно сейчас вытекут из своих глазниц. Неприятное ощущение, которое вместе с болью создавало давление. Учиха кривится, но для Узумаки это остаётся скрытым за длинными волосами. –Почему ты думаешь, что я попаду в ад? - задаёт он саркастический вопрос. На этот вопрос ответа не последовала, только опущенная вниз голова с неровным дыханием. –Идиот ты, Узумаки. Ты не обязан сжигать себя, чтобы согреть других. –Я по-другому не умею, - тихие слова, а после грустная улыбка. Да, Узумаки, ты действительно идиот. Топишь себя, гонишься на дно, лишь бы протянуть руку утопающему. Двигаешь пальцами, дабы ухватиться за неподатливый рукав рубашки, отчаянно хватаешься за запястье, чтобы вытянуть человека наверх, когда у самого уже воздуха катастрофически мало, а глаза начинают болеть от речной воды. Ты всегда так делаешь. Всегда пытаешься помочь кому-то, но никогда не пытаешься получить помощи взамен. Они стоят так ещё пару минут полностью в тишине, пока брюнет незаметно успокаивает нервы и пытается унять головную боль, а после разворачиваются и уходят. На что Учиха надеялся? Да, мы пытаемся казаться сильными перед близкими и друзьями, пытаемся доказать это самим себе. Вот только никто не учитывает, что состоим мы из одних слабостей.

***

Утро началось рано - из-за солнца, которое светило в глаза, сквозь полупрозрачные шторы. Да вот только Саске не спал. Всю ночь не мог уснуть из-за болей в голове, которые, казалось, росли с каждой минутой, из-за чего он постоянно ворочался и смотрел в потолок. Наруто проснулся через пару часов, сонными глазами осмотрелся вокруг, а потом ушёл в ванную. После нескольких минут искания чего-то съедобного, и осознания, что еды у них в общем-то и нет, он идёт на балкон, где и застаёт брюнета. Учиха жмурится, натягивая на глаза солнцезащитные очки и доставая из упаковки сигарету. Это стало уже каким-то ритуалом - курить каждое утро. И да, может, сигареты на несколько минут и приведут мозги в порядок, и на пару секунд ослабят боль, только вот потом она нахлынет с двойной силой. –Почему ты так рано проснулся? -тихо спрашивает Наруто. –Я и не ложился. Тишина, которая разрезалась визгами машин, сменилась на тихое дыхание. –Каково это - видеть? - сухо спрашивает Саске, даже не смотря на блондина. И хоть Учиха и не был слепым с самого рождения, а обрёл эту особенность впоследствии, все же привычные для других вещи для него становились всего лишь расплывчатыми объектами, форму и цвет которых он помнил смутно. Без постоянной картинки из его памяти постепенно исчезали какие-то фрагменты, будь-то линии, насыщенность или и вовсе весь объект. По прошествии времени становилось проще смириться с этой мыслью, само осознание не так сильно било по ещё несформировавшейся психике. Потом стало проще. Если не считать многочисленные истерики и слёзы, скатывающиеся по детским щекам, вдобавок бессонные ночи как самого Саске, так и его семьи на самом раннем этапе принятия. –Ээ, в смысле? –Каково это видеть цвета? Опиши мне. - Напомни мне. Для Наруто это могло сойти за шутку, очередную издевку, ведь Саске на такие темы не общался, да и для парня этот вопрос показался очень неожиданным. Но Учиха оставался совершенно серьёзным. Он не улыбался, не ухмылялся, и даже не язвил. За этот короткий период что-то явно произошло, но вот что именно? Для Наруто это, по всей видимости, навсегда останется тайной, ведь информацию у Саске не вытянешь даже щипцами. Даже если пытать его - не поможет. Он просто посмеётся, а потом сцепит зубы, но продолжит молчать. И эта его гордость когда-нибудь его погубит. –Учиха, у тебя все хорошо? - с волнением спрашивает Наруто, а потом следит за Саске, который кривит лицо, выкидывает окурок с балкона и быстрым шагом идёт в их комнату. Узумаки даже опешил, а потому не сразу понял, что нужно было делать. Брюнет стал странным, после того как вернулся из этого интерната, но парень ничего сделать не мог. Вся эта ситуация напоминала ему несмешной анекдот или ситуацию без конца и края, без входа и выхода. Тупую коробку, с острыми углами и плоскими стенами, с абсолютной пустотой внутри и полной шумоизоляцией. Наруто досконально помочь не мог, мог лишь попытаться облегчить боль своим присутствием и дружно подставленным плечом в знак поддержки и опоры, но вряд ли это помогло бы хоть чем-то. Наруто ещё какое-то время стоит на балконе, чисто для себя, для разъяснения ситуации и прояснения мыслей, а после разворачивается и идёт в комнату, видя привычную картину - брюнета, который лежал на кровати, скрестив руки на груди, и пялился в потолок. Он присаживается рядом, окидывая темную фигуру взглядом. Тут не надо слов - они все бессмысленны, и как бы Наруто не старался - все его попытки окажутся полным провалом в перемешку с поражением. –Ну, голубой, например. Цвет ясного, чистого неба летом, когда стоит хорошая погода. Или цвет воды, нарисованной маленькими детьми на листке бумаги. Цвет озера или речки, где своими лучиками играет солнце и создаёт блики, - начинает Наруто, глядя в маленькое старое окошко. Он параллельно ещё следил за реакцией брюнета, но тот, на удивление, молчал и внимательно слушал. –Красный. Скорее, цвет опасности или лидерства. Цвет жидкости, что течёт по венам человека, поддерживая его жизнь, и цвет краев осколков, что остаётся после разбитого сердца. Со стороны эта ситуация могла показаться смешной, даже очень. На деле - абсолютная сосредоточенность, внимательность, а вместе с ней и тишина со стороны брюнета и тихий голос Наруто, что эхом отдавался от потресканных стен. Это было странно, чересчур странно. –Желтый. - Тихо расспрашивает Саске, ожидая дальнейших слов. –Желтый? Ээ, - он пару минут молчит, обдумывая свою речь, –Цвет яркого солнца, его лучей. Ассоциируется с теплотой, добротой. А ещё это цвет моих волос, - задорно смеётся, а после тепло улыбается. –А вообще все цвета прекрасны. Они такие яркие, поэтому и мир такой - светлый. –Что для тебя чёрный цвет? –Чёрный.. Цвет ночного неба, усеянного звёздами, на котором сияет яркая луна. Не знаю даже... Цвет зебры? - неуверенно говорит Наруто и видит, как брюнет закатывает глаза, а после их жмурит. –Саске, с тобой все хорошо?! - подрывается с кровати и подлетает к Учихе, который внезапно садится на кровати и держится за голову. –Эй? Что с тобой?! - почти кричит парень, слыша стоны парня и его перекошенное от боли лицо. Тот кривит брови, тяжело вздыхая, пытаясь унять нервы и успокоить головную боль. Но получалось плохо, а сердце уже начинало стучать как бешеное. –Саске! - в панике кричит Узумаки, стараясь помочь хоть чем-то. Но с ужасом понимает, что все его попытки оборачиваются крахом, а когда он тянется к телефону, дабы позвонить в скорую, слышит со стороны тяжелое: «стой». Резко замирает, словно каменная статуя, и продолжает смотреть на Саске, который поднимает лицо и медленно прикрывает веки. На лбу появилась испарина, а глаза покраснели, словно у наркомана, не спящего ночами. –Саске? - тихо спрашивает Наруто, боясь усугубить ситуацию. –Все нормально, - отчеканивает Учиха и встаёт с постели, направляясь в общую ванную комнату. В то время как брюнет умывается и приходит в себя после маленького приступа, Узумаки хватает телефон и судорожно набирает номер. –Итачи? Саске становится плохо, - тараторит блондин, как только перестаёт слышать гудки. –В каком смысле? - доносится в ответ обеспокоенный голос, а потом шум на заднем плане. –Только что от боли корчился, не захотел скорую вызывать. Что это значит? –Не говори ему пока что ничего. Я перезвоню. - Слышит Узумаки быстрый голос, а после томные гудки. Что это было? Наруто даже не может описать свои чувства. Страх вперемешку с беспокойством и волнением за другого человека, не чуждые раньше. Желание помочь и облегчить боль хоть чем-то, дабы другой человек не страдал, но, вместе с тем, осознание, что здесь он бессилен. Сильно бьющееся сердце из-за неизвестности ситуации. Он словно падал в бесконечную бездну, где не мог зацепиться ни за одну веточку и продолжал лететь и лететь. Сложно представить, что чувствовал Саске в этот момент. Наверное, невероятную боль - это можно было сказать по его выражению лица. Учиха входит обратно в комнату, лицо его бледнее обычного, из-за чего его чёрные глаза казались темнее ночи. Наруто внимательно следит за парнем, в то время как тот спокойно садится на кровать и потирает глаза. Либо боль немного сошла, либо он имеет стальную выдержку и огромные силы, чтобы не показывает боль. В очередной раз. В очередной раз по его лицу ничего не понятно, видно только что что-то произошло. Но это же Учиха - он упорно будет молчать. Будет делать вид, что все хорошо, когда на деле готов умирать от боли. –Саске, все точно хорошо? - переспрашивает Узумаки. –Вполне. - Тихий голос, а после громкий звук телефонного звонка. Брюнет кривится, а после поднимает трубку, укладываясь на кровать. –Алло, Саске, Итачи мне все рассказал. Тебе опять было плохо? –Итачи рассказал? - злобный голос в ответ, который показывает все недовольство. –Как он узнал? - может, стоит это просто забыть или упустить из виду. –Это неважно. Возвращайся домой, папа не злится... –Нет. - Резкий, обрывающий на полу-слове голос. –Что? - взволнованно спрашивает Микото. –Я не вернусь домой. Чтобы с ним не случилось, как бы серьезно он заболел - ни при каких обстоятельствах домой бы не вернулся. Это уже стало принципом, а, может, и глупостью. Поставить на шахматную доску свою жизнь, ходить одними королем и ферзем, но при этом отбиваться пешками. Не вернётся он домой ни под каким предлогом, по крайней мере на постоянную основу. Нет, он не забыл свою мать, которая все детство таскала его по больницам, оберегала и пыталась защитить от страшного мира. Она, пожалуй, была единственным лучиком света в том тёмном пространстве, где он обитал всю свою жизнь. Но гордость сильнее, она не даёт переступить порог этого злосчастного дома. Он не позволит больше себе оставаться обузой - он самостоятельный человек, хоть сейчас и умирает от нестерпимой боли. –Саске, а если у тебя вновь поднялось внутриглазное давление? Что тогда? - почти срываясь на крик говорит мать. Она переживает, она волнуется. Он невесть где, без никого, сам на сам. –Я ищу врача. Только Учиха попытался возразить, как слышит быстрые гудки в телефоне. Он откидывает его на кровать и закрывает глаза. Вновь эта лишняя гиперопека, ненужная забота, которой он сыт по горло. Чувство унижения или, скорее, беспомощности. Глаза болят нестерпимо, словно в мелкие артерии прыснули воздуха, а голова раскалывается так, будто ее изнутри пробивают ржавыми металлическими прутьями. –Все будет хорошо, - он слышит тихий голос обеспокоенного Узумаки, который просто сидел и не знал, что делать. Он впервые сталкивается с подобным, да и сам Саске не захотел бы, чтобы в его личную жизнь так нагло вторгались. Он боится сделать хуже, боится даже пошевелиться, потому что Учиха может уйти. Просто встать и бесцеремонно шагнуть за порог общежития, а после пропасть на века. –Хорошо?! Нет, Узумаки, ничего не будет хорошо. Очнись, мы живем не в сказке: зрение ко мне не вернётся, и головные боли резко не прекратятся. –Вот увидишь! Мы либо найдём выход, либо создадим его сами. Злобное фырканье, а после тихий голос: –Здесь нет выхода, Узумаки. Это конец. –Да почему люди вечно бросаются из крайности в крайность?! Почему нельзя найти золотую середину?! С чего ты взял, что это конец. –Да потому что люди меркантильные твари, которые беспокоятся только за себя и свою репутацию! У меня тяжелый случай - никто не захочет браться за почти умирающего человека, дабы не уйти в ущерб себе. –Ты не прав. На земле ещё есть добрые люди! –Видимо нам с этими «добрыми людьми» не повезло, - последнее, что слышит Наруто, перед тем, как брюнет встаёт со своей кровати и идет в сторону выхода. Учиха натягивает на себя ботинки, и резко замирает, стоя спиной к блондину. Он просто стоит и молчит. –Ты опять уходишь. Ты всегда уходишь, - устало говорит Узумаки. Всему терпению есть предел, и похоже его предел уже близко. –Я не ухожу, - минутное полчанине, после чего Саске разворачивается и в упор смотрит на парня, –Я жду тебя. В голове немой вопрос, который так и не успел раздаться, потому что Наруто встаёт со своего места и идёт в сторону двери. А, может, этих вопросов целая куча, но задавать их бессмысленно - Учиха все равно не ответит. Он только проигнорирует, одарив тяжелым взглядом, а, может, даже и не посмотрев в сторону вовсе. Проще отдаться течению, плыть по нему, и надеяться, что не уйдёшь с головой на дно, нахлебавшись воды. Наруто смотрит на Саске и поднимается со своего места. Все вопросы действительно кажутся лишними, а ответы на них бесполезными. Пару усталых вздохов, и Узумаки уже спускается вниз следом за брюнетом. Без понятия, куда они идут, но так было всегда. Определенная загадочность или, скорее, неизвестность; правда, знакомая только одному Учихе. А дальше все происходило словно в тумане. Они подходят к знакомому дому, где живет семейство Учих. –И что мы тут делаем? - спрашивает Наруто, не совсем понимая смысла своего нахождения здесь. Да и если говорить на чистоту, не совсем понимал и смысла нахождения Саске. –Тут никого нет. - Распахивая дверь, кратко отвечает брюнет, словно эти слова могли прояснить всю ситуацию. В лицо бьет ощущение пустоты или одиночества, а изнутри веет холодом. Словно это место стало нежилым, хоть и постоянных жителей здесь было много. Словно вытащили частичку души из живого тела, когда этой души и так почти не осталось. Наруто следует за Учихой, оборачиваясь по сторонам и стараясь не издавать ни звука. Абсолютная тишина, только топот под ногами и нервное дыхание. А Саске был спокоен: медленно шёл по коридору, не обращая внимания на неловкость. Они заходят в комнату, которая когда-то предназначалась брюнету, и каково было удивление Наруто, когда он увидел тут изменения. Пустые полки, заправленная кровать, задернутые шторы. Одинокая гитара, что стояла у изголовья кровати, ровно стоящий стул у письменного стола. Здесь не хватало небольшого беспорядка на столе или, в конце концов, складок на постели от недавно лежащей на ней фигуры. Словно Саске вычеркнули из жизни, поставили на нем крест. Будто сюда он больше не собирался возвращаться, хотя каким-то образом он стоит прямо здесь, в этой комнате, где про него беспардонно забыли. Наруто молчит. Он даже не знает, что сказать. Лишь устало вздыхает и следит за брюнетом. Тот, жмурясь, шарит руками по столу, а после, так и не найдя искаемое, ударяет кулаком по столу. Пару минут переводит дыхание и пытается придти в себя. Позже, открывает ящик, и дотрагивается руками до пакета. Того самого, где лежали лекарства, когда-то выписанные Орочимару. Он вытаскивает этот пакет и выкладывает содержимое на стол. –Принеси мне воды. - Просит Саске, ощупывая упаковки руками и выстраивая их в одну линию. –Что? –Воды принеси. –Учиха, я тебе не служанка. –Уверен? –Идиот, - хмурясь, проговаривает Наруто и уходит на кухню вниз за стаканом воды. В это время Саске складывает таблетки обратно в пакет, а после подходит к почти пустому стеллажу, и берет шкатулку. Ту самую, маленькую, деревянную, с резьбленными узорами на поверхности и маленькой подписью снизу. Эту шкатулку ему, Саске, подарил Итачи, когда тот был ещё совсем крохой. Во тьме ночной, когда тихие шорохи пугали сильнее обычного, маленький Саске открывал ее, успокаиваясь под спокойную мелодию. Проходился пальцами по объемным узорам, трогал маленькую фигурку балерины, что без остановки кружилась в центре. Тогда он переставал ощущать себя одиноким, словно чувствовал поддержку от своего брата, когда тот был даже за километры от него. Эта мелодия была усладой для его ушей, словно небольшим напоминанием, что Итачи здесь, рядом, всегда. Но года идут - Саске вырос и теперь тихие шумы его не пугали. Он привык к ним. Знает, что никакая бабайка, которая стоит у двери, не утащит его в своё царство, и никакой домовой не задушит подушкой за небольшое неповиновение в сторону к матери. Кровожадные монстры существуют - у них две руки, две ноги, одна голова, два уха, два глаза, 32 зуба и вполне обыденный бежевый цвет кожи. Ещё раз обводит взглядом комнату и подходит к порогу комнаты, но останавливается. Что-то держит, не даёт ему возможности уйти. Он будто забыл что-то важное, действительно важное. Буквально пару секунд и Учиха подходит к ящику, выдвигает его и руками шарится по содержимому. И пока по дому раздаются неспешные шаги, Учиха уже закрывает ящик. –В последний раз. - Презрительно говорит Наруто, протягивая стакан с водой. –Ты готов? Саске выходит из своей комнаты и ждёт того же действия от Наруто, а после ощущая его присутствие рядом, закрывает дверь своей когда-то комнаты. Теперь уже навсегда.

***

Спокойствие. Пожалуй то, чего не хватало Учихе последнее время - капелька спокойствия. Возможность контролировать ситуацию, не ощущать себя в безвыходной ситуации. В первые за долгое время Саске проснулся не от дикой боли, что словно выедала мозг изнутри, и даже не от телефонного звонка, а всего лишь от лучиков солнца, что играли на его лице сквозь почти прозрачные шторы. Открытое на проветривание окно пропускало сквозь себя прохладный утренний воздух, который был наполнен запахом опавших осенних листьев и теплоты. На полу были раскиданы картонные упаковки и полу-пустые пластинки. Что-то в перемешку с чем-то - Саске и сам до конца не понял предназначение всех таблеток. А бумажка с описанием всех медикаментов уже была давно утеряна, если не выкинута со всем остальным мусором ещё в начале. Наскоро почитав описание некоторых из пластинок, он покинул это нудное дело и принял пару разноцветных кругляшков на свой выбор. Вероятнее всего, что-то оказалось обезболивающим, причём довольно не слабым, а другая таблетка чем-то на подобии антидепрессанта. Имеем, что имеем - Саске в первые за долгое время проснулся не с желанием самостоятельно задушить себя подушкой или в очередной перекур сброситься с балкона. Справа размеренно сопел Наруто. Вероятно ему было не хуже Саске, ведь сейчас на его лице красовались простые спокойствие и умиротворенность. Он тоже устал, это было видно по его темным мешкам под глазами. Хотя что он мог сделать? Но корить его было бесполезно. Он помогал, чем мог, а видеть, как от боли корчится его лучший друг оказалось не простой задачей. Да, гордость отошла на второй план, когда речь пошла о нестерпимой боли на протяжении долгого времени. И это вполне нормально, судить Учиху за стремление к жизни было нельзя. От раздавшегося слишком громко телефонного звонка Наруто вздрогнул и открыл сонные глаза, немного потирая их. Саске даже не удивился, просто поднёс телефон к уху, ожидая дальнейшего разговора с мамой. –Саске, собирайся, мы нашли врача, который готов провести операцию. - Беспокоящийся голос на другом конце провода, а после монотонные гудки. Учиха откидывает телефон, а на его лице пробегает тень раздражения. –Кто звонил? –Мать. –Что сказала? - щипцами вытягивает информацию, в надежде на продолжение этого разговора. –Чтобы готовился к каторге.