.
6 июня 2021 г., 20:06
Антон уже полчаса смотрел на оставленную его парнем олимпийку. Пару раз он протягивал к ней руку, но тут же одёргивал себя, мысленно повторяя, что трогать, а уж тем более мерить чужие вещи ни в коем случае нельзя.
На Олю, похоже, это правило не распространялось. Вернувшись после школы и заглянув в комнату к брату, она сразу же заметила знакомую куртку, и, закричав «ну, наконец-то!» понеслась к ней. Это вывело Антона из получасовой отстранённости от реального мира:
— Что — «наконец-то»?
— Наконец-то он тебе её подарил. Я всё ждала. Мне так нравится! Ты же будешь иногда давать мне её носить в школу? Такой ни у кого нет. Пожалуйста!
— Оля, я…
— Ну, пожалуйста! — повторила она и посмотрела на брата щенячьими глазами. Антон подумал, что, увидев её сейчас, Рома бы отдал ей всё что угодно.
— Оля, — терпеливо повторил он, — она не моя. Рома мне её не дарил, а случайно оставил.
Оля нахмурилась, и из-за того, как она подогнула губы, на её щеке выступила небольшая ямочка.
— Но… вы же редко встречаетесь, потому что ты сейчас учишься? — она подняла печальный взгляд.
— Не понимаю, к чему ты клонишь.
— Ну, вы видитесь только после колледжа. Мама же не разрешает Рому сюда приводить. Вот я и подумала…
— Нет! — посмотрев на сестру ещё раз, Антон смягчился. — Так нельзя же.
— Я знаю, — Оля расстроенно вздохнула, но кивнула и повесила олимпийку обратно на стул, где она и лежала раньше. Антон подошёл и аккуратно поправил её рукой, чтобы не было складочек.
День прошёл быстро. Родители уже вернулись с работы, когда Оля с Антоном сидели в своих комнатах. Оля наверняка просто слушала музыку или рисовала, а Антону пришлось дописывать курсовую. Работа шла медленно, он медленно барабанил длинными пальцами по столу. В один из немногочисленных выходных делать вообще ничего не хотелось.
Антон задумчиво перевёл взгляд на олимпийку. Та всё ещё лежала на стуле, куда её перевесила сестра. Он вздохнул и решил не отвлекаться.
«Нет, нужно всего лишь доделать дела, — подумал он, — даже не смотри в ту сторону».
И снова мельком туда взглянул.
Решив, что так дело точно не пойдёт, Антон откинулся на спинку стула и мученически простонал. А потом тут же вскочил и, быстро преодолев расстояние от письменного стола до стула, схватил куртку и от греха подальше запихнул её в шкаф, кое-как сложив. Кажется, стало легче. Он вернулся и глотнул кофе из своей кружки. Работать легче не стало, только добавились мысли о том, что он помял Ромину олимпийку.
Антон плавно опустился и лёг на стол. Заставив себя посмотреть на календарь, он увидел, что до сдачи осталось не так много времени, и лёг на собственные руки, лежавшие на столе, уткнувшись носом в мягкую ткань домашнего свитера.
— Тош! — раздалось шёпотом. Антон подскочил и повернулся. В дверях стояла Оля. — Мама говорит, что тебе уже спать пора. Потом доделаешь.
— Но мне не очень много осталось…
— Завтра вставать рано, — Оля внимательно проследила за тем, как Антон выключил компьютер и убрал всё со стола. Она собиралась закрыть дверь, чтобы уйти в свою комнату, но потом заглянула ещё раз, чтобы сказать:
— Спокойной ночи, Тоша.
— Да, спокойной ночи.
Как только шаги сестры стихли, Антон хмыкнул, глубоко выдохнул и выключил лампу. Даже в выходные приходилось вставать ни свет ни заря. Он поднялся из-за стола и измученно доплёлся до кровати. Решив на этот раз не писать Роме перед сном, — он всё равно не ответит, потому что в такое время уже спит без задних ног — Антон разделся, завалился на кровать и сразу же накрылся одеялом, повернувшись на бок.
Чтобы быстрее заснуть, он попытался думать о чём-нибудь скучном, например, о той же сдаче курсовой. Заснуть не получалось никак. Затем он попытался отвлечься на мысли о Роме. Может, просто подрочить хочется? Да вроде нет.
Но Ромы очень не хватало.
Внезапно у Антона возникла очень плохая идея. Он поворочался на кровати. Рома ведь всё равно об этом никогда не узнает, да?
Он открыл глаза и глубоко вздохнул. Осторожно на цыпочках он пробрался к шкафу и приоткрыл его так тихо, будто он совершал какое-то преступление и его могли услышать. Но мама с отцом обычно спали крепко, Оля сейчас скорее всего сидела в наушниках, а Рома был вообще за несколько километров от него. Бояться было нечего.
Антон выудил смятую олимпийку из шкафа, повертел её в руках и невозмутимо пошёл обратно к кровати мимо своего стола. Он подумал и решил включить телефонный фонарик. Ничего страшного, если Оля свет заметит, она вряд ли пойдёт проверять.
Стараясь быть как можно осторожнее, Антон пошатнулся, почувствовав, как переплелись его ноги, схватился рукой за стол, чтобы не упасть, и от неожиданности выронил олимпийку. Стол недовольно качнулся, а несколько капель недопитого кофе полетели на пол. Испугавшись, Антон широко раскрыл глаза и навёл фонариком на небольшую лужицу на полу.
— Блять! — шёпотом выдохнул Антон, потянулся за курткой и сразу же бросился её осматривать. На ней вроде ничего не осталось, хотя в темноте было плохо видно даже с небольшим светом от телефонного фонарика. Он выдохнул с облегчением.
Остальной путь до кровати прошёл без происшествий. Антон всем своим весом завалился на одеяло, накрывшись олимпийкой, из-за чего кровать издала жалобный скрип.
Куртка действительно сильно пахла Ромой и в сто раз лучше помогала представить его присутствие. Антон перекинул рукава через свои плечи, чтобы олимпийка его «обнимала» и быстро заснул.
***
Как оказалось, на следующее утро Антону и не обязательно было рано вставать. Но мама всё равно растолкала его, чтобы он закрыл дверь, когда они уезжали то ли в магазин, то ли в поликлинику, то ли и туда, и туда. Спросонья Антон едва успел пихнуть олимпийку под одеяло, прикрыв его подушкой. Странно, что мама ничего не увидела. Хотя, она никогда не отличалась особенной проницательностью. Оля частенько могла скрыть от родителей школьные прогулы, а Антон легко виделся со своим парнем так, что никто, кроме Оли, ничего не подозревал. Однако в последнее время матери всё меньше и меньше нравится Рома, из-за чего она и запретила приводить его в гости. А может, всё-таки начала догадываться. Закрыв дверь за матерью, отцом и Олей, невыспавшийся Антон снова подошёл к кровати, лёг на неё боком и тут же зашипел от сильной боли — что-то впилось в спину, окончательно разбудив его. Он мученически простонал и запустил руку под одеяло. Это оказалась собачка от Роминой куртки, торчавшая вверх. «Как она вообще так поднялась?» — подумал Антон, вставая с кровати и укладывая олимпийку на прикроватную тумбочку. Антон поднялся и наконец осознал, что произошло — он остался дома один. Когда у тебя есть младшая сестра, это вообще почти невозможно. А может, сейчас идеальный шанс примерить олимпийку? Никого ведь нет дома. Хотя раньше Антон параноил, думая, что в квартире есть скрытые камеры. Раньше они с Ромой никогда не обговаривали обмен одеждой. Так как это были первые отношения Антона, он боялся сделать что-то не так, нарушить личные границы. Но, с другой стороны, так ведь делали все парочки? Антон бы не отказался посмотреть на Рому, допустим, в своём свитере. Почему вдруг тот должен быть против? Почувствовав прилив уверенности, Антон направился к зеркалу, которое стояло в коридоре. Он решительно просунул руку в рукав, пока не заметил маленькое пятнышко от кофе. Антон ахнул. — Блять, пролил всё-таки, — сказал он сам себе, — нет, так нельзя. Он ни за что не вернёт Роме куртку, пока она выглядит вот так. Не примерив куртку нормально, он быстро стянул её с себя и направился в ванную, где стояла стиральная машинка. Решив, что у матери возникнут вопросы, если она сама будет стирать вещи, он сразу же включил её, поставив на долгий режим, и ушёл заниматься своими делами. Через полтора часа, когда машинка радостно пропищала, сообщая, что одежда достиралась, Антон аккуратно развесил вещи в ванной, а олимпийку понёс сушиться в свою комнату. Повесив её на вешалку, он осмотрел её со всех сторон и пробормотал «вроде чистая».***
Прошла неделя. Рома с Антоном списывались и созванивались, но Антон ни разу не упомянул олимпийку и чувствовал себя ужасно из-за того, что скрывал её. Ну, или не совсем скрывал. Обычно Рома не стеснялся спрашивать напрямую, и он уж точно бы заметил пропажу любимой куртки. Антон не знал, что делать, но после того случая не приближался к олимпийке ни на шаг. Он даже убрал её в отдельный ящик, чтобы она не попадалась на глаза. Но каждый раз, когда он проходил мимо этого ящика, в голове проносилась одна и та же мысль: «Может быть, всего один разочек можно? Оле же он давал её мерить». И каждый раз он вспоминал о том, как Роме не нравится, когда берут его вещи, и проходил мимо. Но однажды, когда Оля ушла гулять, — что происходило крайне редко и было больше похоже на подарок свыше, — Антон сдался. С мыслями «ну я же быстро» и «я уже с ней и так спал» он ринулся к шкафу и выудил из него олимпийку. Она была немного помятой, потому что Антон не умел аккуратно складывать вещи, зато чистой. Теперь она больше пахла маминым порошком для стирки, но запах тоже Ромы всё ещё был различим. Антон повернулся перед зеркалом, с удовольствием и восторгом рассматривая себя со всех сторон. Ему шло. Он застегнул её, затем расстегнул, затем опять застегнул, но не полностью. А затем… В двери повернулся ключ. Кто бы там ни был, Антон кинулся снимать с себя куртку. Только вот она, благополучно севшая после стирки, будто намертво приклеилась к телу. Дверь тихо открылась и запаниковавший Антон ахнул, боясь повернуться. На пороге стоял явно удивлённый Рома, а рядом маячила Оля, которая тоже замерла при виде брата. — Но ты же сам говорил, что… — Оля! — прикрикнул Антон, запутавшись в рукавах. Ему было так неловко и перед сестрой, и перед парнем, что хотелось расплакаться. — А я-то думал, где я её посеял… Это… — Рома шагнул по коридору дальше, прямо к Антону. Почувствовав, как на плечо внезапно легла тёплая рука. Антон аж зажмурился, ожидая, что сейчас с него грубо спихнут эту несчастную олимпийку, а потом Рома скажет, что… — Тебе идёт даже больше, чем мне. Забирай. Дарю. — Что? — Антон резко распахнул глаза и покраснел до кончиков ушей. — С-спасибо, — еле слышно пробормотал он. Оля, всё ещё оживлённо переминавшаяся с ноги на ногу на лестничной клетке, засеменила в квартиру, не переставая смеяться. Она смахнула слезинки с ресниц одной рукой. Дорвалась. Всё-таки, ни у кого в школе такой олимпийки нет.
