The Pain Of Porcelain

Он должен был быть осторожнее. Он должен был знать. Никогда не доверяйте симпатичной девушке с магической силой. Мерлин наслаждался своей жизнью. У него были любящая мать и сильная магия, отточенная в течение многих лет, позволяющая им жить обеспеченно. Нимуэй увидела. Она подошла к нему однажды, шелест ее юбки заглушался болтовней людей на вечеринке, но он почувствовал ее приближение всей кожей, как и всегда, когда другой волшебник оказывался в непосредственной близости. − Научи меня, − сказала она. − Пожалуйста, научи меня магии. Так он и сделал. Научил ее всему, что знал. Он должен был быть осторожнее. Она взяла все, что ей нужно, и прокляла. Теплая плоть превратилась в холодный фарфор, и одежда плавно обтекла формы. Его тело искривилось и сжалось, Нимуэй открыла новую музыкальную шкатулку и поместила его внутрь, измененная форма застыла в балетной позе, одна ступня прилипла к небольшой платформе и уже не сдвигалась. Магия была заперта внутри него, а он был заперт внутри нового тела. И когда Нимуэй захлопывала крышку его тюрьмы, он слышал, как она тихо смеялась. Он должен был знать. Нимуэй продала его. И получила кругленькую сумму за музыкальную шкатулку с реалистично выполненным танцором и заводной ручкой, воспроизводящей Менуэт соль мажор Иоганна Себастьяна Баха. По крайней мере, мелодия была утешительной. Человек, купивший его, поставил шкатулку на витрину и откинул крышку, что позволило Мерлину смотреть на людей, слоняющихся мимо магазина. Так продолжалось некоторое время, прежде чем он понял, что с наступлением ночи может двигаться. Его тело не менялось, и нужно было принимать усилия, чтобы передвигать фарфоровые ноги, но он мог гулять и наслаждаться толикой свободы. Потом восходило солнце, и тело Мерлина действовало само по себе, идя на место в шкатулку. Одна нога поднималась и указывала кончиками пальцев на колено другой, правая рука вытягивалась рядом с согнутой ногой, а левая поднималась над головой, чтобы завершить воплощение грации. Это произошло почти сразу после того, как музыкальная шкатулка Мерлина была куплена. Изобретение было еще блестящим и новым, и успокаивающие ноты фортепиано были желанным дополнением к любому дому. Его поместили на высокую полку, подальше от хватких ручек детей, бегающих по дому, но все же в легкой досягаемости для домашней кошки. − Привет, − сказал он однажды ночью кошке Фрейе, даже не задаваясь вопросом, почему все еще способен разговаривать. − Как поживаешь? Фрейя ответила удивленным воем и упала с полки. Больше она никогда не поднималась к нему. Он был принят в круг семьи на долгое время. Был фамильной ценностью. Он прекрасно соблюдал осторожность и с удовольствием наблюдал за тем, как растут дети. Следил за изменениями моды и техническим прогрессом. Фондовый рынок потерпел крах. Мерлин не знал, что такое фондовый рынок, хотя слышал, как некоторые из членов семьи обсуждали это. Это было плохо. Экономика пошатнулась во всем мире, и Том уже работал из последних сил, чтобы сводить концы с концами, таким образом, он решил распродать некоторые вещи. Гвиневра часами плакала, когда он взял Мерлина с полки, и она прижимала шкатулку к груди так долго, как только могла, прослушивая мелодию снова и снова. Его сердце рвалось к этому ребенку, и он пожалел, что никогда больше не увидит ее, когда она, как он знал, превратится во взрослую и прекрасную молодую женщину. Он был куплен в качестве коллекционного трофея человеком, который держал крышку закрытой. Не самая сложная задача − открыть крышку изнутри, но Мерлин чувствовал себя неуютно, живя там. Человек никогда даже не играл менуэт. Несколько лет спустя он был продан еще раз. Щедрое предложение от богатого человека и обещание относиться к нему хорошо. Мерлин оказался в спальне, на туалетном столике; крышка открылась, явив перед ним прекрасную юную леди со светлыми волосами и сияющей улыбкой. − Какая проработка деталей, − ворковала она, прослеживая пальцем по фарфоровым складкам его шоколадно-коричневого пиджака. Она повернула ручку и улыбнулась, когда плавно полились звуки пианино. − Я в восторге от него, милый. Она говорила с кем-то вне доступа обзора Мерлина, но вскоре показался высокий, темноволосый человек и поцеловал блондинку в губы. − Все для тебя, моя дорогая. Это были Утер и Игрейн. Радостная пара. Влюбленная, сияющая. Игрейн никогда не закрывала крышку, и когда у нее не было дел, а по телевизору не показывали ничего интересного, садилась за туалетный столик и вращала ручку, приводя в движение цилиндры внутри шкатулки, слушала музыку и рассеянно поглаживала живот. Она была беременна. − Я собираюсь назвать его Артуром, − сказала она Мерлину в один прекрасный день, на самом деле не обращаясь к нему, но он все равно радовался. Ее живот был раздут, едва скрываемый шелковой ночной рубашкой, которая была на ней. − Доктор Гаюс уверен, что это будет мальчик, и я всегда хотела ребенка по имени Артур. Не знаю, как бы я назвала его, родись он девушкой! − Она придушенно усмехнулась и снова погладила живот. − Может быть, Елена. Или Вивиан. Тоже хорошие имена. − Она казалась такой усталой. − Но Артур звучит просто идеально. Утер постоянно находился рядом, растирая ее опухшие лодыжки и предоставляя все, к чему у нее появлялась тяга. Он осыпал ее поцелуями и подарками и настаивал, что будет сам делать все по дому, когда она выглядела немного усталой, а такой она была все время. Ее живот рос и рос. Мерлин услышал это, а не увидел. Ночь только начала наступать, но они еще не легли спать, так что он оставался неподвижным. Услышал женский вздох и стон боли, и Утер уронил тарелки, которые собирался положить в раковину. Одна из них раскололась. − Думаю, его время пришло, − выдавила Игрейн, напряжение слышалось в ее голосе. − Не тужься пока! − выпалил Утер голосом, полным паники, беспокойства и волнения. Игрейн рассмеялась. − Я еще не так далеко продвинулась, милый. Просто отвези меня в больницу. Утер согласился с этим планом, и Мерлин слушал шумные передвижения по дому. Утер надел обувь и захватил ключи, открыл двери и помог Игрейн выйти. Рев мотора − последнее, что Мерлин услышал в тот вечер. Они не вернулись на следующий день. Мерлин не думал, что роды могут так затянуться. Утер вернулся в слезах. Капли стекали по его лицу, пока он шел в спальню. Он увидел Мерлина и зарыдал, падая на колени и пряча лицо в покрывало на кровати. На стороне, где спала Игрейн. На следующий день Утер ушел и вернулся с сыном. Хнычущего мальчика, насколько знал Мерлин, звали Артур. Утер звонил кому-то, информируя о том, что у Игрейн было слабое здоровье и вынашивать Артура было слишком сложно для нее. Она умерла, держа на руках извивающегося младенца и устало улыбаясь. Похороны будут в следующие выходные. Хотел бы Мерлин прийти. Он снова увидел ребенка. Утер нес мальчика, одетого в черное, в спальню. Утер оделся и посмотрел на Артура, который, казалось, пристально вглядывался в Мерлина. Утер застыл, на стоическом лице какое-то мгновение читалось сомнение, прежде чем он подошел и закрыл крышку. Мерлин услышал, как он вышел из комнаты, забрав с собой Артура. Мотор взревел, как в ту ночь. Однажды Мерлин услышал звук отрывающейся клейкой ленты. Равновесие нарушилось − кто-то поднял его в воздух. Когда он обнаружил, что снова может двигаться, он попытался открыть музыкальную шкатулку. Крышка была прижата чем-то. Толика свободы, что у него была, исчезла. Несколько лет он пытался спать. Удавалось не всегда. Приглушенные звуки, голоса и движения, а также слабая возня вокруг него мешала. Он решил, что находится на чердаке. Однажды он услышал новый, громкий шум. Срывали ленту. Он почти увидел просветы около петель крышки, но все еще думал, что ему мерещится. Он чувствовал, что его поднимают, а потом маленькие пальчики распахнули крышку, и он увидел пухлую мордашку светловолосого ребенка. Рот Артура бы нараспашку, так что Мерлин смог хорошенько рассмотреть треснувший под давлением нового зуба один из коренных. Мерлина поставили на пол, а Артур вытащил фотоальбом. Он с любопытством листал страницы, когда из кухни раздался голос Утера. − Артур! − кричал он, чтобы его услышали. − Бегом обедать! − Минуточку, пап! − Артур попытался вернуть все на место, как было раньше, что было невозможно, поскольку пыль была потревожена, а музыкальную шкатулку Мерлина он поставил поверх вещей. Он забыл заново заклеить ее. Но Мерлин знал, что Утер сюда не придет. Слишком сильны его воспоминания. Чердак стал родным ему местом, и мышей, живших там, казалось, устраивало его присутствие. Слишком маленький, чтобы быть угрозой. А вот их желтые зубы были более опасны для его хрупкого тела. Он разговаривал с мышами, пока не понял, что хочет погладить их, ощутить под ладонями жесткую шерстку. Одиночество изводило его. Он задавался вопросом, сколько еще сможет выдержать и не сойти с ума. Если уже не сошел. Он решил, что не сошел с ума. Пока. Шкатулку снова открыли. На мгновение Мерлин задумался, будет ли это Утер, пришедший принять воспоминания о жене, оставить горе позади и начать жизнь заново. Он подслушивал споры Артура и Утера на протяжении многих лет: сын желал узнать о матери больше, а отец был слишком потрясен потерей, чтобы удовлетворить желание сына. Крышка открылась, Мерлин обнаружил, что смотрит на прекрасного молодого человека, золотистые волосы которого чуть прикрывали кончики ушей. На этот раз рот Артура был закрыт, но на лице читалась печаль, а губы кривились в грустной улыбке. Пальцами он нерешительно коснулся ручки, но все же повернул ее, полилась мелодия, и выражение лица постепенно смягчилось. Артур взял фотоальбом и сквозь слезы развернул, остановившись на фотографии, где была запечатлена она. Мерлин увидел Игрейн с сияющим лицом, одна рука покоилась на круглом животе, а другая поворачивала ручку шкатулки. Артур замялся на секунду, захлопнул альбом, взял музыкальную шкатулку Мерлина и решительно вышел из пыльного чердака. Наступила ночь, Мерлин выбрался из шкатулки, чтобы разведать обстановку. Он стоял на фотоальбоме в ящике комода, приоткрытого совсем чуть-чуть. Краешек толстовки попал в этот ящик, как бы предлагая сбежать по остальной своей части, свисающей снаружи. Мерлин находился в спальне Артура, полной беспорядочно разбросанной одежды, фантиков от конфет, плакатов, спортивных наград. Он не видел Артура, лежащего на кровати, что было просто прекрасно. Мерлин решил, что не стоит наблюдать за спящим парнем. Иногда Артур доставал Мерлина из ящика, чтобы послушать шкатулку. Фотография Игрейн стояла прислоненной к стопке домашней работы. Утер в это время бывал на работе, но часто Артуру удавалось исполнять этот ритуал, пока Утер сидел в своем кабинете. Мерлин думал, что ритуал успокаивает его так же, как и Артура. Утер узнал. Артур его не заметил, слишком занятый прослушиванием Баха, чтобы услышать тихий скрип открывающейся двери. Впервые за многие годы Мерлин увидел старика. Волосы его поседели, а лицо избороздили глубокие морщины. Мгновение он выглядел убитым горем, а потом рассердился. − Артур, − сказал он холодно, и тот быстро развернулся на кресле лицом к отцу. Они спорили. Артур обвинял Утера в сокрытии информации о своей матери, что являлось истиной. Утер обвинил сына в неповиновении и скрытности, что тоже было правдой. Разговор шел на повышенных тонах, в самый разгар спора Утер схватил музыкальную шкатулку и грохнул ее об пол. Артур вскрикнул и с ужасом уставился на сломанные петли и отлетевшую крышку. Сила удара разрушила часть цилиндров, некоторые зубчики сломались, а ручка погнулась. Нога Мерлина пошла трещинами. Он бы кричал от боли, если бы мог хоть что-то почувствовать. И видел, лежа на полу, как ушел Утер, раздосадованный и мрачный. Артур опустился на колени рядом с обломками и нежными руками поднял Мерлина. − Мне так жаль, − произнес он дрожащим голосом не Мерлину, но духу матери. Он прижал голову Мерлина к своему лбу. Будь у Мерлина слезные каналы, он бы заплакал. Как только Артур заснул, Мерлин соорудил лестницу. Не вынужденный более прятать шкатулку от отца, Артур оставил ее на столе. Поэтому Мерлин смог провести ночь за прочесыванием ковра в поисках фрагментов музыкальной шкатулки, игнорируя пульсирующую боль в треснувшей ноге. Это же всего лишь фантомные боли, а у Мерлина была важная миссия. Он знал, что у Артура появятся вопросы, но не беспокоился. Он хотел починить шкатулку для него. Ему потребовалось много времени, чтобы удостовериться, что найден каждый кусочек. Но он сделал это. Осталось лишь собрать ее. Артур уехал в колледж вскоре после того, как Мерлин начал восстанавливать шкатулку. Артур починил петли и крышку, чтобы взять шкатулку с собой в новое общежитие. Мерлин посчитал, что удача посетила его, поскольку комната была рассчитана на одного человека. Он не хотел таиться еще от кого-нибудь. Иногда он не мог работать, когда Артур садился зубрить что-то ночь напролет или работал над проектом. Или когда приводил девушку к себе в комнату, и они проводили ночь в его постели. Медленно, но верно Мерлин восстанавливал шкатулку, допустив при этом несколько ошибок. Медленно, но верно. Артур заснул за столом, готовясь к экзаменам. Мерлин слез со своей подставки и спрыгнул на деревянную поверхность стола, разглядывая Артура, уснувшего лицом на столе и прижавшего щекой ручку. Одна рука накрыла учебники и конспекты, а другая лежала на колене, пальцы часто дергались в разгар сна. Мерлин осторожно вытянул ручку из-под его щеки и надел колпачок. Когда чуть позже Артур проснулся, лишь тоненькая синяя полоска виднелась в уголке рта. Он починил музыкальную шкатулку. Потребовалось много времени и сумасшедшие кражи клея, но Мерлин сделал это. Он был почти уверен, что все отлично заработает, но был только один способ это выяснить. Он дважды проверил состояние соединенных зубчиков гребенки, затем подошел к заводной ручке. Она все еще была согнута, поскольку у Мерлина не хватало сил вернуть ей прежний вид, но должна была работать на отлично. Он начал крутить ручку и в ночной тишине стали растворяться плавные звуки пианино. Не будь нагрузка на фарфоровое лицо так велика, Мерлин улыбнулся бы. Он вертел ручку, позволяя мелодии длиться и длиться, убеждаясь, что никаких сбоев или резко звучащих нот слышно не было. Он так заслушался, что не уловил момент, когда Артур проснулся, подошел к столу и замер, изумленно уставившись на него. − Что за черт... − Артур осекся, с силой провел по лицу ладонью и усиленно заморгал. Мерлин замер, музыка резко прервалась, и он взглянул на Артура, который уставился на него во все глаза. На минуту воцарилась тишина. − Ты спи-и-и-шь, − прошептал Мерлин, нелепо размахивая руками для усиления мистического эффекта. − Возвращайся в кровать. − Я почти уверен, что все это реально, − медленно произнес Артур, но ущипнул себя на всякий случай. Дернулся от боли и затряс рукой. Мерлин понял, что Артур убедился. − Нет, ты точно спишь. Просто сон ну очень сложный и правдоподобный. Ты спишь. − Слушай, я сам решу, снится мне это или нет! Не пытайся пудрить мне мозги, ведь я видел все с самого начала. − Что? Артур испустил раздраженный вздох, провел руками по лицу и медленно повернулся к нему спиной. − Ладно, как тебе угодно. Я возвращаюсь в постель, потому что слишком устал, чтобы решать, сошел я с ума или нет. Мерлин смотрел, как Артур доковылял до кровати и свернулся там, бормоча что-то себе под нос. На всякий случай он вернулся обратно в шкатулку. На следующее утро Артур подошел к музыкальной шкатулке и повернул ручку. Бах заполнил уши Мерлина, а слова Артура разрезали тишину: − Это был не сон. В течение дня Артур пытался поговорить с Мерлином. Он бы и ответил, но солнце еще не село. Артур был настолько этим раздосадован, что игнорировал факт существования Мерлина, погрузившись в домашнюю работу. Мерлин хотел поговорить с ним. Как только наступила ночь, Мерлин потянулся всем телом, прежде чем спрыгнуть с платформы. Артур краем глаза уловил движение и выронил ручку, глядя на шедшую в его сторону фарфоровую фигурку. − Я могу двигаться только ночью, − пояснил Мерлин, пожав плечами. − Часть проклятия. − Конечно, − с трудом сглотнул Артур. − Так, − Мерлин устроился в уголке эссе Артура. − Есть вопросы? − Я все еще пытаюсь уложить в голове тот факт, что магия существует. − Не волнуйся, мне тоже понадобилось время, а ведь я родился с этим. − Я вот думаю, может, тебе попробовать убить себя? − О, вот здорово, такое я еще не пробовал, давай посмотрим. Вдруг получится? − Нет необходимости в таком сарказме, Мерлин. − Придурок. − Балерина. Мерлин улыбнулся, фарфоровое лицо сияло. Артур улыбнулся в ответ. Артур застонал и ударился головой о стол, в бессвязных стонах проскальзывало что-то о сложном проекте и вытекающих через уши мозгах. Мерлин засмеялся и спрыгнул на стол. Он похлопал Артура по щеке, утешая, но тот застонал еще громче. Не требуй это огромных усилий, Мерлин закатил бы глаза. Вместо этого он начал играть на музыкальной шкатулке, наблюдая за Артуром. Эффект был мгновенным. Артур расслабился, успокоился и пять минут спустя поднял голову. − Ты знал мою маму? − спросил он, сложив руки вместе и устроив на них подбородок. − Да. В некотором роде, − ответил Мерлин, все еще вращая ручку. − Я никогда не разговаривал с ней, но она говорила со мной. Не как сумасшедшая, а просто "Я-хочу-поговорить-с-кем-то-неживой-объект-вполне-подойдет". − Я предполагал, что она не была психом, − фыркнул Артур, Мерлин мог поклясться, что он расслабился. − Она много говорила о тебе. И была уверена, что ты можешь стать великим человеком, и сама хотела быть матерью, заботящейся о каждой мелочи твоей жизни... Мерлин рассказывал Артуру все, что знал о Игрейн, в течение нескольких часов, так что Артур прикрыл глаза и удобнее устроил голову на руках. Мерлин прекратил рисовать на краешке листка бумаги, когда Артур, задремав, сонно вздохнул. − Я скучаю по ней... − пробормотал он, и Мерлин мрачно постучал по кусочку карандаша, который держал в руке. − Я тоже... − Брось, Артур. Я никогда не мигаю. − Так ты маг?.. − Артур, я думал, мы это уже обсудили, − рассмеялся Мерлин. − Заткнись, я собираюсь разобраться с этим, − Артур посмотрел на него, но мягко, по сравнению с другими его взглядами. − Как я уже говорил, − продолжил Артур, − ты маг, знаком с другими магами... − Волшебниками. − Волше-е-ебниками, − протяжно произнес Артур. − Ты встречал их, может, и не так много, но они существуют. Теперь, − сказал он, выпрямившись в кресле и усмехаясь в лицо Мерлину, − кто сказал, что мы не сможем найти одного для снятия проклятия? Мерлин задумался на мгновение, склонив голову. − Полагаю, они должны быть сильными, чтобы разрушить магию Нимуэй, но это возможно. − Прекрасно! − заулыбался Артур и подпрыгнул от предвкушения. − Начну поиски завтра же! − И как ты собираешься сделать это? Артур закатил глаза, услышав недоверчивый тон Мерлина, и откинулся в кресле. − Моя кузина балуется новомодными викканскими* штучками. Я могу распространить новость через нее. Мерлин не знал, сработает ли, но ведь это был его шанс. К тому же, трещина в ноге беспокоила его уже несколько дней. − Не волнуйтесь, Мерлин, − Артур улыбнулся, как будто прочитав его мысли. − Все будет хорошо. Моргана оказалась красивой леди с темными волосами и поразительной фигурой. И еще она явилась без приглашения. Поэтому, когда она показалась в общежитии однажды днем, Артур издал громкий вопль и чуть не свалился со стула. − Моргана! Что ты здесь делаешь? − Я пришла взглянуть на твою проклятую фигурку, − вызывающе произнесла она. − Ты просил меня помочь, не так ли? − Мне нужен колдун, который разрушит заклятие, − прошипел он, глядя, как она плавно подходит к столу. − Я − все, что тебе нужно, − просто ответила она, протягивая руку, чтобы прикоснуться к Мерлину. Когда ее пальцы сжали прохладный фарфор, Мерлин почувствовал электричество, проходящее сквозь его маленькое тело. Спрятанная глубоко в тюрьме тела собственная магия реагировала на магию, струящуюся по венам Морганы. Хотелось плакать, когда она отняла руку. Слишком давно он не чувствовал подобного. − Что ты имеешь в виду? − Я имею в виду, − закатила глаза Моргана, присаживаясь на кровать Артура, − что я − маг, провидец, и знаю, как развеять чары, наложенные на Мерлина. Артур замер, глядя на нее. − Я никогда не говорил тебе его имя. Моргана ухмыльнулась и пошевелила пальцами. − Магия. Я видела, как можно снять проклятие. Артур прищурился. − Докажи. − Задумай число от одного до десяти. И произнеси сейчас вслух. − Сто двадцать семь лет, − сказали оба одновременно. Артур прищурился и потребовал больше доказательств. Так продолжалось некоторое время. Наконец, в наличие способностей у Морганы поверили, и она встала, поглядывая то на брата, то на Мерлина. − То, что я сейчас скажу, может напугать вас, но уверяю, что это самый быстрый способ избавить Мерлина от проклятия. − И что это? Мерлин боялся пропустить хоть слово. − Ты должен сломать его. Артур захлебнулся на вдохе и вскочил на ноги. Моргана продолжила: − Сломай его. Брось об стену, раздави книгой, не имеет значения, как ты сделаешь это. Тебе нужно сломать его. Они спорили до тех пор, пока сосед Артура по общежитию не постучал в дверь, чтобы утихомирить их. Моргана восприняла это как знак, что пора уходить. И на прощание бросила фразу: − Если ты не сделаешь это, он никогда больше не будет счастлив. Мерлин не был уверен, обращалась ли она к Артуру или к нему. − Я не смогу сделать это, − сказал Артур, как только наступила ночь. Мерлин посмотрел на него и подошел к краю стола. − Я не смогу. Что, если не сработает? Что, если это убьет тебя? − Тогда я умру. Артур, я был жив в течение сотен лет, и, хотя было бы неплохо умереть от старости обычным человеком, для меня не будет трагедией умереть здесь. − Зато для меня − будет... − пробормотал Артур, слишком тихо, чтобы его услышали. Но Мерлин услышал, залез на открытую ладонь Артура и стал успокаивающе поглаживать его большой палец. − Я верю ей, Артур. Моя магия просто чувствовала это. Артур сжал ладонь вокруг фигурки, не сильно, поддерживая. − Что, если это не разрушит проклятие? Если ты останешься жить, разбитый на острые осколки? − Тогда ты соберешь меня заново. Буду своего рода Шалтаем-Болтаем. − Немного похоже на сказку, не правда ли? − Артур печально фыркнул. Мерлин вздохнул и обнял палец Артура. − Есть истории, в которых принц превращается в зверя, и он должен попросить принцессу отрубить ему голову. − Сейчас сказки кажутся мне болезненнее, чем были в детстве. Мерлин ободряюще улыбнулся ему. − Обезглавливание не является актом насилия. Речь идет о доверии. Принцесса должна доверять принцу достаточно, чтобы сделать это, и акт доверия разрушает проклятие. − Я люблю Моргану, но сложно довериться ей в этом... − Тогда не доверяй ей. Поверь мне. Поверь мне, когда я говорю, что это сработает. Ненадолго воцарилось молчание, Артур уставился на фигурку в руке и принял решение. Он вздохнул и сжал Мерлина немного жестче. − Я верю тебе. Мерлин расслабил тело, руки и ноги, приняв знакомую позицию, когда Артур переложил его в другую ладонь. Но он закрыл глаза, когда Артур отвел руку назад. Через мгновение он врезался в стену. Сила удара сломала его руку, голову, грудь. И без того хрупкие ноги превратились в осколки, и все кусочки тела падали, падали, разрушаясь, измельчаясь. Обломки фарфора стали пылью, которая расползлась разноцветным туманом по ковру Артура. Тогда Мерлин почувствовал. Себя, тело, с которым появился на свет. Рубашку и брюки, касающиеся спины, которой он лежал на жестком полу. Случайные пряди волос, щекочущие уши, и воздух, проникающий в легкие. Он мог провести языком по нёбу и вдохнуть запах дезодоранта Old Spice, которым пользовался Артур. И это было замечательно. Мерлин открыл глаза и увидел над собой Артура, который нежно огладил его скулы, вынудив потянуться за собой, за лаской. Прикосновение горячих губ почти отключило Мерлина от реальности. С тихим стоном провел он руками по золотистым волосам Артура, пальцами цепляясь за пряди, и притянул к себе поближе. Мерлин с трудом оторвался от него и пробежался пальцами по подбородку Артура, губам, шее, поверх рубашки, впитывая ощущения, которых был лишен так долго. Артур стал целовать шею Мерлина, когда послышался звук урчащего желудка. Оба рассмеялись, сумасшедшие от радости, Артур помог Мерлину встать на дрожащие ноги и добраться до кровати. Они устроили небольшой пир, съев кусок свинины с пряными специями, чоу-муйн*, суп с вонтонами* и выпив много пива. Они сидели на кровати и смотрели телевизор, Мерлин сменил свою одежду на тренировочные штаны и футболку Артура. Они прижимались друг к другу, сплетая пальцы так часто, как бы успокаивая себя, что все происходит на самом деле, что Мерлин не собирается исчезать. Они уснули в объятиях друг друга и проснулись таким же образом. День провели улыбаясь, целуясь и светясь от счастья. Мерлин взглянул на Артура, вернувшегося с занятий, голова все еще слегка кружилась из-за вращения на стуле. Артур улыбнулся и поприветствовал его поцелуем, но вскоре заметил музыкальную шкатулку, стоящую открытой на столе. Фотография Игрейн, нежно потирающей живот и крутящей ручку шкатулки, покоилась на возвышении, где раньше был Мерлин. − Я думаю, так правильно, − пояснил Мерлин, головой прижимаясь к животу Артура. Он почувствовал, как Артур сделал глубокий вздох и стал круговыми движениями потирать его руку. − Это прекрасно, − ответил Артур, Мерлин улыбнулся в рубашку. И это действительно было так. _____________________________ * Викка − западная неоязыческая религия, основанная на почитании природы. (Подробнее в Википедии). * Чоу-муйн − китайское рагу из курицы или говядины с лапшой. * Вонтоны − клёцки полукруглой формы, которые в китайской кухне обычно кладут в суп с лапшой. Их заправляют не только мясом, но и грибами сянгу и стеблями молодого бамбука.