Актёры - на сцену!

Я видел лишь ее глаза, что неотрывно смотрели в мои. Глаза, в которых плескалась боль, замаскированная фальшивым счастьем. Глаза, которые я любил. Глаза, в которые я влюблялся снова. - Ты счастлива с Денизом? – простой вопрос, на который ее взгляд ответил прежде, чем она произнесла совершенно противоположный ответ вслух. - Да, Серкан, счастлива, - Эда пожала плечами, словно извиняясь за свою прямоту. Мне казалось, что она вот-вот сдастся и признается, что эти показные отношения с Денизом – всего лишь игра, в которой я должен безумно ревновать, чтобы вспомнить все, что было до авиакатастрофы. Чтобы я сам пришел к ней, умоляя принять обратно. Чтобы она отплатила мне за те месяцы, что была в неведении. Но Эда не подавала виду, что ждет меня прежнего, полностью растворяясь в своем новом «спутнике жизни», одно упоминание которого заставляло меня нервно сжимать челюсти. Глухие стуки неподалеку напомнили, что мы не одни: фитнес-центр в отдаленном районе Стамбула в этот день был полон, и соседний ринг, который был отделен от нас лишь металлической решеткой, использовался по назначению, в отличие от нашего, в центре которого сидели и пытались вывести друг друга на чистую воду «партнеры по бизнесу». Челюсть немного ныла от удара госпожи Йылдыз, которая поклялась, что это вышло случайно, но я, хоть и знал ее около месяца, не поверил этим сладким увещеваниям – она врезала мне намеренно, пытаясь вытеснить свою душевную боль, причинив мне физическую. Что ж, в этой жестокой игре она вела: 1:0. - Тогда почему ты сейчас здесь? Сидишь рядом, будто так и должно быть? – я склонил голову вбок, внимательно изучая трещинки на губах своего очаровательного спарринг-партнера, - Неужели ничего не чувствуешь? Глухие стуки боксерских перчаток заглушили тихий вздох Эды, который я успел уловить, смотря на ее чуть приоткрытые губы. Один из многочисленных локонов ее темных волос прилип к влажной щеке, что раскраснелась после нашего подобия боксерского поединка. Я позволил себе аккуратно вернуть его на место, заботливо заправив за ухо, мгновенно почувствовав сильный разряд, что принес случайное воспоминание: пассажирское сиденье рядом со мной. Она улыбается, радуясь тому, как ее волосы взмывают вверх. Эда счастливо кричит, но я не слышу что именно – автомобильный гудок заглушает ее счастье и я возвращаюсь на ринг, где карие глаза пытаются постичь неизбежное : мы половинки одного целого, что добровольно смешались с неподходящими нам случайными деталями. - Ты знаешь, что я прав, - прошептал я, опасно наклоняясь к девушке, что не отпрянула от близости моего тела, - Дениз – не тот, кто тебе нужен. - И кто же мне нужен, Серкан? – Эда наклоняется мне навстречу, и я ощущаю жар ее тела. Она чувствует то же, что и я, или боксирование – причина сбитого дыхания? - Эда! Вот ты где! – голос из моего кошмара наяву бесцеремонно разрезал то мимолетное перемирие, которое мы заключили. Парадоксально, но небольшую передышку мы получили только будучи на поле боя, где нужно размахивать кулаками в попытке выявить победителя. Но победителей не было – мы оба были проигравшими с сомнительными трофеями в лице Дениза и Селин. - Любимый! – ласково прощебетала Эда, не сводя глаз с моего лица, отчего на миг меня пробрала предательская дрожь. Она поднялась на ноги, а после обернулась к своему жениху, что ждал ее у выхода с ринга. Что ж, мимолетное осознание того, что она может обратиться ко мне так нежно, стоило прихода этого ходячего недоразумения с хвостиком. И почему у него такая странная прическа? - Ты не говорила, что приедешь сюда, - в голосе парня послышался упрек, который вызвал у меня удовлетворенную улыбку: неужели Эда не предупредила своего благоверного о том, что приедет сюда, зная, что я отправился в это место час назад, чтобы выпустить пар? Помнится, она говорила, что они все делают вместе и Дениз не отходит от нее ни на шаг…возможно, стоит проверить их союз на прочность? Определить, так ли хороша в этой игре Эда? Сможет ли она победить того, кто уже много лет прячется за маской? - Хотела снять стресс – сегодняшние переговоры были довольно сложными, - оправдалась Йылдыз, в совершенно детском жесте протягивая руки своему жениху, который с приторно милой улыбкой принялся освобождать их от боксерских перчаток. Меня бесила одна лишь мысль о том, что эти обезоруживающие улыбки, что я видел на наших совместных фото, она посылала ему. Ему, а не мне – человеку, забывшему последний год своей жизни. - Надеюсь, ты устроила ему хорошую трёпку, - насмешка в голосе Дениза сорвала мой стоп-кран, который и так держался изо всех сил в последние дни. Разговоры об их свадьбе, медовом месяце, детях – все это так раздражало и выводило из себя, что сейчас мне бы хватило простого взгляда в мою сторону, чтобы высказать этому напыщенному любителю антиквариата то, что так хотелось отпечатать на его самодовольном лице. - Может, ты покажешь мне хорошую трёпку? – скучающе поинтересовался я, сдувая невидимые пылинки с одной из своих перчаток. - Извини? – парень с непониманием взглянул на меня, явно пытаясь разгадать, что я имею ввиду, но обернувшаяся на мой голос Эда уже все поняла. Я увидел испуг в ее глазах. Она знала, на что я был способен в гневе и на секунду я отчаянно захотел услышать, что мои зашкаливающие эмоции никогда не причиняли ей вред. - Пойдем, Серкан не всерьез, - ее руки опустились на его грудь, отталкивая от ринга, где я только начинал свой бой. - Давай поговорим по-мужски, что скажешь? Один на один, ты и я, - я развел руки в стороны, приглашая Дениза на ринг, но он не спешил вырываться из мертвой хватки Эды, что молча умоляла его не поддаваться на мою провокацию, - Хотя, наверное, не стоит – не думаю, что твоя невеста мечтает увидеть тебя за свадебным столом с синяками на лице. Эда стремительно приближалась ко мне, пылая гневом: ее шаги были тяжелыми, кулаки сжатыми, а глаза полными непонимания и раздражения. Ну что, теперь чувствуешь себя в моей шкуре, Эда Йылдыз? Нравится играть в игры? Подожди, я только начал. - Прекрати это сейчас же! – процедила она сквозь зубы, подтверждая свою позицию несильным толчком в мое плечо. - Ауч! – притворно поморщился я, не испытывая ничего, кроме бескрайнего удовольствия от представшей картины, - Стало быть, ты будешь сражаться за своего жениха? – поинтересовался я с довольной улыбкой, переводя взгляд за спину Эды, где Дениз неуверенно топтался у входа на ринг, - Любишь трусов? – обвиняющий шепот, предназначенный только для нее. - Я ненавижу тебя, Серкан Болат, - шепчет она в ответ, и я понимаю, что слышал это тысячу раз. Я ненавижу тебя, Серкан Болат. Теплый вечер и ее глаза, в которых я вижу свое отражение. В тот момент мы были вместе и все, чего она хотела – услышать в ответ, что наши чувства взаимны. Они были взаимны. Были, пока мимолетное воспоминание не сгорело в гневно пылающих глазах напротив.

[Måneskin - Zitti e Buoni]

Scusami ma ci credo tanto Che posso fare questo salto E anche se la strada è in salita Per questo ora mi sto allenando

- Так что скажешь, Дениз? – я посмотрел поверх головы Эды, намеренно игнорируя ее призыв к моему разуму, - Повеселимся немного? Кто бы мог подумать, что я буду веселиться в том месте, где на протяжении долгого времени лишь механически поддерживал свою форму и предпочитал сосредоточиться на точности ударов, а не на тех эмоциях, что вызывало во мне каждое соприкосновение с боксерской грушей? Озадаченное лицо Дениза было моим идеальным представлением о снаряде для тренировки. - Почему бы и нет, - отозвался жених Эды, к ее искреннему изумлению ступая на территорию боя, что уже давно молчаливо велся между нами, до этого момента ограничиваясь лишь саркастическими выпадами и взглядами, полными гнева, - Переодевайся, жизнь моя, а мы немного побоксируем, - глаза Дениза пожирали оголенные участки тела его возлюбленной, чья кожа блестела от капель пота, выступивших за время нашей недолгой, но довольно интенсивной тренировки. Эда колебалась: ее руки все еще были сжаты в кулаки, что сминали и без того натянутые тейпы. Я был уверен - она мгновенно пустит их в ход, стоит мне неаккуратно прикоснуться к ее мужчине, что продолжал улыбаться самой приторной улыбкой на свете. Аллах, и что она в нем нашла? Красивую душу? Посмотрим, так ли она красива, когда я вытрясу ее на пол. - Будь осторожен, любимый: Серкан порой не умеет вовремя останавливаться, - брюнетка послала в мою сторону обвиняющий взгляд, после направившись в сторону женской раздевалки, перед этим не забыв подарить любимому долгий поцелуй в бородатую щеку. Надеюсь, этот поцелуй был на удачу, потому что этому жалкому подобию мужа госпожи Йылдыз она обязательно понадобится. - Какие правила? – беззаботно спрашивает Дениз, видимо до сих пор не понимая, для чего мы сейчас здесь – в центре ринга, ознаменовавшим поле боя за одну единственную вещь, что была дороже всех богатств мира – сердце той, что ненавидела меня всей душой. - Правило одно: не запачкать кровью пол, - неожиданно для самого себя пошутил я, наблюдая за тем, как мой противник довольно умело натягивает боксерские перчатки, одна из которых совсем недавно приложилась к моей челюсти. Второго шанса на это у нее точно не будет. - Тогда поехали? – уверенность, исходящая от Дениза, что разминал шею, на миг застала меня врасплох, отчего я не сразу кивнул, протягивая вперед руку, чтобы обозначить начало боя. Кулаки, облаченные в броню, соприкоснулись, и я перестал видеть что-либо, кроме издевательской улыбки напротив, которая безостановочно твердила одно и то же: «Ты ведь понимаешь, что для нее ты больше ничего не значишь?». Он молчаливо повторял это каждый раз, когда обнимал ее, целовал ее, посылал долгий взгляд в ее сторону, а она отвечала на каждый жест так, словно Дениз был естественным явлением рядом с ней. Словно он был тем, без кого она не могла дышать. Будто она всегда любила только его, а я, разрываемый случайными воспоминаниями, лишь ошибка прошлого, что напоминает о себе постоянным присутствием неподалеку. Плечо обожгло острой болью – боксерская перчатка впечаталась в меня так неожиданно, что из груди вырвался стон разочарования и противоречивой боли. Болело тело или душа? - Похоже, я веду, - в его голосе сквозил сарказм с отголосками цинизма, что совершенно не вязалось с его движениями: Дениз в своей неумелой стойке то и дело подпрыгивал на месте, словно актер в дешевом фильме про бокс. От лицезрения этой картины я не выдержал и громко расхохотался, позволяя громогласному эху распространиться по рингу. - Хотел дать тебе фору, - соврал я, понимая, что обрывочные воспоминания, бесцеремонно лезущие в мою голову, отвлекают настолько, что я пропустил удар от жалкой пародии на спортивного человека. Несколько остервенелых ударов и Дениз тяжело дышит, явно не ожидая, что наша шутливая игра на бесконечном подтексте перерастет в нечто серьезное. - Ты уже дал мне фору в несколько месяцев, - вдруг произносит он после моего удачного джеба. Я старался удерживать Дениза на расстоянии, чтобы не позволить ему перейти в атаку, но его слова породили во мне противоположное желание – выбить из него признание в нечестной игре и, если это возможно, высечь из его волосатой головы все воспоминания об Эде. По крайней мере, мне казалось, что это будет вполне честно, учитывая обстоятельства. - Не удивлюсь, если обнаружится, что авиакатастрофа – твоих рук дело, - зло выплюнул я, в момент неудачной атаки Дениза, что явно была направлена в мою голову, - Складно получилось, правда? Я улетаю, самолет пропадает с радаров, а ты, под видом благих намерений, помогаешь Эде искать меня и, как назло, совершенно не в том месте! – очередной выпад соперника был удачно контратакован моим фирменным кроссом в голову, который сегодня я использовал лишь вполсилы, - Скажешь, простое совпадение? – я заметил, что парень пытается прийти в себя, но временная дезориентация не препятствовала тому, что выходило из его рта под видом «мужского разговора». - Не вини меня в своих проблемах. Это ты поставил работу выше Эды и улетел в день вашей свадьбы, оставив ее одну, - его слова помогали запертым воспоминаниям прорываться сквозь завесу, потому что я увидел знакомые глаза в отражении зеркала, украшенного праздничной мишурой, - Ты решил, что это будет отличным решением – улететь в другую страну, пока твоя невеста будет задыхаться в ожидании твоего возвращения. Очередной замах Дениза, от которого я лениво увернулся, на миг потеряв интерес к нашему противостоянию, потому что в моей голове складывались кусочки паззла, из которого была готова лишь окантовка, заботливо собранная родственниками и друзьями. - Стало быть, ты умело помог ей с кислородом? – задыхаясь, вопросил я, в то время как мой очередной джеб не достиг цели, - С тобой она не задыхается от одной лишь мысли, что ваша свадьба – лишь грёбаная фикция? – на этот раз удар оказался удачным настолько, что Дениз не удержался на ногах и рухнул на пол, позволяя моему гневу вырваться наружу. Я не хотел помочь ему подняться – я хотел, чтобы он остался на этом полу навечно, как символ того, что игры с Серканом Болатом бывают довольно опасными. - Думай что хочешь, но одно могу сказать наверняка, - Дениз тяжело дышал, перекатываясь на бок в попытке встать,- Ты делаешь ей больно одним своим видом, и я не допущу, чтобы она снова страдала. Со мной она улыбается, а видя тебя – ее улыбка прячется в дальнем углу в ожидании, когда ты исчезнешь из ее жизни и перестанешь напоминать о прошлом. Я знал ее улыбку наизусть, потому что именно она освещала мой путь из тьмы к свету, к воспоминаниям, к прежней жизни, которую я упустил, сев в самолет. Сейчас же мы были по разные стороны баррикад, что выставили сами, боясь в полной мере почувствовать боль и обиду, что принесла моя рядовая поездка в Италию, обернувшаяся двумя свадьбами, которые вот-вот должны были случиться. Я осознавал, что делать предложение Селин на глазах Эды, что так рьяно пыталась доказать мне нашу особую связь, нечестно, но в тот момент мне было страшно потерять те остатки своей жизни, которые были заключены в знакомом лице Селин Атакан. Она была якорем, что держала меня на плаву, выхаживая в те тёмные дни в Словении, где не было места свету и размышлениям о прошлом. Я был жив, и осознание этого было единственным, что пришло в мою голову мгновенно, стоило мне распахнуть глаза в царстве гари и копоти и увидеть бескрайнее небо, между пушистыми облаками которого летел самолет. Больше не было ничего, о чем бы я подумал в первые минуты после крушения – ни мамы, ни Селин, ни тем более Эды. Я был чистым листом, на котором нарисовали последний год моей жизни так, как это виделось окружающим, забыв спросить меня, хочу ли я вспомнить? Хочу ли я вернуться? Хочу ли я знать, как причинил невыносимую боль той, что так и не успела примерить на себя мою фамилию? Хотел ли я стать тем, от кого постоянно бежал в попытках спрятаться за чертежами и папками? Хотел ли? Мощный удар пришел неожиданно: правое ухо обожгло волной жара и послышался противный писк, словно монитор жизнеобеспечения перестал считывать сердцебиение, показывая ровную полосу. Но мое сердцебиение зашкаливало, боль усиливалась, и плотину воспоминаний прорвало, накрыв меня ими, словно цунами. Я стоял перед зеркалом в костюме, что был слишком нарядным для работы в офисе или деловых переговоров. Я смотрел на свое улыбающееся лицо со стороны и не мог понять причину этой улыбки. На руке я крутил кольцо, между делом ласково поглаживая его сталь, будто этот символ вечности был для меня ценнее, чем все богатства мира. - Нет, не показывай, - сдавленно попросил я в пустоту, все еще держась за ухо, что больнее пульсировало с каждой новой секундой. Поправив пиджак, что сидел идеально, я вышел из комнаты, оказываясь в другой - более просторной и украшенной. На столах расположились композиции из живых цветов, под потолком перекатывались воздушные шары, а на стенах то и дело встречались фразы, совершенно чуждые мне настоящему, но такие знакомые мне прошлому: «любовь», «вечность», «Болат», «Йылдыз». - Не надо, перестань! – умоляюще воскликнул я, обращаясь к режиссеру моей жизни, что решил показать самый важный и самый болезненный фрагмент, отрывки которого приходили ко мне каждый день, мучительно медленно собираясь в единое целое. Она стояла перед зеркалом ровно так же, как и я пару минут назад: поправляла волосы, улыбалась своему отражению, и прикасалась к массивному кольцу, что переливалось в лучах уходящего солнца. Она была счастлива и не сразу заметила, что я наблюдаю за представшей картиной, что точно отпечаталась на подкорке моего сознания. - Серкан? – я не мог определить, кому принадлежит этот голос, потому что с каждым новым витком воспоминаний я проваливался все глубже, отмахиваясь от реальности, словно от назойливой мухи. - Сегодня вечером ты станешь Эдой Болат, - мой голос растворился в счастливых глазах напротив, которые ловили каждое произнесенное мною слово,- И мы будем вместе. Навсегда. Я почувствовал ее руки на своей груди, и девичья теплая ладонь едва уловимо содрогнулась от бешеного стука моего сердца, которое стремилось к ней, желая отдаться полностью и сказать, что она может его взять и никогда не отдавать, потому что его обладатель будет рядом. Рядом с ней. С той, кому принадлежит его сердце. Распахнув глаза, я не сразу понял, где нахожусь: картинка плыла, голова кружилась, а сердце болело от мощности полученных эмоций, которые я был не в силах обуздать. Я поверил тому, что увидел. Я подозревал, что речи Селин были лишь отпечатком ее ненависти к Эде, потому что, хоть я и не помнил последний год своей жизни, я не мог сложить воедино мнение близких о госпоже Йылдыз и мнение Селин, что являлись диаметрально противоположными вещами. И сейчас я убедился на практике, что история, так ярко описываемая моей матерью, была правдой, которая выбила почву из-под моих ног. - Серкан! – теперь я знал, что это она зовет меня. Что это она бежит ко мне, потому что я рухнул посреди ринга под натиском воспоминаний. Что это ее руки гладят меня по щекам, хоть это лицо и должно быть избито самым варварским способом хотя бы за то, что я не попытался бороться за нее и не попытался понять ее чувства, придя в офис с той, что продолжала жить в моей памяти «до» и «после» крушения. - Я помню нас, - хрипло прошептал я, стараясь закрепиться в этом моменте и не потерять сознание, - Мы были красивой семьей, - я чувствую, как на моей щеке выступила влага и не могу понять, чьи это слезы – мои или ее? Мягкие пальцы продолжали скользить по моему лицу, что исказила очередная гримаса боли от горького осознания потерянного времени. - Вернись ко мне, Серкан, - шепчет она на ухо, которое пару минут назад было атаковано ее женихом, - Вернись… Ее голос становится тише и я пытаюсь ухватиться за него, стараясь расслышать то, что она говорит дальше…но у меня не выходит. Постепенно я ощущаю ускользающее тепло ее тела, ее запах, ее слова любви, счастливые глаза, лучезарную улыбку и… - Ты меня слышишь? – я распахнул глаза ровно в тот момент, когда хлопнула железная дверь неподалеку, возвращая меня в истинную реальность, где все еще не переодевшаяся Эда стояла в обнимку с Денизом и ждала от меня, продолжавшего одиноко сидеть в центре ринга, ответа на свой вопрос, который я пропустил. - М? – я нахмурился, пытаясь отделить сон от яви, но выходило из рук вон плохо, потому что в обеих реальностях меня раздражал вечно улыбающийся Дениз, а его руки, так привычно лежащие на точеном теле Эды, нестерпимо хотелось сломать не только в моих фантазиях. Одно я знал наверняка: в действительности мое ухо не было травмировано его точным призрачным ударом. - Я спросила, ты не против, если завтрашнюю встречу с клиентом я пропущу? – хоть Эда и была на приличном расстоянии, мне все равно казалось, что я чувствую ее запах, заставляющий шлейф воспоминаний кружиться рядом с моей головой, терзаемой противоречиями и непониманием, - Хотим посмотреть зал для свадебного торжества: Дениз все так быстро устроил, что я жду-не дождусь, когда мой сон станет реальностью! Если бы ты знала, как я жду того же, госпожа Эда. Она была так счастлива, что любой другой человек мгновенно поверил бы в ее спектакль, но не я, потому что я видел ее со мной в прошлом. Видел, как мы буквально сгорали от пламени, разгоравшегося между нами от одного лишь взгляда. Дениз не был в силах погасить этот огонь так же, как и моя амнезия, благодаря которой я пустил не только свою жизнь под откос, но параллельно захватил и жизнь Эды Йылдыз. - Конечно, - безлико отозвался я, мысленно крича, что Серкан, которого она так ждала, медленно возвращается и ему хватит пары хуков с апперкотом от самого неумелого бойца на свете, чтобы окончательно прозреть, но она ничего не ответила – лишь молча кивнула, крепче сжимая в своей руке пальцы Дениза, которые вполне могли сломаться от этой неистовой силы. Они не были предназначены друг другу свыше, но и я не был пределом ее мечтаний, потому что с каждой новой попыткой Эды воззвать к моим воспоминаниям и совести, я раз за разом доказывал, что внутри меня есть лишь пустота, связанная с ее именем. Теперь же пустота наполнялась словами и жестами, но тьма, что все еще была неподалеку, была лишь напоминанием, как прекрасна жизнь, когда в нее возвращается такой необходимый свет. Их медленное шествие до двери было сродни восхождению на эшафот моей надежды на светлое будущее: ты думаешь, что впереди много ступенек и твой палач вполне может передумать, видя, как твои внутренности переворачиваются от одной только мысли о скорой казни, но хлопок двери, за которой скрылась госпожа Судьба в обнимку с другим помилованным, намекает на то, что тебе не получить прощения. - Я здесь, - тихо произнес я той, что осталась лишь воспоминанием, догоравшим с каждым словом, произнесенным вслух, - И я помню.