их краш на драко малфоя

Лёше приходится разлепить глаза, его тормошат, насильно заставляют проснуться. — Ты так миленько слюнки пускаешь, когда спишь, — над ним нависает парень. Вблизи он кажется ещё симпатичней — с идеальной аристократически бледной кожей, с подведёнными коричневым карандашом глазами. Лёша замирает и беззастенчиво пялится на красивое лицо. Оказывается, у Кирилла очень длинные ресницы, а глаза вблизи напоминают морскую вечернюю гладь. Кирилл ухмыляется, его лицо находится в опасной близости — в голову тут же лезет вчерашнее воспоминание. Сердце Леши выпрыгивает из груди, с трудом, но он вынуждает себя отодвинуться. Головой утыкается в спинку кровати. Места мало. — Что ты здесь делаешь? Кирилл поднимается с кровати, отходит. — Меня Лизка в шесть часов разбудила… — Она раньше девяти не встаёт! — А я специально будильник поставила, — Лиза выглядывает из-за двери, — Миссия выполнена, и я теперь спать пойду. Она машет рукой, а потом сбегает. Лёша тихо бурчит ругательные слова, он закутывается в одеяло и тащится в ванную, не обращая внимания на Кирилла. А Кирилл, как ни в чём не бывало, идёт следом. Лёша оборачивается и интересуется: — Ты что, собрался наблюдать, за тем, как я в туалет ходить буду? Кирилл прижимается плечом к стене, произносит многозначительное «хм», а потом всё же говорит: — Так и быть, подожду тебя здесь. Лёша с громким хлопком закрывает дверь туалета. Он включает холодную воду и подставляет под её поток голову. Мозг уже начал работать, воспоминания, чёрт бы их побрал, не забылись, как бывало у некоторых счастливчиков. Лёша отчетливо помнит и мягкие губы Кирилла, и разочарование, которое он испытал, когда его руку остановили. И обиду, ведь Кирилл ушёл, бросил его одного. — Бля-ять, — Лёша несколько раз ударяется головой о раковину, пытается выбить вопросы, которые вертятся, кружатся внутри. «Кирилл меня так отшил? Почему я вообще беспокоюсь из-за этого? Ну понравился мне поцелуй и что теперь? Кирилл-то мне не нравится. Не нравится ведь?» Время идёт, в голове бардак, а в дверь стучит Кирилл. — Эй, у тебя всё нормально? Или помощь нужна? — последнюю часть фразы он произносит с ехидством, Лёша представляет уже ставшую привычной ухмылку, которую Гречкин натянул при этом на лицо. — Выхожу! — он отключает кран, вытирает полотенцем волосы и выходит из ванной. Кирилл встречает его всё в той же расслабленной позе. — Зачем ты приехал? Лёша идёт в комнату, а Кирилл следует за ним по пятам. Со стороны они выглядят смехотворно: Лёша, укутанный в толстое одеяло, похож на маму-утку, а за ним следует его утёнок. — Лиза сказала, что мне нужно извиниться. Типа иначе меня совесть загрызёт, — Лёша останавливает и удивлённо смотрит на Кирилла, тот говорит абсолютно серьёзно, — Поэтому извиняй. — За что? — За то, что довёл тебя до слёз. — Иди нахуй, — Лёша выплёвывает это и бросается в комнату, закрывает дверь и держит её рукой. Замки в детдомных комнатах большая роскошь. — Эй, ты чего? — Кирилл пытается открыть дверь, а Лёша вцепился в неё так, будто от этого зависит его жизнь. «А может и правда зависит!» — думает он и прижимается разгоряченным лбом к двери. Хочется спрятаться, скрыться от позора. Ладно бы, если бы Кирилл извинился за то, что бросил пьяного Лёшу одного. А тут он теперь и о слёзах знает. «Прекрасно, просто прекрасно», — Лёша мысленно проклинает и Гречкина, и любимую сестрёнку. — Просто уйди! — он говорит негромко. Всё же в соседних комнатах спят другие дети. Это Лёше повезло — он в комнате со спортсменами ютится, они с утра пораньше на тренировку уходят. — Не могу! Мне Лиза потом мозги выест. — Так заблокируй её! И всё! Что за детский сад! — Не могу! Мы друзья! Кирилл с разбегу влетает в дверь, она открывается и парни летят на пол. Кирилл частично оказывается на Лёше, придавливает его ноги. — Вы друзья? — Лёша задаёт вопрос в потолок. Над ним нависает Гречкин. С глупой ухмылкой, растрёпанными волосами и сияющими глазами. Настолько красивый, что хочется его лицо испортить, украсить фингалом. — Мы друзья, — он делает акцент на первое слово. — Тогда почему ты вчера бросил меня? — Потому что иначе мы бы наделали глупостей. Глупость — вот что для него поцелуй с Лёшей. Макаров кивает, поджимает губы. По какой-то неведомой ему причине внутри разгорается жгучая обида. — Поехали покатаемся?

***

Привыкнуть к скорости невозможно. Это либо нравится тебе изначально и ты наслаждаешься видом проносящихся пейзажей, либо в ужасе держишься за ремень безопасности и надеешься, что всё обойдётся. У Лёши — второй диагноз, поэтому предложение Кирилла звучит как предложение пойти спрыгнуть с крыши. Но Лёша всё равно соглашается. И вот они летят по дороге под громкую музыку. Кирилл ещё и окна открывает, теперь на них дуют порывы прохладного ветра. — Так и заболеть можно, — жалуется Лёша. И Кирилл тут же закрывает окно, но возможности поиздеваться не упускает. — Неженка какой. Тебе точно 17, а не 60? Лёша удостаивает друга презрительным взглядом. — Куда мы вообще едем? — Я есть хочу. Заедем в кафешку. — Ты ведь знаешь, что для того, чтобы поесть в кафешке, не нужно половину Москвы проезжать? — Это особенное место, я только там ем. — И это я ещё неженка. Лёша ожидает увидеть либо вычурное, дорогое заведение, в котором одна вилка стоит дороже, чем вся его сегодняшняя одежда, или наоборот оплот бунтарства и хаоса, шумное и громкое место с выпивкой и обнажёнными женщинами, снующими всюду. Но кафетерий, в который его привозит Кирилл, оказывается до банальностей обычным, даже старомодным. В ретро стиле, в розово-зелёной расцветке, с огромной картиной павлина на стене. Кирилл подходит к столику у окна, на котором написано «забронировано», и садится за него. — Ты заранее забронировал здесь место? — Лёша садится рядом, чувствует он себя при этом нервозно. В окружении розового цвета они с Кириллом со стороны подходят на парочку — эта мысль не перестаёт крутиться в голове. — Оно каждый день забронировано, — беззаботно бросает Кирилл, — Я вроде как его выкупил, — он махает рукой, подзывает официантов, — Привет, чувак! Официанту Кирилл пожимает руку, с ним завязывается недолгий разговор, а Лёша пока внимательно изучает меню. — Мне как обычно, — говорит Кирилл. — А мне… Э-э… Зелёный чай. Лёша мысленно запоздало понимает, что не взял с собой денег, и надеется, что в карманах старых джинс завалялась мелочь, которой хватит на чай. Кирилл недоумённо выгибает бровь. — Принеси ему то же, что и мне, только вместо кофе чай. Когда официант уходит, Лёша, краснея, проговаривает: — У меня нет денег. Я не смогу заплатить. — Брось, мой батя олигарх, у меня найдётся пара лишних копеек. К тому же как я могу есть, когда ты рядом сидишь с урчащим животом, щенячьим взглядом и пьёшь чай? — О-окей. А за этим к полнейшему ужасу Лёши следует тишина. И он, как можно быстрее, пытается выдумать новую тему для разговора. — А почему это место особенное? Вроде обычное. Лёша ещё раз проводит взглядом по мятным стенам, розовым спинкам кресел, круглым лампочкам, картине… Ничего «необычного» в этом месте на первый взгляд действительно нет. Кирилл же резко становится хмурым, будто Лёша коснулся опасной темы. Возникает ощущение, что всё, на вопрос он не ответит. Кирилл вздыхает, откидывается на спинку стула, задумчивым и ностальгирующим взглядом смотрит на противоположную стену и всё же говорит: — Мы с мамой часто заходили сюда после школы. — Она умерла? — Лёша не успевает остановить выскочивший вопрос. Кирилл хмурится. — Не-а. Уехала. В Америку. В воздухе повисает невысказанное «бросила меня». Лёша не уверен, как нужно вести себя в такой ситуации, он тянется к руке Кирилла и сжимает её, подбадривает. «Как сцена из фильма», — мысленно подмечает, но не позволяет улыбке появится на лице. У одних горе в том, что родителей нет, а у других — что родители есть, как бы это странно не звучало. Но Лёша никогда не сможет понять Кирилла, лишь поддержать. — Ладно, забили. Кирилл возвращает на лицо фирменную ухмылку и начинает болтать обо всём на свете. Они обсуждают фильмы и комиксы, супергероев, машины, учёбу, планы на будущее… Они сидят в кафе, пока телефон Кирилла не начинает противно трезвонить — звонит отец. — Дела появились. Давай тебя подброшу, пошли. Кирилл довозит Лёшу до дома, оставляет его с обещанием, что завтра приедет, и уезжает. Но Кирилл не появляется в доме завтра, хотя Лёша каждый раз, как слышит мотор приближающейся машины, подходит к окну и высматривает красную ламборджини. Не приезжает и на следующий день, и на следующий… И Лёша насмехается над собственной глупостью, доверчивостью. «Друзья, как же. Ты слишком высокого о себе мнения, Лёш». Но, как бы он не пытался уберечь себя от ненужных чувств, внутри всё равно разрастается жгучая обида. И даже Лиза не спасает — Кирилл и на её сообщения и звонки не отвечает.