Care

      Очередное рутинное дежурство опять обернулось стычкой с преступниками. У Хикаге не поворачивается язык называть их «злодеями», как стало общепринято с появлением героев: эти глубоко несчастные люди давно повержены изнутри, в их глазах ничего, кроме боли. Да ещё и Предчувствие позволяет чуть лучше понять, что движет ими. Ведь… они не хотят убивать. Но Шиномори оставляет свои раздумья при себе — рядом недовольно ворчит Дайгоро, который и без него всё прекрасно знает. Увы, работа есть работа, где платят далеко не за слова, а за дело. Да и совершённое преступление прошло не бескровно: мирное население попыталось воспротивиться попытке его обокрасть, что повлекло за собой жертвы и лишнюю кровь.       Этот район выходил за пределы назначенной им территории, но предупреждённый причудой Шиномори не смог пройти мимо, хотя бы из-за проснувшейся совести. А Банджо без сомнений последовал за ним; и вместе они — два альтруистичных балбеса, что во вред себе пытаются сделать этот жестокий и странный мир чуть получше. Ну, как «мир» — хотя бы этот город.       Вообще-то, их не должны видеть вместе: Шиномори так и не озаботился тем, чтобы достать лицензию, оставаясь полным нелегалом — и как «герой», и как житель; а Дайгоро, при всех данных обстоятельствах и по зову долга, должен был бы его арестовать на месте… К его чести, в первую их встречу он попытался это сделать: правда, что такое Кнут против усиленного Одним-за-Всех Предчувствия? Хикаге легко сбежал, стараясь не слишком сильно отбиваться.       Зато потом Дайгоро засыпал его вопросами, особо не обижаясь за попорченный послужной список.       С тех пор они часто виделись, пытаясь как можно чаще «случайно» столкнуться и продолжить путь вместе. Герой и виджилант неожиданно нашли друг в друге родственную душу — и, заодно, надёжного напарника, которому не страшно доверить свою спину. И вот, спустя семь лет, они всё ещё не разошлись своими путями, даже наоборот — стали ближе. Возможно, и «слишком» ближе, постоянно пересекая все существующие грани любых видов отношений. Не то, чтобы их это волновало — да и поделиться особо было не с кем.       Хикаге искоса глянул на друга: чуть оборванная на боку куртка, прихрамывание на правую ногу. Отделался легче, чем обычно, но всё равно это вызывало беспокойство — на Дайгоро было слишком много шрамов, чтобы получать ещё больше новых.       Шиномори прячется в узкой улочке, когда приезжает полиция и забирает схваченных преступников. Ощутимо уставший Банджо прислоняется к стене, рядом с ним, едва не сползая на асфальт. День закончен, им пора бы домой. Хикаге на совершенно птичьих правах обосновался в квартире Дайгоро, куда последний пустил его по душевной доброте. Обставленные в непривычном для Шиномори европейском стиле две комнаты — слишком много места для одного жителя, который стремился заполнить пустоту внутри открытостью наружного характера. Мори не осуждает: понимает, и потому просто живёт рядом, стараясь как можно чаще мелькать в поле зрения друга.       И даже сейчас — Банджо позволяет стянуть с себя уже малость окровавленные вещи, оставляя раны на попечение Хикаге. Дайгоро упрямый: если ранение неглубокое или ничего не сломано — в жизни не пойдёт «жаловаться» врачам, справляясь со всем самостоятельно. Шиномори чуть хмурится, но молча достаёт постоянно обновляющуюся коробку с медицинскими принадлежностями — с его лёгкой руки всё заживает быстрее.       Они сразу занимают ванную комнату — с плитки отмывать красные разводы всяко легче, чем с ковров или деревянного пола. Мори тоже снимает с себя запылившуюся куртку — им бы душ принять, обоим, но сейчас не до того.       Сначала под дезинфекцию и пластыри с бинтами попадают глубокие порезы, как более опасные повреждения. Умелые руки быстро и почти безболезненно справляются с задачей, осторожно поглаживая бинты сверху, успокаивая, отвлекая внимание от неприятных ощущений. Дайгоро вполне в состоянии перетерпеть боль и посильнее, но сейчас он лишь чуть ухмыляется в ответ и сжимает в ладони мокрые от воды пальцы друга. Они с минуту держат зрительный контакт, а потом отступают — не время, да и сил нет на что-то большее, чем простые поглаживания.       Осторожный, нежный, лёгкий поцелуй — и Шиномори спускается ниже, к ноге. Лёгкое растяжение, ничего необычного и страшного. Прохладная вода уже сделала своё дело, осталось только перевязать… На лицо упали несколько жёстких светлых прядей — слишком коротких для хвоста. Хикаге сморщил нос от щекочущих его волос, но в тот момент, как он попытался потянуться к лицу — его опередили. Тёплая широкая ладонь убирает пряди за ухо и чуть гладит по щеке — не самый типичный жест от Дайгоро.       Взгляд снизу вверх — и Мори ускоряется с наложением бинтов. Закончив, он чуть улыбается — отвечает на ласку, ведь тоже не привык часто показывать эмоции. И, к нецензурному возмущению Банджо, берёт того на руки и направляется из ванной в комнату. Хикаге считает, что полностью прав, ведь при таком растяжении нельзя ходить!       Все ещё недовольный подобным обращением Дайгоро ворчит про распускающих руки куда и когда не надо, а Мори тихо посмеивается. Они садятся на их общую кровать: Банджо почти сразу же выпутывается из объятий, в которые его заключает расслабившийся Хикаге, но отползать дальше не спешит. В такие моменты они обычно пытались сбросить накопленный за день стресс, начиная с долгих нежных ласк и заканчивая активным, до искусанных плеч и синяков на бёдрах, сексом…       Сегодня же слишком многое произошло, чтобы активно проводить свободное время. Они лишь тихо лежали рядом, обнявшись и переплетая пальцы рук. Мори уткнулся лицом в шею Банджо, прикрыв глаза, тихо наслаждаясь спокойствием и слушая биение сильного сердца — это утихомиривало его постоянно беспокойную причуду. Дайгоро обнимает его свободной рукой за плечи и прижимает поближе к себе — Хикаге пусть и большой и высокий, но всё время прохладный, и постоянно замерзает ночью: и потому сам жмётся ближе к тёплому Банджо… И не то, чтобы он против.