Его улыбка

ㅤ       Гол. Уже второй гол этого гадёныша за тайм. Счет 4:1 не в нашу пользу. Со сторон послышались аплодисменты и ободряющие возгласы. Коля выкрикнул самодовольное "Да!", расправил руки в стороны и с улыбочкой повернулся к толпе. Или только сделал вид, что к толпе, потому что через пару секунд он уже смотрел на меня своими прищуренными в ухмылке карими глазами и уверенно двигался навстречу. Вокруг стало значительно тише, как и во время каждой нашей стычки на поле. Парень подошёл ко мне на расстояние меньше полуметра и, в обычной для нас обоих манере, ухватившись за шиворот моей футболки, притянул к паре сантиметров от своего лица так, что никто кроме меня не слышал его сдавленного голоса.       — Я за тайм забил больше, чем ты за игру. Даже как-то завидно, что подобные тебе люди играют на одном поле со мной... Эх, жизнь так несправедлива, да, кэп?       Понятия не имею, почему терпел, но в тот же миг я оттолкнул Колю так, что он чуть не упал на спину. Кажется, в прошлый раз, когда я сделал что-то подобное, Каренин нехило проехался по полю локтем, пришлось даже кровь останавливать. У него определённо нет инстинкта самосохранения. Чёртов псих. Я ненавидел его так отчаянно, будто надеясь, что это не даст ему в следующую же секунду подняться с хищным оскалом на лице. Он рад, ему это нравится, он кайфует от этого, да? Конечно, да. Как самый настоящий наркоман, получивший дозу! Я сотру с его лица ухмылку, сегодня у меня получится.

* * *

      До конца всей игры я не слышал ничего, кроме звона в ушах и биения своего сердца, даже во время тайм-аута. Тренер что-то нам говорила, наверное, что нужно собраться или типа того, но я не мог делать ничего другого, кроме как смотреть на этого парня. Сегодня было напряжённо как никогда. Вся ненависть планеты собралась на этом поле. За последующие 15 минут я забил 3 гола, вырвав победу со счётом 5:6. Так как наши соревнования были любительскими, мы могли менять правила перед началом игры. У нас обычно было 3 тайма по 15 минут.       За моей спиной послышался сначала жалобный скрип, а затем и звонкий, но оглушительный удар захлопывающейся двери о дверной проём. Я даже не шелохнулся. Сколько раз мне уже приходилось слышать этот стук? Может, двадцать? Или тридцать? Или все сто? Я знаю этот балкон вдоль и поперек, каждую неровность.       — Ха, ты не представляешь, что мне сейчас выдал тренер! — бесцеремонно начал этот нахал, спиной и локтями опираясь на ржавые перила. — Говорит: "Лучше бы ты так сокомандников подбадривал, чем наших главных противников". Считай, это он так тебя похвалил. Подумать только, Матвея Рябченко считают самой болезненной занозой в заднице нашей команды. А всё благодаря мне, кэп!       "Кэп"... Уже года 3 "кэп". А всё почему? Потому что мой отец - капитан местной полиции. Как-то ко мне, весь в слюнях, вломился Каренин. Мямлил что-то про наркотики, полицию, отца... История на целую сопливую мелодраму в 30 серий. Тогда-то я и проговорился, что отец у меня с полномочиями. Всё, чего я смог добиться - пересмотр дела Коли, чего оказалось достаточно. Ничего без меня не может. Зря я это вспомнил... Меня раздражает то, что он умудрился ухмыляться даже в той ситуации!       Я повернулся к Каренину, облокотившись рукой о перила:       — Фантазии нет у тебя, да? Так и до смерти ничего не придумаешь, кроме "кэпа". Надо было тогда отца не трогать и оставить тебя сгнивать в малолетке, — со всё ещё прищуренными глазами сказал я.       — Ну ты прости, прости, что не зову тебя "окурок", — так когда-то парочка уникумов прозвала меня за то, что на одном из моих пепельных глаз небольшое чёрное пятно. Нашли сходство с бычком. Я бы посмотрел, как бы они смеялись, если им в глаз хорошенько накинули песка.       — А ты имей в виду, — всё так же, не поворачивая на меня головы, с улыбкой на лице сказал он спустя пару секунд молчания, — я тебе завистью завидую, самой тёмной, как смоль! Трава не моя была, ты это знаешь. Отцовская. Полгода не прошло, как он из кутузки вышел, а опять за своё. Треть жизни там прожил... Как только родить меня успел?... И помрёт там. Два раза сухими из воды такие люди не выходят. Он там же и в футбол гонять научился, — последнее предложение было сказано с хрипотцой, пытающейся замаскировать бесконечную грусть в голосе. Каренин повернул голову на меня, с всё той же ухмылкой, но глаза такие поникшие, что невольно начинаешь задумываться о бытие жизни. Он будто ждал, что сейчас я уйду, посильнее захлопнув дверь, но знал, что останусь здесь. И я, как и всегда, остался, молча следя за тем, как каштановые волосы развеваются на ветру, а в карих глазах блестят отражающиеся огни.       — Хорошее будущее могло у него в спорте быть, да уж, только детский характер всю жизнь преследовал, всё лёгких денег хотелось, — парень не отвернул от меня головы, как зачастую делал, когда начинал говорить. Он продолжал смотреть, словно пытаясь найти во мне ответы на свои вопросы. — А я как от Олеси узнал, что он неплохо так мяч гоняет на зоне, тоже попробовать решил. А потом всё - жить не смог без этой игры, без этого накала страстей.       Я слабо хмыкнул. Парень замолчал. Мы нередко с Колей и Олесей проводим время. Это его тётя, которая взяла над ним опекунство. Она хорошая, честно.       — Был я на одной из твоих первых тренировок, чуть не сблевал, — я подал голос.       — А сейчас, как на тренировках, сдерживаешься? — подыграли мне. Улыбка на лице снова стала весёлой.       — Конечно. Сразу после соревнований и тренировок бегу блевать.       — Не может такого быть, сразу после соревнований ты идёшь сюда.       — Ты не смей меня в этом упрекать, полторашка, сам приходишь, да ещё и первый почти всегда.       — Это когда было-то, сейчас я 170 ростом!... И на втором этаже я играю намного лучше кое-какой особи в 180. Это ты не учёл, что мне всё ещё 16!       — Малявка.       — Заткнись, окурок.       — Правда псих, да? Ещё хочешь получить?       — М?       Я недвусмысленно окинул взглядом заживающий шрам на его локте.       — А, да это пустяки. Не волнуйся, кэп, до свадьбы заживет, — эта ухмылка никогда не сходит с его лица.       — Хоть когда-то у тебя бывает другое выражение?       Каренин на пару секунд поднял руку на уровень груди и скучающим взглядом окинул свои ногти.       — Хм, кажется-а-а... Нет, — вновь посмотрел на меня, прищурив брови.       — Ты мне назло это делаешь? Нравится меня злить? — спросил я.       — Да что ты... А сам разве не такой? — промурлыкали в ответ.       Мы оба замолчали. Позади Коли солнце заходит за горизонт, так что в эти минуты оно светит ему ровно в спину.       — Сейчас кажется, будто бы твои волосы светятся... — раздаётся чуть хриплый голос. Не сразу осознаю, что он мой.       Замечаю, что парень не дышит.       — Твои веснушки на свету лучше видно. Они мне никогда не нравились, ты с ними такой красивый, зараза... — прошептал он.       Шелест.       Первая рука на периле сбоку от его бёдер, вторая ложится на шею. Губы резко соприкасаются. Лицо обдаёт промозглый ветер, кожа покрывается мурашками. Плевать. Язык бесцеремонно проникает в рот. Не вижу - чувствую, что его ноги подгибаются. Голова кружится. Он отвечает, старается забрать инициативу, вытолкнуть мой язык. Дико. Чувствую тепло чужих рук на своей шее, затылке. Царапает ногтями кожу, в ответ на что я вжимаюсь бёдрами сильнее. Почему-то воздуха не хватает. Отстраняюсь, губы обдаёт горячее сбивчивое дыхание. Позволяю себе открыть глаза. Коля смотрит на меня испуганно, а я на него, уверен, также.       Целовать парня нельзя. Это неправильно. Ненормально.       Но замечаю в его взгляде ещё кое-что. Жаждущее, пылающее, восхищённое, живое. На мгновенье кажется, что сейчас Каренин разозлится, ударит. Осознание бьёт под дых. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста... О чём я прошу? Секунда, вторая... И вот на его лице появляется улыбка. По телу разливается тепло. Такое знакомое.       — Спасибо, — хриплю я.       За что? Но он всё понимает, усмехается тихо.       — Когда меня обвинили в употреблении, у меня вся жизнь рухнула. Представил, как мы с тобой в институт поступаем, как на работу устраиваемся, как играем друг против друга... А потом понимаю - ничего этого не будет. Не помню, как бежал. Зато помню, что, когда ты дверь открыл, я не смог улыбку сдержать. Всё, чего мне хотелось - увидеть тебя. Кто ж знал, что ты шишка важная, я уже готов был того!...       — Балбес ты, — перебил его я.       — Яблоко от яблони, кэп, — наигранно вздохнул Коля.       Вижу, что он еле сдерживается, но спустя секунду заливается смехом. Я сам не выдерживаю, и вот мы уже оба смеёмся, пытаясь удержаться на ногах. Он не бросит. Что бы ни произошло.       — Всегда так улыбайся. Пожалуйста. ㅤㅤㅤㅤ