Профессор

      У Альберу с учебой никогда никаких проблем не было. Альберу всегда знал то, что ему знать положено и три тома никому не сдавшейся литературы сверху. Альберу копьем владеет превосходно, дальше восьмерки из мишени не выходит. Ссор и драк никогда не устраивает.       Альберу является идеальным учеником. Кроме одного «но». Его стратегические воззрения ни капли не сходятся с преподавательскими.       Не то, чтобы Альберу не понимал, как перемещать войска, куда отправлять королевский гарнизон, где нужна конная гвардия, а где, наоборот, никто из-за необычайных зон той местности не нужен. Альберу просто мыслил по-другому: никак не доказано и ничем не обосновано, не проверено на опыте и, следовательно, не так как правильно. Он валит гребаную «военную стратегию» уже в третьей академии.       -Что с тобой не так?       Таша вздыхает тяжело, взгляд куда-то в книгу переводит, от плитки шоколада мелкий квадратик отламывая. Она всегда ест сладкое, когда беспокоится.       -С ними не так, не со мной.       Таша вздыхает еще раз, взгляд не поднимая на него глаз серых, уставших.       -Я обещала твоим родителям, что позабочусь о тебе. Может, я где-то совершила ошибку? Ты так не думаешь?       Альберу кривится. Он так не думает, потому что Таша сделала для него слишком много, столько, сколько он не может себе даже представить. И то, что она чувствует себя так из-за него, заставляет сердце пульсировать болью легкой его крови.       Таша была той, кто забрал Альберу из рук своих друзей, но из рук его умирающих родителей. Таша была той, кто смогла вырастить его и дать ему все, в чем он когда-либо нуждался. Только благодаря ей он может считать себя человеком. Его темные волосы и глаза, его серая, неестественная для людей кожа, больше не внушают ему отвращение и страх быть не тем, быть отвергнутым и быть презренным.       Он выстроил себе крепость: лучшего никогда не тронут, кем бы он не являлся, но вот глупость: стратегический план этого мира — бить по его слабому месту.       -Я подала документы в центральную Академию Королевства Роан. Там, вроде, принц обучается.- Альберу вздрагивает от этой неожиданной новости.- Если даже там, преподы будут не теми, то тебе придется основать собственную Академию, чтобы удовлетворить меня.       Шоколад тает между кончиками ее пальцев, и он видит тот самый веселый блеск в ее блеклых радужках, что он боится упустить каждый раз.       -Да, я обещаю.       Таша уголками губ улыбается и ничего больше не говорит.

***

      Альберу мнется, Альберу настолько роскошные коридоры непривычны, потому что другие города хоть и пытаются показать свое превосходство, но со столицей сравниться не могут. Потолки кажутся слишком высокими, кабинеты слишком огромными, а мебель дорогой слишком, и от всех этих лиц высокомерных, но умных и, на удивление, разумных становится не по себе.       Он смог перевестись сюда только благодаря оценкам. Посмотрев же на пункт «военной стратегии» в его досье, директор только улыбнулась: у вас все получится.       Альберу с полигона бежит на историю, с истории на картографию, с картографии на основы алхимии, пока снова не возвращается на полигон. Он знакомится с каким-то странным Чхве Ханом, с которым на удивление просто общаться.       -А что у тебя по стратегии?- он лезет издалека к своей больной теме, чтобы понять, к чему готовиться.       Чхве Хан отчего-то жмет губы и взмахивает деревянным мечом так сильно, что манекен теряет благополучно одну из рук. Альберу вздрагивает нерешительно.       -Прости, наверное, не стоило спрашивать.       -Нет, все в порядке,- Чхве Хан осматривает вмятину на искусственном лезвии недовольно,- у меня по ней что-то между «удовлетворительно» и «хорошо».       Альберу не знает, что сказать, чтобы от этой ямы свернуть подальше. Она явно не нравится его собеседнику, но Чхве Хан продолжает, видимо, желая сделать так, чтобы Альберу все правильно понял.       -Понимаешь, я хорош скорее, как воин, чем командир, но в военной академии посчитали, что, будучи обычным воином, я растеряю весь свой потенциал.- Он пальцы смыкает на рукояти.- Поэтому в основном я учусь ауре меча и его мастерству, а не теоретической части.       Кажется, Альберу начинает понимать, что Чхве Хан имеет в виду.       -Чтобы меня отсюда не выгнали и я обучился этому искусству, наш профессор всегда ставит мне «хорошо» вместо натянутой «удовлетворительно».       -Тебе это не нравится.       Чхве Хан раздраженно зачесывает челку назад.       -Нет. Я каждый раз пытаюсь дотянуть себя до отметки, которая у меня стоит, но ничего не выходит. Профессор же называет это «вкладом в будущее» и «той самой стратегией, в которой ты не можешь разобраться».       Альберу выпускает смешок, заставляя нового друга недоуменно посмотреть на него в ответ. Чхве Хан даже меч возвращает в стойку, подходя ближе.       -Ты понял?       Он кивает головой, повторяя про себя слова неизвестного преподавателя.       -Я уверен, что в будущем ты и сам поймешь. Поэтому не злись так сейчас.       Альберу улыбается в ответ на нахмуренные глаза Чхве Хана. По крайней мере, с таким мировоззрением у его нового профессора не должно быть проблем, чтобы и для Альберу сделать исключение, верно?       Он вполне мог оценить себя, как «еще один вклад в будущее их великого королевства».

***

      У него были принципы и исключения из них тоже, поэтому опоздать этому чудесному преподу по стратегии на пятнадцать минут он уже позволил. Проблема заключалась в том, что это были вторые пятнадцать минут, которые активно близились к третьим.       Непунктуальный стратег, даже звучит смешно. Альберу хотелось уже узнать его имя, потому что любая информация о профессорах дальше этой академии не выходила по вполне целесообразным причинам, что даже подтверждалось. Иными словами, нельзя выбрать себе занятия, опираясь на статус, знакомства и наличие богатства.       Это было, по сути, достаточно необычное заведение. Знать имена всех, но не узнать конкретное, пока не увидишь лицо. Достаточно странная стратегия для пресечения коррупционной протекции.       Альберу слышит, как опускается ручка двери, и взгляд застывший свой переводит на фигуру худую и бледную с чертами аристократическими, жестами дерганными, багровыми волосами и красными провалами вместо радужки. Губы узкие и искусанные, пальцы тонкие в кривых шрамах, синяки тушью размазанной нехваткой сна растекаются под глазами.       Альберу чувствует, как образ битый врезается остаточными волнами в его грудь, оставляя там бесчисленные осколки своего существования. Сердце сжимается позорно, пытаясь от них спрятаться.       Пиджак черный с плеч падает на широкий стол, опрокидывая стакан с карандашами на разложенные бумаги, и Альберу замечает на нем погоны с эмблемой чертовой Королевства Роан.       Он знает этого человека, человека с пустым взглядом смотрящего в сторону аудитории, руки-плети сложившего на груди и всем своим телом навалившегося на стол.       Он знает этого человека, выигравшего войну, вытащившего на свет темных эльфов, подарившего свободу некроманту и дружащего с драконами.       Он столько читал о нем, столько о нем слышал. Даже сейчас, когда Империя и весь Северный Альянс были повержены, он не покидал своей должности, в любой момент готовый сделать все, что угодно «ради спокойствия».       Главнокомандующий Кейл Хэнитьюз.       Альберу мог поклясться, что ни за что не провалится у этого преподавателя.

***

      Кейл Хэнитьюз оказался странным. Совсем не таким блестящим, не таким подавляющим и не таким захватывающим дух. Кейл Хэнитьюз выглядел обычным, очень уставшим и надтреснутым где-то за пределами человеческого взгляда.       Но Альберу слушал и понимал с легкостью все то, что приходилось у предыдущих профессоров множество раз переспрашивать. Он отвечал на вопросы с простотой и беззаботностью, ни разу не заглянул в план работы, учебник или карту. Кейл Хэнитьюз воспроизводил любые данные по памяти, и Альберу не мог разобраться в том, насколько это пугает и восхищает его одновременно.       Альберу хотел узнать, узнать больше, прочувствовать больше. Альберу хотел, чтобы этот взгляд отравленный проскользил по его лицу, чтобы эти едкие губы ему улыбнулись, и Альберу сделал шаг вперед.       -Извините.       Он дождался, пока в аудитории никого, кроме них двоих, не останется. Кейл на ветви черно-желтые смотрит, цепляясь зрачками за низкие тучи.       -Ты что-то хотел, Альберу?       Альберу вздрагивает: о нем уже знают, его заметили, запомнили его голос.       -Я хотел спросить, где ошибаюсь.       Кейл не поворачивается, Кейл выглядит отсутствующим целиком, и голос его звучит сквозь терпкую пелену, хриплый, слегка надрывистый. Он где-то читал об этом: «главнокомандующему приходилось кричать через все поле боя, он должен был быть услышанным».       Альберу в тот момент этим был поражен. Разве главнокомандующий, участвующий в сражении, не настолько же редок, как и король, покидающий трон ради битвы?       -Нигде. Почти. Тот дополнительный отряд с левого фланга явно был лишним, но вреда он не принесет, особенно если привезет с собой провизию и медикаменты. По крайней мере, я так думаю.       Альберу смотрит на чужую спину хрупкую, слегка сутулую и одинокую. Альберу удивленно вскидывает подбородок.       -Откуда вы знаете про мою проваленную работу?       Кейл медленно к нему разворачивается, смотрит из-под длинных ресниц внимательно.       -Я ее запросил. Или мне не надо знать, какого ученика я собираюсь обучать? Тебя вышвырнули из трех академий, мне хотелось узнать за что.       Он видит странную тень улыбки в кровавых глазах. Альберу делает шаг назад.       -Вы радуетесь?       Кейл пальцами проводит по изгибу губ, ведя к обветренным кончикам, проверяя себя на выражение эмоций скрытых.       -Конечно. Если бы тебя столько раз не завалили, разве ты бы оказался здесь?       Альберу хочет спросить, но не решается.       Рядом с вами?

***

      Таша плачет радостно, втирая кулак в его макушку, когда видит первый зачет по «военной стратегии». Альберу посещает каждое занятие, впитывает каждую его секунду и наблюдает.       Кейл Хэнитьюз странный.       Нет, он идеальный преподаватель, идеальный стратег и идеальный главнокомандующий, но сам Кейл Хэнитьюз странный.       -С ним что-то не так?       Чхве Хан проглатывает откушенное яблоко, следя за взглядом друга, пялившегося прямо на препода. Профессор же мирно спал, подложив под голову документы.       -Понятия не имею. Он разве не сам по себе такой?       -Какой?       -Ленивый.       Альберу выпускает смешок, но беспокойство не пропадает, это что-то иное, что-то за гранью, за гранью истории, книг и его возможностей. Кейл Хэнитьюз за гранью его понимания.       -Но разве это похоже на лень? Больше выглядит так, будто он умрет, если не поспит.       -Может, ты и прав. Говорят, что все те древние силы, которые он использует, создают огромную отдачу.       Альберу смотрит на невинного Чхве Хана, понижая до едва заметного голос:       -Ты имеешь в виду, что продолжает что-то происходить?       -Всегда что-то происходит.       Альберу недовольно поджимает губы: почему его профессор должен брать сверхурочные?       -Потому что он не только твой профессор?       Он бурчит недовольно что-то на вопрос Чхве Хана, потому что видимо ляпнул вслух нечто слишком собственническое.       -Неважно.       Альберу снова взгляд на Кейла переводит. Чхве Хан только пожимает плечами и к яблоку недоеденному возвращается.

***

      -Профессор Кейл!- он кричит ему сквозь весь коридор, надеясь, что остановить его еще успеет, но главнокомандующий в очередной раз уверенно глухим притворяется, делая сквозь открытые двери шаг во двор.       Альберу не отстает, вылетая за ним на улицу и уверенно направляясь в сад. Не то, чтобы он следил за своим преподавателем, он просто иногда проходил мимо или ему приходилось идти в ту же сторону. Поэтому Альберу знает, что больше вина тридцатилетней выдержки, Кейл любит спать в тени деревьев в теплый сумрачный вечер.       Отблики листьев еле заметные бегут по коже, и он сворачивает на тропу одинокую, где трава лишь слегка примята шагами поспешными. Ветер легкий и мягкий скользит по запястьям, когда он в сторону одного из деревьев смотрит.       Кейл расслабленно валяется на собственном пиджаке, закрыв глаза. Тусклый солнечный свет ободками яркими режет кожу, узоры неясные стелит по истонченным губам и векам сомкнутым. Пряди красные ожиданием осенним разметались по лицу бледному. Вокруг тишина, перед дождем не слышно пения птиц, не слышно ничьих голосов, только ветер спокойный в шелестящей траве.       И Альберу садится рядом, улыбаясь неловко. Он отстал всего на минуту, но профессор уже успел задремать, укрытый с головой парящим сырым воздухом.       -Заболеете же.       Альберу решает, что еще один пиджак лишним не будет, и накидывает собственный на худые плечи. По сравнению с безмятежностью, выласканной спокойствием в тонких чертах Кейла, стратагема возрождающегося феникса казалась чушью. Он бы никогда не смог подойти к такому человеку первым.       Иногда Альберу не знал, что делает. Он вел себя неестественно, неправильно, от других отлично. Альберу беспокоится о профессоре собственном, и это больше, чем обычная человечность.       Уже не преданность.       Он вглядывается в серое полотно, скользящее вниз над горизонтом закатным, окрашенное в оранжевый топкий. Где-то вдалеке огонь вместо дождя слезами жгучими спадает в землю.       Альберу к Кейлу разворачивается, Кейл смотрит на Альберу.       -Я...       Сердце из груди исчезает, теряется в пустоте. Он задыхается от этого сонного нежного взгляда, наполненного внутренней ясностью, как искра где-то среди тонн сажи, так и недогоревшая.       -Все нормально.       У Альберу краснеют глаза и пылают уши. Волнение ударами хлесткими сбивает ритм сердцебиения. А Кейл только улыбается слегка, когда капля первая дождя врезается колко в щеку.       -Тебе просто стоит вырасти, ты понимаешь?       Альберу может только кивать, сливаясь с далекой солнечной пеленой.       Понимает что?

***

      Альберу уверен, что никогда не был глупцом, но проходит два неполных года, прежде чем он вспоминает тот вечер снова и начинает что-то осознавать.       Он тянется, следует, вьется где-то за спиной потерянным арьергардом. И не может отвести взгляд. Это не одержимость. Странное чувство съедает внутренности круговоротами флотов сломанных, испепеленных магами кавалерий.       Альберу уже не думает, что это смесь уважения, восхищения и стремления яркого до вершин дотянуться. Так было раньше, но он знает: сейчас иначе.       Альберу, кажется, понял, что с ним. Кажется, Кейл просчитал его на сотни тысяч шагов вперед. И он делает один из этого бесконечного множества прямо сейчас.       Главнокомандующий на руке пытается затянуть повязку, придерживая ее зубами. Выбившиеся пряди лезут в глаза. Расстегнута пуговица рубашки черной: он видит на шее бледной жилы стянутые и перебегающие тени. Бинт пляшет вокруг себя, постоянно теряясь в фалангах, пытается вниз свалиться, задевая пластинки выцветшие ногтей. И Альберу в очередной раз без спроса врывается в чужое пространство.       Пальцы тонкие стягивают аккуратно запястье, неторопливо закрепляя концы. Профессор смотрит на это действие спокойно совершенно и абсолютно расслабленно.       -Спасибо.       Кейл запрокидывает голову, чтобы поблагодарить. Теперь Альберу стал выше. Альберу чувствует, смотря сверху-вниз на Кейла, что хочет защитить его даже от таких неумелых ранений вроде потянутого запястья.       -Да.       У него тепло в груди скомкано, которое нельзя растопить сильным зноем и едким холодом. Он успел это понять — что-то большее, чем привязанность медленно течет за еще более дальнюю грань, истлевая на кончике языка.       Ему хочется прикасаться.       Кейл ни капельки не изменился, Кейл рассказывает о трактатах длинных парой удивительных предложений, о войнах прошлых, как об игре в солдатики, и о чьих-то жизнях, как о самой необходимой драгоценности королевства.       Кейл все еще исчезает, все еще спит, где придется, опаздывает на занятия и учит так, как никто не может.       Альберу ловит себя на мысли, что профессор для него кто-то очень особенный. Нет, не профессор. Сам Кейл.       Раннее чернильное небо стелит оконные стекла, создавая мутные силуэты. Магические светильники рассеивают теплый свет пятнами уюта мягкого.       Кейл так тянет к себе, что оступиться сейчас и уйти, кажется неправильным и недопустимым. И Альберу склоняется над сидящим за преподавательским столом Кейлом.       Миллиметры сгорают под тяжелым дыханием. Глаза главнокомандующего пульсируют артериями разорванными в создаваемой им тени.       -Не дорос еще.       Альберу ухмыляется и целует смазано, проникаясь всем своим существом в этот чертов вектор. Током электрическим прошибает под самые ребра, изводя дыхание за секунду.       -Стратегическое нападение,- он оправдывается шепотом, всматриваясь в алые зеркала.       Кейл молчит, на его спокойном лице отображается блеклая гамма чувств, прочитать которые все равно невозможно. Альберу теряется, чувствует под коркой надвигающийся липкий страх. Он делает шаг назад, но профессор вскидывает руку, хватая за воротник.       Кейл тянет его на себя.       -Мое поражение.       И вгрызается в его сердце так глубоко, что Альберу падает сверху, рукой одной упираясь в заваленный бумагами стол.       Поражение? Альберу сходит с ума. Это контратака.

***

      Кейл не любит скрываться, если это не касается военной тактики. Кейл не сидит в редуте и не прячется в главном штабе, выстраивая коварные планы.       Кейл ведет себя как обычно.       Это с Альберу что-то не так, потому что Альберу сдерживаться не умеет. Главнокомандующий в очередной раз надевает пиджак на водолазку.       -Эй,- Чхве Хан шипит откуда-то сбоку.- Ты что, с профессором по стратегии спишь?       Альберу давится воздухом, выливая слишком много раствора в необходимый экстракт, и хмурится, ощущая премерзкий запах. Он недовольно закупоривает пробирку и откладывает ее подальше.       -Что, прости?       Чхве Хан краснеет чуть и взгляд отводит в сторону.       -Просто, ты всегда о нем так собственнически отзывался, а сейчас даже смотришь иначе.       Альберу сортирует разноцветные порошки, которые по оттенкам искать легче, чем по названиям.       -Как смотрю?       -Как на то, что принадлежит тебе.       Альберу только плечами пожимает, стягивая перчатки и вставая с места.       -Если что-то можно получить без войны, это нельзя отпускать. Понимаешь ведь?       Чхве Хан усмехается тонко и безобидно. Альберу думает, что Чхве Хан все-таки понял что-то не так, и отдает ему зелье для полировки стали.

***

      Кейл испаряется надолго в последний год. Что-то не так на границе южной, и Альберу в тумане слушает очередного, но совсем иного, уже совершенно серого для него преподавателя.       Теплые губы, ресницы длинные, хриплый голос, скольжение одиноких рук. Альберу хочет увидеть Кейла. Нет. Он хочет вернуть себе то, что у него забрали.       Альберу торопится. Альберу экстерном заканчивает все, кроме военной стратегии. Он опять проваливается.       Альберу не может понять, почему в этом мире только Главнокомандующий Королевства Роан способен его оценить. Ему нужно бежать, залезть в самое пекло, чтобы найти, чтобы никогда не отпускать.       Он не думает, что Кейл сейчас улыбается, и эта мысль бьет сильнее, чем любой другой его страх.       -Говоришь, что хочешь стратегию сдать на практике и что только Профессор Кейл Хэнитьюз сможет верно оценить ее?       Директор тянет кончики губ. В ее руках перо качается легким сплетением маны. Она смотрит так, будто не видит в подобном заявлении ничего особенного, будто она все уже про них знает, и, когда она чиркает в бумажке свою фамилию и ставит печать, Альберу читает в ее улыбке истину: знает.       -Ты же не думал, что Кейл не расскажет мне о чем-то подобном? Он даже готов был уволиться, сказал, что тебя одного достаточно, чтобы утомить его, так что без остальных он обойдется.- Директор смеется устало и трет глаза.- Удача на твоей стороне. Недавно пришел запрос о помощи, но мы не знали согласится ли кто из старшекурсников, все-таки они не обязаны.       Альберу сжимает листок в руке. Глаза карие с вкраплением темных ночных облаков стремятся туда, где сейчас его вечно уставший профессор. Таша поймет — по плечу похлопает и скажет, что уже вырос, потому что Таша знает: он идеален во всем, и будь он проклят, если в любви не будет таким же.       -Иди.       Альберу закрывает глаза, исчезая во вспышке маны круга изрисованного телепорта. Он хочет оказаться рядом, он хочет всегда быть рядом, хочет терзать карты, сокрушать войска и целовать, целовать бесконечно.       -Это можно устроить.       Кейл смотрит на него с улыбкой, заляпанный крови брызгами и испачканный в каленом пепле.       -Но знаешь, что меня больше интересует...       Он не дает своему профессору договорить и впивается в горькие губы, выпивает всю нежность, что была без него растеряна, комкает все чувства ломкие о цепкие прикосновения.       На Альберу спокойно глядят глаза красные, даже когда он руки опускает на тонкую талию, прижимаясь ближе и носом по-щенячьи тыкаясь куда-то в шею.       -Что, черт возьми, надо было ляпнуть, чтобы не получить зачет по моему предмету?