Ты. Слишком. Не. Такой.

Иван запрокинул гудящую голову и прикрыл болезненно сохнувшие глаза. Запустил в свои вихры ладони, массируя голову. Так долго он не спал нормально месяцев шесть назад. Самое важное на его плечах, на плечах Ивана. Надо найти этих хакеров. Их немного, двое, трое. Но, если этих трёх ловит лишь один хакер, пусть даже гений, дело будет идти не быстро. Это знали все, не то что знали, они и понимать понимали, хотя, что они в этом понимают? Давили, нагружали, ругали, понимаете, ругали? Они, его, того, кто сейчас сидит уже не 24 часа, а аж 47 часов и работает? За что? Нахрена он тогда работает!? Сидел бы сейчас, как Майский в буфете и пил чай, а лучше кофе, обсуждал бы себя же, который не работает, он ведь просто спит на рабочем месте, так, Серёжа? Ты ведь так жаловался Коле на него? Конечно, подслушивать плохо, но, понимаете, спать хочется нереально, организм уже спит, он вслушивается во все звуки, особенно, если слышишь своё имя. Ты просто проходил мимо, шёл умыться, глаза совсем жжёт. Так услышал это. Понял то, что нужный, очень. Очень важен для них, нужен, но. Но ты, ленивая задница, Тихонов! Ты просто можешь, но не хочешь! Ты не стараешься! Ты дрыхнешь много! Ты. Слишком. Не. Такой. Четыре слова, так мало, но ломают всё, как будто не слова, а самые настоящие снаряды. Так резануло. Где-то в солнечном сплетении тянет. Не очень приятно. Но ты потерпишь, ты умеешь. Ты можешь. Никто не виноват, все просто устали, все, ото всех… Глаза так же болезненно открылись. Ещё чуть-чуть, он уже вышел на их след. Яркий экран больно резал роговицу. Ещё чуть-чуть, пару нажатий клавишами и он найдёт их. Сузиваешь глаза, так удобней. Так лучше видно, что делаешь. Зрачки быстро прыгают по экрану. Скорость превышающая границы обычного. Пару нажатий. Ещё чуть-чуть. Он же знает. Они не специально, они устали. Как и все, как и ото всех. Ну же! Быстрее! Глаза - самый быстрый орган у человека. Но, быстро, не значит хорошо. В нашем случае, это лучшее из того, что можно приобрести от трёхдневного недосыпа. Руки, они подрагивают, трясутся. Обычное явление для того, кто не спит уже давно. Промахиваешься, не нажимаешь на нужные клавиши. И ты ругаешь себя за это. Нервничаешь. Победа так близка, но в то же время так далека. А если у него не получится? А что, если он облажается? Что если получится найти их, но ты сделал это поздно и получается, ты виновен? Да нет! Да нет же! Это не ты, это они со своим: ”ленивый!” Ты тут не причём! Здесь нет твоей вины! А может, всё же ТЫ ленивый, всё же ТЫ спишь на рабочем месте, а не они. Наверное, всё же это ты. Виновен. Виновен во всём… - Вань, ну как работа? - зайдя, спрашивает Майский. А Майский сейчас совсем не к месту. Ещё чуть-чуть и он сорвётся на этого грамилу. Либо просто упадёт. У него всё болит. От головы, до коленных чашечек. А ещё этот тупой, на данный момент вопрос, вопрос человеку, который работает не засыпая несколько дней. - Работа? Работа хорошо, отлично, шикарно просто! - повышая голос, вскипал Ваня, - особенно, если здесь стоишь ты, особенно, если над душой! Конечно работа отлично идёт, я уже третий день работаю, мне прекрасно, понимаешь, мне прекрасно! - уже кричал парень. - Так, тише-тише, понял я, понял, - пытался успокоить его Сергей, - может, поспишь, отдохнёшь? - заманчивое предложение, но для Ивана, вошедшего в игру “доделай, чего бы тебе это не стоило”, звучало слишком нагло и вызывающе. - Нет, вот ты сейчас специально, да? Это кто тут совсем недавно говорил, что я ленивый, что я сплю на робочем месте? Кто? Я что-ли? - Иван был на грани, если он так же продолжит нервничать, он просто потеряет сознание. - Вань, тише, ты весь трясёшься, давай отдохнёшь, давай, я тебя домой отвезу? - он решил пропустить вопрос, это было слишком. - Ты достал уже! Иди отсюда, не мешай мне работать! Ты видишь, я работаю, а ты мне мешаешь, уйди! - Ваня отвернулся и сел обратно на свой стул, - ты даже на вопрос не можешь ответить, трус. А ведь Серёжа даже не услышал вопрос. Для него был важнее не вопрос, а сам Иван. Выглядел он не хорошо: трясущееся руки, тёмные полу круги под глазами, покрасневшие глаза и лопнувшие в них капеляры, трёх дневная щетина, уставшее лицо. Он устал, он совсем загонялся, его любым путём надо заставить поспать, хотя бы пять часов. - Вань, я не хотел… - Вань, Вань, отвали! Вали отсюда, иди пей свой чай с Николам Петровичем, иди отсюда, отдыхай! Дай мне закончить, я так никогда не закончу с твоим “иди отдохни”, сам иди, достал уже! - Ване было неприятно сейчас что-либо говорить. А у Сергея тоже есть нервы. Он тут сейчас пытается отправить его спать, он разрешает, а этот наглый парень, Сергея это вывело из себя: - Знаешь, ты, наглый, ленивый щенок, я с тобой по-доброму, а ты! Ты ведь и в правду ленивый, я тебя спать отправляю, а ты, чтобы не работать спать не идёшь, типа бедненький такой! - Иван усмехнулся. Ваня так и знал, всё-таки, Сергей это делает лишь для себя, для того, чтобы его считали таким, хорошим и добрым. Похоже, всё-таки мир слишком гнил. - Спасибо, за правду, - выдавил из себя Иван. На его лице стали виднеться дорожки слёз. Он не выдержал, слишком сильное напряжение. Теперь главное сдержать истерику. Ему надо отдохнуть, а то весь мир скоро рухнет, он ничего не понимает. А слёзы просто текут из глаз и он всхлипывает. Как много всего за несколько дней: Галина Николаевна сильно заболела, родители подхватили лихорадку местного населения Африки, день смерти погибшей сестры, Сергей со своей “правдой”, раздражённый Николай Петрович. Всё это сказалось на нервах, а ещё бессонные три дня - слишком много всего. - Вань, ну чего ты, не плач. Прости, прости меня, я не хотел, прости, мы все устали, давай ты всё-таки отдохнёшь, пошли, Вань, давай, вставай. Подождут твои хакеры, вставай, Ваня, не плач, Ванечка, - что было дальше он уже не понимал, но он чувствовал себя лучше, ему было тепло и совсем не так плохо, как недавно… Всё ещё впереди, это только начало.. Только начало, дорогие друзья.