О письмах, которым суждено было сгореть в огне

****

Привет, Макс! Я сегодня был у нашего штатного психоковырялщика, мне Алексей Павлович посоветовал, а Катька пропихнула. Так вот, рассказал я ему все о нас, ты уж прости, мне нужно было кому-то выговориться. Так вот, психолог сказал, что мне нужно все отпустить (будто сам я об этом не знаю) и что стоит начать письма тебе писать. И сжечь потом, как бы попрощаться, я ведь не успел. Только жечь я не буду, ты уж прости. Люблю и скучаю. Навеки твой Ромка.

****

Привет, Максим! Сегодня уже третье число, восемь месяцев с тех пор, как тебя не стало. И я даже поругать тебя не могу за такое глупое самопожертвование, потому что оно не было таковым. Все, что ты делаешь делал, имеет смысл. Все, что ты делал, не было глупым. Люблю и скучаю. Навеки твой Ромыч.

****

Привет, огонь моего сердца! Ребята спрашивали сегодня, чего это я такое пишу. Отвечать страшно, а еще страшнее, что залезут, прочитают, смеяться начнут. Ну ты знаешь, я как всегда. Знаю я, что не начнут, им тоже тебя не хватает. Мне первостепенно, конечно, но и им не меньше. Мы твои узелки так до сих пор и не отвязываем, это для нас как оберег какой-то. Эти бумажки — единственное почти, что у меня от тебя осталось, Макс, у всех нас, потому и не убираем. Ты нас охраняешь незримо. Только вот от этого не легче никак. Все я жду, что ты вернешься, улыбнешься этой своей фирменной, и обнимешь. Хотя бы рядом встанешь — мне уже достаточно будет. Лишь бы ты был жив, Макс. Лишь бы. Люблю и скучаю. Навеки твой Роман Романыч.

****

Привет, Максим Шустов! Представляешь, меня сегодня Лексей Палыч сказал, что у нас, считай, отпуск небольшой намечается. Это радует, конечно. Только вот как мне отдых без тебя, Максим? Кажется, будто я как и при жизни усталым был, так и мертвым усталым буду. Так к тебе хочется, а тебя нет. Только фотка эта на стенде дурацкая. Фотка есть — а тебя нет. Не смешно ни капли. Больно. Чаще стал вспоминать "наше место" за взлеткой. Приходить туда боюсь, все думаю — приду, остановлюсь, и тебя вдруг увижу. Кудри эти твои невозможные, глаза. Всего тебя, в общем. Боюсь этого очень, потому что мне, вроде как, тебя отпускать надо, а я все больше привязываю. Вчера приснилось, будто мы с тобой живые, оба едем в деревню какую-то. Так и не понял куда ударение, "Тóпи" или "Топú", но это и не важно. Главное, ты там живой был, улыбчивый. За руку меня держал, говорил много. Всякого. Потом я проснулся, еле слезы сдержал на самом деле. Сон ведь на самом интересном оборвался, я тебя целовать полез. Ладно, мне бежать уже нужно, помочь мужикам! Люблю и скучаю. Навеки твой наивный дурак Ильин.

****

Привет, Максимилиан! У меня тут как бы отпуска третий день, решился я все-таки смотаться в город. Ничего нового, все старое и неинтересное. Подумываю, как вернусь, сходить к "нам". Странно, что я все еще называю ту поляну нашим местом, но разучиться не могу. Или не хочу. Стоит, думаю, психолога навестить, показать записи. Или нет, ведь я, по идеи, должен сжигать их. Помнишь, ты рассказывал, как хотел бы со мной на разводные мосты посмотреть? Сходил я в общем. Без тебя только, но это не имеет значения, ведь мосты эти твои — глупость. Как только не скрипят. Ничего романтичного. Или у меня просто подходящего партнера не было? Думаю, все-таки, что второе. Еще заглянул в ту шавермную, которую ты мне советовал когда-то. Вкусно очень. С тобой, я уверен, было бы вкуснее, но что имеем в моем случае. Там еще такой мужчина смешной был, на тебя похожий чем-то. В картузе и в кожанке! А рядом с ним пацан еще, белобрысый и в очках. Вроде обычные прохожие, а вроде и примечательные. Странно. Без тебя я вообще на все вокруг внимание обращаю. Скоро нужно будет возвращаться к работе, а я и рад. Вот глупый, да? А мне одна забота — думать и вспоминать поменьше. Прошу больше работы, ребята ругаются. Сережа так прикрикнул на меня в последний раз, что все желание почти отбило помогать. Костя его осадил, что тот даже извиняться прибежал, представляешь!? У Пети все с Зоей отлично. Такой малыш у них смешной. Зоя как к нему приезжает, так я сразу к ним, ребенка понянчить, и им времени наедине дать. Отдаю свою любовь этому чуду, вот. Без тебя все как-то серо, мне не нравится. А с крошкой на руках уже полегче будет. Что-то я расписался, рука болеть начинает. Пойду спать лягу, а то уже за полночь перевалило. Ты бы ругался на меня наверное, но тебя ведь больше нет, правильно? Люблю и скучаю. Навеки твой Ромашка.

****

Привет, Шустов! Встретился с мамой. А она мне знаешь, что выдала? Спросила, мол, сыночка, а когда ты себе уже девушку найдешь? Я от такой наглости чуть не подавился. Может, она и права, конечно, но я-то точно знаю, что у меня теперь только ты. Каждый раз, прежде чем сделать что-нибудь, я думаю, а что бы мне Макс на это сказал? Это уже помешательство наверное, но не важно. В общем с мамой я рассорился крупно, даже не объяснил в чем дело. Стыдно теперь до дикости, стоит написать, или позвонить, — ты бы сказал, что лучше позвонить, потому что так душа к душе почти, — да извиниться. Ты и не рад, наверное, за меня вовсе. Думаешь, что жизнь идет, а я на месте замер. Да, замер. Замер, Макс. Тебя все жду, жду. А тебя все нет и нет. Но это ничего, я парень терпеливый. Пойду маме звякну, прощения попрошу, да объясню что к чему. Люблю и скучаю Навеки твой Рома.

****

Привет, Максим Никитич! Пиздец, уже год тебя почти нет, а ощущение, что ты вот-вот вернешься. Придешь из своего зала с гитарой наперевес. Ощущение, будто мы не летали в Карелию, ничего у нас не горело, а главное, что ты жив. Кольцо то ношу, которое ты мне из проволоки соорудил на одном из вылетов. Ношу, как дурак, остальные так говорят, по крайней мере. Но мне все равно, Макс, все равно. Главное, что это от тебя. Так ты еще больше ощущаешься, будто ходишь все где-то поблизости, дорогу найти не можешь. А еще я все чаще думаю о смерти в последнее время. Ты не пугайся, я с собой ничего не сделаю. Помнишь, мы тогда клялись у палаток? Я своих клятв не нарушу, никогда. Я ни то что жить, я за нас обоих буду радоваться и плакать, Макс! За меня все боятся до сих пор, трусятся, когда в пекло лезу. А мне что? Я как ты хочу, к тебе хочу. Ты меня там вообще ждешь? Надеюсь, что да. Стыдно мне потом будет за все те глупости, что я тут творил, но это ничего. Главное с тобой и к тебе. Поскорее бы. Люблю и скучаю. Навеки твой Ильин.

****

Привет, Максим Никитович Шустов! Ты мне опять сниться начал. Глупостью было заводить вот это, то, что я пишу сейчас. Старые раны бережу, а выкинуть не могу. Не прав был психолог, мне уже не помочь. А снится мне, что ты зовешь. Руку тянешь, улыбаешься так, красиво. И солнце позади. Мне к тебе ладонь протягивать страшно, вдруг не ты вовсе? В конце же ты шептать всегда начинаешь. Что рядом, что со мной всегда, что тоже скучаешь и ждешь. Говоришь, что встретимся скоро. Грустно так, но не это главное. Какое скоро, Макс? Когда это скоро будет? Люблю и скучаю. Навеки твой Ромчик.

****

Привет, Максон! Я, как ты понял, в часть вернулся. Раньше положенного, но ничего. Мне работать не помешает. Расслабляться в нашем деле — это не хорошо, так ты мне всегда говорил, а, Макс? Новеньких завезли. Один такой настырный, все лезет и лезет. Противно. Спрашивает, когда можем увидеться, да погулять. Про поляну, — нашу поляну! — рассказывает. А я не хочу с ним туда, я с тобой хочу, Макс. Еще и имя у пацана дурацкое, на "Ф". Я не запомнил, оно мне и не нужно. Я, кажется, навсегда только твое запомню, Максим. Я ему отказываю, жду, когда устанет. Но молодой же, ему кажется, что все по плечу! Идиот, и я таким был, да? Ты помнишь? И что ты думаешь? Спрашивает, чего я недоступный такой. А я ведь только твой, Макс! Твой же? Как вообще такое спросить можно было. Я ему в последний раз ответил, что у меня парень есть, Максим. Он на меня посмотрел неуверенно, но кивнул. Не поверил, наверное, а может за дурачка счел. Но это все равно. Ладно, пойду я. Поесть нужно, а то уже два дня без еды. Ты бы ругался. Конфеты бы свои предлагал. Ты представляешь, я их килограммами беру. Ем, тебя вспоминаю, какого это, с тобой целоваться. Яблочный привкус. Ем их и плакать навзрыд хочется, но я держусь. Мама говорила, что слезами, только души мертвых бередить. Люблю и скучаю. Навеки твой Ромочка.

****

Привет, герой нашего времени! Ты мне сегодня приснился, сказал, что вот-вот обнимешь меня, сказал, что теперь нас никто не разлучит. Ну и воображение у меня, да? Сну я и рад, и нет, вроде. Просыпаюсь, только больнее становится. Но это ничего, я перетерплю. Ты всегда говорил, что я у тебя сильный малый. А парниша тот отстал, я думаю, с ним ребята поговорили. Они мне не скажут, да я и не спрашиваю. Зачем? Вот такие вот дела. Алексей Палыч говорит, что скоро вылет у нас будет. Надеюсь на это. Давно не летали, но это и неплохо, вообще-то. Без тебя полет уже не тот. Так и хочется за руку тебя взять, посмотреть, ты ж всегда напротив. А теперь я только взглядом впираюсь в эти узелочки да бантики твои, и мужики на меня так смотрят грустно. Хорошо, что ни слова не произносят, молчат. Так даже лучше. Люблю и скучаю. Навеки твой Роман Романыч Ильин.

****

Привет, дорогой мой! Нам сегодня таких новостей занесли, ты не поверишь не поверил бы! Сказали, что если полетим в место, где пожары раз за разом вспыхивают — нам потом больше заплатят, как компенсацию за опасную работу. Ну, оно и так ясно. Мне ребята все попытались разъяснить, потому что я не слушал, о своем все думал. Завтра объявят куда направимся. Я сегодня вечерком собирался прогуляться, да так и набрел на наше место. Интуитивно? Может быть. Там трава подросла, теперь чуть выше лодыжек мне. Там свободой пахнет, а еще тиной немного. Я послушал концерт лягушек, без тебя, честно сказать, уныло и совсем не интересно. Но я как представил, что ты подпеваешь, подыгрываешь, сразу получше стало. На поляне, когда тебя нет, прохладно. Холодно, я бы даже сказал. У меня на душе такое ощущение, не спокойно. Так перед твоей гибелью было. Я немного боюсь, вдруг, одного из ребят потеряем, или того хуже самого Алексея Палыча. Как же мы тогда без него? Костик справится, я уверен, Сережа ему подсобит, все мы. Главное, чтоб не переругались два наших заместителя. Без тебя на вылетах я не могу уже. Не с кем ночью поболтать, не с кем в обнимку спать, разве что с бревнами да ветками. Тебя и гитары твоей жуть как не хватает. И не только на пожарах, даже в обычной жизни. Почему ты погиб? Зачем, Макс? Я так ненавидел твою жертвенность, и не зря, видимо. Посмотри, куда она привела?! Нас обоих, Максим. Я без тебя уже не вывожу, мне страшно, мне больно. Я уже плакать устал, кажется, будто голова вот-вот лопнет. Ты бы мне сейчас сказал, чтобы я спать уже шел, от недосыпа голова и болит. И прав бы ты был, Макс. Во всем и всегда. Я пошел. Завтра отпишусь куда летим! Люблю и скучаю. Навеки твой Ромыч

****

Привет, Макс! Представляешь, а мы опять в Карелию. Те же места горят. Я как вернусь еще тебе напишу. Люблю и скучаю. Навеки твой Ромка.

****

После этого вылета Ильин больше не возвращается. Никогда.