Чуть старше, чем сейчас. Чуть лучше, чем сейчас.

Это было так глупо. Все это: взгляды, шутки, тайны и ветер, уносящий улыбки, они, они были глупыми, глупыми наивными и потерявшимися во времени. Чуть младше, чем сейчас, чуть хуже, чем сейчас. Хутао — хозяйка ритуального бюро в семьдесят седьмом поколении, еще ребенок для Тевайта, маленький хранитель душ. Хутао — клички камням, заморочитсые стихи, холодные железки колец и горячие щеки, даже сейчас она еле сдерживала неуместный смех, стараясь победить в гляделках золотым глазам. Глазам, видевшим войны, смерть, глазам, желающим самим исчезнуть, но не тут, не в эту секунду. Почему-то главный символ мертвых ЛиЮэ заставляла адепта просить жизни у невидимых архонтов в небесах, еще несколько вдохов, еще несколько выдохов, еще несколько строк заевшей в голове хиличурлской песни.       — Ты молчишь. Почему? — растерянный голос раздается эхом в тишине лесов, даже листья замерли в страхе разрушить идиллию.       — Я слишком много разговариваю, — она лишь хмыкает, как будто они говорили о приближающемся сезоне дождей или росте рыночных цен. — у меня пустые слова. Пустые слова, пустые рифмы, пустые мысли, пустые мечты и желания, пустые карманы, хотя нет, они все же не пустые, я там один раз нашла перо, непонятно чье, но перо, попыталась к шляпе прикрепить, но оно улетело, эх, а такое хорошее было... — огонек тлел с тающими буквами, угасал в паузах, держась на одной ухмылке.       — Кто тебе это сказал?       — Очень умные люди.       — Они очень глупые.       — Прям как ты, — пальцы выпускают дрожащие ладони Сяо, искрой щелкая его по носу. — очень глупые серьезные люди. Он морщится, разбирая слова Тао по забитым полочкам. Взбалмошные леди не умеют излагать свои мысли простым языком, ни старым, ни новым, ни одним известным из существующих и существующим из известных, взбалмошные леди придумывают свои собственные языки, каждый раз новые, каждый раз с тысячью шифров от легенд до рецепта пельмешек с креветками.       — Значит они еще глупее меня. — Понимая как-то так, как-то эдак, адепт шепчет ответ немного обиженно.       — Коне-е-ечно — длинная "е" затягивает весь дальнейший разговор в пучины своей тягучести, оставляя на его месте только слишком опасное дыхание, застревающее в черепной коробке. Это было так глупо. Все это, перечислять смысла нет. Это было так волшебно. Все это, список можно вести вечность. Чуть старше, чем сейчас, чуть лучше, чем сейчас.