На следующий день после вечности

Заветная ампула наконец была в его руках. Крохотный кусочек стекла, внутри которого переливалась на свету золотистая жидкость, тёплая и сияющая как солнце, дарящая надежду на то, чего он жаждал больше всего на свете. Так долго... Уэйду Уилсону было плевать, какой ценой он достал эту ампулу, содержащую ключ к его безвозвратной смерти. Ничто не имело значения, и он равнодушно прошёл к выходу по чавкающей под ногами крови. Оставалось решить, сделать укол сразу или выполнить напоследок какое-нибудь желание. Всем полагается последнее желание. Даже таким, как он. Когда он выбрался наружу, яркий свет резанул старые глаза, и он хрипло выругался. К чёрту это всё, он ведь собирался сделать всё сразу! Теперь, когда долгожданная свобода была так близко, боль, к которой он привыкал так долго и которая с годами становилась всё сильней и сильней, казалась невероятно раздражающей, зудела под кожей, напоминая о своём обещании не оставлять его никогда. Да сколько можно! Скоро уже всё закончится, можешь успокоиться хоть ненадолго?! Но боль не успокаивалась. Никогда, сколько бы он ни просил её об этом. Сгорбившись и опустив к земле конец стилизованного под старину изогнутого меча, он смотрел на ампулу в своей руке. Сразу или потом? Сделать что-нибудь напоследок или нахрен всё? Одна мысль подспудно бередила его подсознание, которую он тщательно давил долгие годы, иногда отпуская её на волю и наслаждаясь острой болезненной тоской. Эта тоска была почти такой же острой, как тогда, когда Человек-Паук только умер. Сколько ему тогда было? Девяносто восемь?.. Девяносто девять?.. О, Уэйд сделал всё - иногда даже против его воли, - чтобы продлить жизнь ему насколько было возможно, но не получилось даже ста лет. Ха! Капля в море... Шикла смеялась над его жалкими попытками продлить жизнь дорогого ему смертного. И где теперь та Шикла? Сдохла всё-таки в итоге! Уэйд рассмеялся хриплым смехом, больше похожим на карканье. Элли не смеялась, но и её больше нет. Кейбл же смотрел на его попытки с покровительственной снисходительностью. Старый хрен его даже не ревновал. А что с них взять, с чёртовых путешественников во времени... По дряхлому телу Дэдпула прошла крупная дрожь, он стиснул ампулу в сухих корявых пальцах. Путешествие во времени... Ведь ничего же не изменится, если он ненадолго заглянет назад в прошлое? Он никогда не позволял себе этого раньше, чтобы не разрушить ту временную линию, в которой Человек-Паук сумел прожить почти век, но... Но ведь это его последнее желание... Он будет очень осторожен, очень-очень-очень... Острое желание нарушить свой же запрет заставило сильно сжать веки, под ними запрыгали огоньки и яркие блики. Просто увидеть его напоследок, и всё... - Кейбл, с тебя одно путешествие в прошлое. Он сам не заметил, как достал и включил древнее средство связи, которое приходилось держать в руке и тыкать пальцами в экран. Из-за проклятой регенерации ему не удалось как всем нормальным - ха! - людям вставить себе в голову чип и радоваться жизни. - С чего мне тебе помогать? - недовольно спросил Кейбл, ответивший почти сразу. - Последнее желание. Ты обещал. Последовала пауза. - Точно последнее? В этот раз ты уверен? - Да. - А не будет, как тогда, когда ты... - Нет. Ещё одна пауза. - Дам тебе ещё один день на раздумья. - Я уверен! - Один день, - внушительным тоном повторил Кейбл. - Встретимся завтра, я скину координаты. * * * - Не будешь по мне скучать? - спустя сутки, проведённые в искусственной коме - а он хорошо натренировался и умел составлять бронебойные коктейли так, что время в коме можно было рассчитать практически до минуты - с кривой ухмылкой спросил Уэйд у Кейбла. Тот был таким старым, что и сам бы никогда не вспомнил, сколько ему лет, но по-прежнему крепко и уверенно возвышался над ним. - Уверен, я с тобой ещё не раз пересекусь, - спокойно ответил Кейбл. - Никогда не понимал прелести жизни в линейном потоке времени. - А какая разница? - пожал плечами Уэйд, и потрёпанные шмотки на несколько размеров больше колыхнулись на его тощем как скелет теле. - Прыгай туда-сюда, не прыгай, один хрен живёшь из своего прошлого в своё будущее. - Но сейчас тебе есть разница. - Сейчас есть, - кивнул Дэдпул. - Я хочу увидеть его. Попрощаться ещё раз. Кейбл смотрел на него сверху вниз, то ли с сочувствием, то ли со снисхождением. - Что ж, будем считать, что и меня тоже ты захотел напоследок увидеть, - едва заметная улыбка на мгновение мелькнула на его губах и тут же исчезла. - Что передать тебе, когда я в следующий раз тебя увижу? Уэйд замолчал, щуря подслеповатые глаза на закат над океаном, полыхающий на половину неба справа от них. Старый придурок, похоже, решил выбрать для последней встречи какое-нибудь романтичное место, и не придумал ничего лучше обрыва с открывающимся видом на закат над бескрайней гладью Тихого океана. Красно-оранжевые разводы облизывали всё небо жадными языками, полыхая и делая глазам больно, оставляя в них резь. Солнца уже видно не было, у самого горизонта цвет словно стекал вниз, собирался и становился густо-насыщенным, красным как кровь. На такой цвет всегда было приятно смотреть. Кейбл молчал, ожидая ответа, слышно было только плеск воды внизу и голодных крикливых чаек, которые на его памяти трижды вымирали на этом загаженном берегу и трижды снова выводились из одному Богу известной дыры. Эти зубастые "чайки" были не особо похожи на тех, что были здесь раньше, но какая разница? - Что когда-нибудь это кончится. Всё заканчивается, обязательно. Надо только потерпеть, - ответил Уэйд сквозь зубы. Потерпеть. Осталось совсем немного. О, сколько раз он себе это говорил... Сколько раз терпеть становилось совершенно невыносимо, но ему приходилось снова и снова. Хватит. - Хорошо. Приступим? - спросил Кейбл и кивнул на стоящий неподалёку небольшой космолёт, который Уэйд только что угнал. - Да. Уэйд занял место пилота, Кейбл втиснулся рядом. - Прямо отсюда или взлетишь? Подумав мгновение, Дэдпул покачал головой. - Отсюда. Не хочу терять время. Кейбл лишь хмыкнул, затем запустил машину времени, и космолёт с двумя пассажирами пропал с обрыва, будто его там никогда и не было. * * * Шум Нью-Йорка оглушал. Оставив космолёт в подворотне в режиме невидимости для остальных, Уэйд вышел на одну из улиц и замер, оглядываясь по сторонам. Такой шумный транспорт... Он и забыл, что когда-то люди делали транспорт словно специально лишь для того, чтоб тот шумел и исторгал клубы удушающего дыма. И шумные люди, которые просто идут по улице, ничего не боясь. Пусть не боятся, пока могут. Блестящие солнечными бликами здания, уходящие вверх, выглядели так старомодно, что Уэйд даже умилился на секунду. Впрочем, ему было глубоко наплевать на эти здания, если бы не один конкретный человек, испытывающий к высоткам нездоровую любовь. Он здесь ради него. Но сначала нужно привести себя в подходящий вид. Ему не обязательно было вспоминать, где он делал свои схроны в этот период - да он бы ни за что и не вспомнил, как бы ни старался. Достаточно было спросить себя, где бы он сделал схрон, будь ему это нужно сейчас, как ответ возник моментально, и Уэйд направился в нужную сторону. Проникнуть внутрь своего старого... хотя в настоящее время относительно свежего схрона не представляло проблемы, и уже скоро Уэйд сменил свои неряшливые тряпки на новенький красно-чёрный костюм с полным комплектом оружия, подсумками и катанами. Он скучал по ним. Именно таких давно уже не делали, а все свои катаны он давно или сломал, или потерял. Под костюм, правда, пришлось напихать разных тряпок, чтобы он не обвисал на нём как на скелете, что сразу бы его выдало. Покрутившись и оглядев себя со всех сторон, Уэйд остался почти доволен. Не идеально, умный и наблюдательный человек сразу заметил бы неладное, но Паучок в молодости не особенно блистал интеллектом. Уэйд под маской с нежностью улыбнулся воспоминаниям. Кто с достаточным уровнем интеллекта стал бы летать в обтягивающем трико по всему городу, снимая бабушек с деревьев и переводя котят через дорогу? Или наоборот?.. А, неважно. Чёрт, как же давно это было... Город казался таким чуждым, странным, и вместе с тем невероятно знакомым, будто он уезжал на пару лет, а теперь вернулся. Он помнил, на какой крыше Человек-Паук любил обедать, и это было совсем рядом. Люди вокруг него словно находились за стеклом, шли и разговаривали, машины ехали и гудели, словно только друг для друга, а не для него. Он плыл сквозь толпу, не замечая её, и толпа обтекала его, не пытаясь взаимодействовать с чужаком из иного времени. Даже небо далеко-далеко наверху казалось недостаточно ярким, будто бы затянутое дымкой. А солнце... Бросив на него взгляд, Уэйд потряс головой и потёр заслезившиеся глаза прямо через маску. Все вопросы с Солнцем - потом. Лифт - древнее механическое чудовище, боже, они даже ещё не изобрели антигравитацию! - медленно дотащил его до самого верха исполинской блестящей башни, которые так нравились людям в это время. Ручка двери, ведущей на крышу, легко поддалась, он мягко открыл её и ступил наружу. Впереди, на самом краю крыши, спиной к нему сидел парень в красно-синем костюме. Уэйд остановился на месте, руки задрожали. Небо над его головой внезапно стало ярким-ярким, просто ослепительным, а потом пропало; и небо, и крыша под ногами, и дверь за спиной, весь мир пропал, осталась лишь эта спина, острые локти, голова в маске, закатанной до носа. Парень повернул голову и спросил: - Чего крадёшься? Думаешь, я не услышу? - Я не... - голос подвёл, засипел, и Дэдпул не договорил, лишь делая вдохи и выдохи через сдавленное горло и ткань маски, от которой он успел отвыкнуть. - Привет. Тяжёлый день? - с ноткой сочувствия спросил Человек-Паук, испуская долгий вздох, откидывая голову назад и откладывая в сторону надкусанный буррито. - У меня тоже. За одно утро сразу три ограбления банков подряд! Это что, флешмоб какой-то? Флешмоб?.. Уэйд нахмурился, припоминая смысл дурацкого слова, которого он не слышал уже целую вечность. И вообще, речь Паучка казалась странной, и акцент какой-то такой, устаревшего английского... И голос, этот голос! Паучок просто жаловался на тяжёлый день, но у Уэйда словно ножом в кишках кто ворочал. - Кстати! - Паук выпрямил спину и повернулся к Уэйду всем корпусом. - Ты не в курсе происходящего? Может, эти ограбления - звенья одной цепи? Дэдпул помотал головой, не в силах произнести хоть что-то. Он не думал, что будет вот так... так... - Ты в порядке? - спросил Паук, внимательно разглядывая его, затем склонил голову набок. - Ты выглядишь не так, как всегда. - Просто... Выдалась трудная неделька, - ответил Уэйд, стараясь не сипеть и не кряхтеть. - Уже к вечеру не останется и следа. - Хорошо. Паук похлопал ладонью по краю крыши рядом с собой, развернулся опять спиной к нему и взялся за свой обед. - Извини, я бы захватил два буррито, если бы знал, что ты будешь тут. - Ничего, я сыт. По самое не могу, - пробормотал Уэйд, на негнущихся ногах приближаясь к Паучку и про себя молясь, чтобы тот не услышал скрип его коленей. Паучок хмыкнул на это замечание, привыкнув к его расплывчатым ответам и не пытаясь расспрашивать, что именно он имеет в виду. Усевшись рядом с Человеком-Пауком, Уэйд одновременно ощутил восторг от того, насколько он близко, и сожаление от того, что теперь не видит его целиком. Взгляд его сосредотачивался то на пальцах в перчатке, снимающих жирную бумагу со становящегося всё короче буррито, то на губах, между которых то и дело мелькал язык, слизывая соус, то на мышцах плеча и предплечья, перекатывающихся под тонкой тканью костюма при каждом движении рук. Он не мог сосредоточиться на чём-то одном, потому что тогда терялось всё остальное, а он не мог себе этого позволить. Паук сидел и беспечно болтал в воздухе ногами, но через какое-то время перестал и заметно напрягся. - Ты точно в порядке? - спросил он, доев и отряхнув руки. Повернул голову и уставился на него сквозь линзы маски. Уэйд не видел его глаз, но ощущал пристальный взгляд. Я просто так сильно скучал по тебе, что ты даже представить себе не можешь, проговорил Уэйд мысленно, а вслух спросил: - С чего ты взял, что что-то не в порядке? - С того, что ты даже ни разу не пошутил за всё это время. Пошутил? Точно. Да-а-а! Он же всегда отпускал глупые, неуместные и иногда неприличные шуточки, когда в этот период жизни пересекался с Паучком. Он и позабыл об этом. Стоило бы попытаться пошутить, но как, если ему хотелось выть и биться головой о бетон от отчаяния? Зачем он сюда пришёл, зачем? От этого только больнее! Он думал, ему достаточно больно для того, чтобы прекратить наконец уже это всё, но вот они, новые вершины боли, о которых он не подозревал раньше. О чём ему шутить? О могиле Питера Паркера, за которой он ухаживал потом ещё двести тридцать четыре года, пока её не погребло под оползнем во время землетрясения? О том, что недогадливый Паучок даже в самом конце так и не понял, зачем этот назойливый болтливый Уэйд Уилсон продолжает отираться рядом и помогать? О том, чего ему стоило смириться с его смертью и отпустить, не пытаясь исправить прошлое? - Если ты будешь заставлять людей шутить тогда, когда им не хочется, то на своих похоронах ты будешь в гордом одиночестве. Паучок усмехнулся, а Уэйд вспомнил, как стоял тогда у могилы, в которую опускали иссушенное тело одинокого старика, и кроме него самого там были только двое ребят с лопатами и скучная тётка из администрации дома престарелых, в котором он и скончался. - Да ладно тебе, - Паук ткнул Уэйда локтем в бок, и тот охнул от неожиданности, хотя удар и был смягчён слоем тряпок, добавленных для объёма. - Ладно, мне пора! Вытянув руки вверх, Паучок потянулся аж до хруста, потом вскочил на ноги, поправил маску. - Уже?.. - Уэйд растерянно смотрел на него снизу вверх. - Ага, грабители сами себя не арестуют. А жаль. Давай, увидимся! - Человек-Паук поднял уже руку, чтобы выпустить паутину, но замешкался, снова внимательно оглядел сидящего на краю крыши Дэдпула. - Ты точно не хочешь мне ничего сказать? Только то, что я любил тебя всю свою жизнь, люблю сейчас и буду любить всегда, мысленно проговорил Уэйд, качая головой. Нельзя говорить этого вслух, чтобы не изменить прошлое. - Ладно. Если что, можешь меня найти. Пока! Твип, и через миг Паучок исчез с крыши, нырнув в бездну под ногами, моментально проглотившую его. Он принадлежит этой бездне, этому воздуху, наполненному светом, шумом, перьями дерущихся голубей, смрадом от машин, криками жертв и преступников, но не ему. Никогда. И особенно - не сейчас. Уэйд вздрогнул, очнувшись от наваждения. Он хотел встретиться с ним напоследок, он и встретился. Лучше бы он этого не делал. Господи, Питер... Такой молодой, такой живой, такой настоящий, что в это просто не верилось. Стукнув себя кулаками по коленям, он глухо завыл, потом зарычал. Зачем, зачем, зачем! Всё, хватит. Теперь уж точно, с него хватит. Хотелось взять и сброситься вниз, но это только замедлит его путь к цели, поэтому он поднялся и пошёл к распахнутой двери, передвигая ставшие неподъёмными ноги. Снова древний лифт, снова шумная улица, которая теперь ощущалась лишь как раздражающая помеха. Он едва нашёл нужный переулок, в котором оставил свой космический кораблик. Извини, приятель, билет в одну сторону. Вытащив из-за своего сиденья сумку, он порылся в ней и достал шприц и заветную ампулу с золотистым раствором, который выключит его регенерацию. Вот она, мечта всей его жизни. Руки почти не дрожали, когда он набирал в шприц жидкость из ампулы, когда вколол небрежным движением себе в локтевой сгиб на левой руке прямо сквозь ткань костюма и нажал на поршень. - Только подействуй, пожалуйста, - прошептал он. Включив двигатели и не снимая маскировки, он взлетел прямо с места и свечой взмыл в небо. Перегрузка вдавила в кресло, стало трудно дышать. Уже началось или ему кажется? Выставив курс сразу, на случай, если ему станет слишком плохо, он откинулся в кресле и принялся ждать. Он даже не стал выглядывать из окна и провожать взглядом Землю, чей округлый бок медленно уползал вниз. Зачем? Он уже попрощался с кем хотел. Оставалось совсем чуть-чуть подождать, и это всё закончится. Наступит покой и благодать... * * * Маленький кораблик, блестящий в окружающей черноте, стремительный, с острым носом, подлетал всё ближе к Солнцу. Он умел очень быстро летать, так что не прошло и часа с момента старта с Земли, как он оказался совсем близко к огромному сияющему невероятно горячему шару. Не нужно было добираться даже до него самого, плотный поток излучения от него поджарил кораблик вместе с пассажиром ещё на подлёте, распылил и превратил в поток фотонов. * * * Грабители банков в этот день, похоже, решили побить все рекорды. В памяти Питера смутно зашевелились какие-то ассоциации, но воспоминания подкинули ему лишь картинки из сериала, в котором злодей по имени Мориарти согласно своему зловещему плану организовал сразу волну ограблений. Не хватало ещё ему такого преступного гения, тут бы с обычными разобраться. Город далеко внизу продолжал своё бесконечное движение, никак не меняясь от того, что кто-то там пытается присвоить чужие денежки, а кто-то, наоборот, старается их остановить. После четвёртого за всё то же утро ограбления Питер остановился перевести дыхание и подумать, что делать дальше. Лучше крыш для подобных перерывов ничего придумано не было. Он вернулся на ту же крышу - она всё равно была рядом - но Дэдпул уже ушёл. Внутри кольнул миг сожаления - зря он, наверное, не выпытал, что случилось. Видно, что Уэйд был не в порядке, но тот отнекивался, и Питер не стал настаивать. Ладно, он спросит в следующий раз. Питер закатал маску, чтобы подышать нормально, свободно, а не через ткань. Всё-таки иногда это утомляло. Многие герои носили частично открытые маски, и это, конечно же, было удобней. Немногие из его коллег понимали мучения Человека-Паука из-за этого мешка на голове. Вот Дэдпул понимал. Питер улыбнулся, зажмурился, запрокидывая голову назад и подставляя открытую часть лица тёплым лучам весеннего солнышка. Оно приятно оглаживало щёки и подбородок, лучи будто ластились, делясь теплом и лаской. Вроде бы мелочь, короткий миг отдыха, а настроение поднялось. Тепло с щёк исчезло, Питер раскрыл глаза, разглядывая небольшую тучку, закрывшую солнце. Как некстати! Что ж, перерыв окончен, нужно возвращаться на патруль.