Prom dress

Холодный летний вечер, влажный ветерок липко скользит по коже, заставляя вздрагивать буквально каждую секунду. Шумная музыка и голоса гремят в ушах, хотя юноша давно ушёл оттуда, оставив за закрытой дверью позорно-болезненные мгновения. Зачем он вообще пошёл? Ах да, Итан… Имя срывается с губ вместе с болезненным хрипом — ком в горле мешает нормально вздохнуть, а мысли об этом лишь сильнее заставляют болеть грудь. Тканевый, мягкий корсет платья словно внезапно сдавил рёбра, захватив в подобие плена металлических оков. Ладони судорожно стирают слёзы, оставляющие на белоснежных перчатках влажные разводы. Эрет болезненно морщится, вспоминая то, что произошло некоторое время назад — он точно не знает как давно ушёл, ведь телефон лежит на дне сумки. — Ты что, совсем придурок? — удивлённый, даже, скорее, опешивший взгляд Итана быстро скользит по алому платью стоящего перед ним парня. Он не знает, что и сказать, но предпочитает не продолжать триаду и просто протягивает смущённому юноше коробочку с бутоньеркой тёмного цвета — подстать костюму Итана. Эрет неуверенно берёт вещицу в руки, переводя взгляд на парня. — Зачем это? — тот не отвечает, раздражённо закатывая глаза и недовольно цокая, словно тот сказал какую-то непозволительную глупость. Эрет не решается повторить вопрос, лишь покорно закрепляя некрасивый цветок на груди. До университета едут в тишине, напряжение висит в воздухе густой, едкой пеленой. На выпускном они так же почти не болтают — Итан оставляет его одного у столика с напитками и идёт болтать со своими друзьями, имён которых Эрет не знает, да и не сильно хочется (неужели?). Он проводит всё это время в одиночестве, попивая из бокала дешёвое шампанское, принесённое кем-то незадолго до начала этого мероприятия. Сидит один, сжимая в тонких пальцах ножку бокала и наблюдая за тем, как танцуют парочки, как флиртует с одной из девушек с курса Итан, с хищной ухмылкой осматривая такой соблазнительный вырез. Сколько тот выпил? Три? Четыре бокала? Да и что пил? Кажется, юноше придётся вызвать такси… Да и чем раньше, тем лучше — а на утро им предстоит довольно долгий и утомительный разговор… Хотя кого не обманывает? Эрет точно не решится вспоминать о том, что было на выпускном и просто промолчит, сказав лишь «Спасибо за чудесный вечер, солнце», по-доброму, нежно улыбнувшись. А потом расплачется в подушку от фотографий сокурсников, на которых Итан целуется с кем-то другим, наплевав на то, что его парень всё это время был один. Через пару часов он не выдерживает — оставив измученный бокал на столе, он идёт на выход, однако сразу оборачивается на столь дорогой голос. — Ты куда уходишь? — Итан, слегка пошатываясь от количества спиртного, подходит к нему с весёлой улыбкой. От улыбки становится не по себе, особенно когда Эрет замечает нескольких друзей его парня, странно держащих в руках телефоны — вроде и заняты, но он может чувствовать их взгляды на себе. Холодные и насмешливые, хотя, может, это лишь его воображение. Тот подходит ближе, обдавая лицо горячим дыханием с отвратительным запахом алкоголя. Дрожь внутри нарастает, взгляд испуганно скользит вокруг, ища пути выхода к двери, но крепкие руки парня, обхватившие его за талию заставляют вздрогнуть. Сухие губы касаются щеки, заставляя лицо вспыхнуть от смущения и какого-то стыда, загоревшегося внутри ярким пламенем. — Что ты творишь? — сбивчиво шепчет он, испуганно оглядываясь на первого из друзей Итана, да и единственного, кого он знает — Джей с весёлой усмешкой направляет телефон, тихо переговариваясь со стоящим рядом с ним другом. — Целую своего парня, а, что, нельзя? — смех гадкий, пьяный, с отвратительным запахом спирта и чего-то сладкого — юноша замечает след от алой помады в углу рта Итана и морщится сильнее. — Боже, ты… Ты просто пьян… Успокойся и отпусти меня… — слегка бьёт его рукой по ладони, взгляд становится всё более и более испуганным, пусть Эрет и тщательно пытается скрыть это. Он стискивает зубы и задерживает дыхание — от запаха кружится голова, сам он даже свой бокал не допил, оставив его там, на столике. Смех становится громче, горячие ладони скользят под шёлк юбок платья. Дыхание сбивается от страха и юноша бьёт его по плечу, вскрикивая, — Ты что, мать твою, творишь?! Судорожно, быстро осматривается — никто и не собирается подойти и помочь. Первый голос от подошедших людей — подбадривание пьяного парня на более уверенные действия. Он не разочаровывает их, поднимая ткань до бедра, весело ухмыльнувшись. Ладони скользят дальше, а в груди Эрета всё сильнее нарастает отвращение. К людям вокруг, что просто стоят и пялятся, делая снимки для себя или кого-то из знакомых, друзей, родственников, вообще не знакомых людей из твиттера или какой-то другой соцсети — плевать для кого. К Итану за его действия — ему просто плевать на своего парня. Он легко делает то, что говорит толпа, ведь всё для него обычная игра — если Эрет спросит, то тот ответит, что он «просто нихрена не понимает», ведь это «просто шутка, неужели тебе не нравится?». Ведь «всем смешно». Отвращение к себе сильнее, оно вспыхивает в сознании гадким, язвительным голосом — если бы он не поехал, то всё было бы хорошо. Он бы не попал в эту ситуацию. Всё ведь началось с простого платья — ещё тогда Эрет мог бы понять, что что-то не так. Полы платья рвутся с диким хрустом под руками Итана, обнажая худые бёдра — платье безнадёжно испорчено, а отвращение в голове и груди сменяется ужасом. Широкая ладонь забирается в его волосы, с силой оттягивая и заставляя ободок с цветами скатиться по ним и упасть на пол, а после — с еле слышным хрустом сломаться под ногой парня. Пьяные губы грубо целуют, искусывая его собственные почти до крови, заставляя чуть ли не выть от бессилия — что он сделает против капитана баскетбольной команды, пьяного вдрызг и толпы его друзей вокруг, с улюлюканьем и весёлыми возгласами подбадривающие его. Голоса прерывает звонкая пощёчина. Итан отшатывается, хватаясь за щёку с ошарашенным взглядом — вот он, момент, и Эрет использует его, судорожно подбирая полы платья и выбегая на улицу, оставляя этот кошмар, случайно ударив кого-то плечом в момент, когда оказывается снаружи. Тучи медленно заволакивают небо и юноша понимает, что вот только дождя сейчас не хватало. Туфли несёт в руках, ведь сейчас совершенно наплевать на то, как он выглядит — края платья висят рваными кусками, ранее уложенные кудрявые, пушистые волосы сейчас растрёпаны. Он облокачивается плечом к фонарному столбу и сползает по нему на асфальтовую дорожку, срываясь на истеричный плач — там, у здания, он ещё сдерживал себя, кусая покрасневшие от грубого поцелуя губы, глотая слёзы и обиду. Он жмурится, всё ещё стараясь сдерживаться закрывая глаза ладонями, глубоко вдыхая и выдыхая — вот-вот, ещё чуть-чуть и он успокоится… Ничего ведь не произошло… Эрет не обращает внимание на то, что кто-то приближается, однако, когда шаги оказываются совсем близко и останавливаются — он устало поднимает замыленный слезами взгляд на подошедшего. — Что тебе блять нужно…? — он не до конца понимает, кто перед ним, но когда осознаёт — закусывает губу сильнее, — это ты… Прости… Фулиш садится рядом на асфальт, не обращая внимание на то, что грязь и уличная пыль пачкают ранее идеальный костюм. Молчаливо протягивает алую сумочку — Эрет забыл её там, за столиком. Тучи закрывают небо сильнее, редкие холодные капли падают на кожу, прогоняя липкий страх и оставляя такое же неприятное ощущение внутри — отвращение, словно всё твоё тело внезапно стало грязным, испорченным от одних прикосновений — Итан ведь даже не трогал его… Да, порвал платье, да, грубо поцеловал… Но… Бывает, верно? Он ведь просто пьян, он ведь всё ещё любит его и дорожит, а значит напишет утром или может даже сейчас! Но телефон молчит — предсказуемо, он ведь выключился ещё на середине вечера. Они сидят рядом, прижавшись друг к другу плечами, молча — но теперь это другая тишина. Не та, что была в машине, когда Эрет ехал с Итаном на выпускной. С Фулишем он может чувствовать себя в безопасности, но сейчас расслабиться сложно — как бы юноша не оправдывал своего парня, он не может избавиться от ощущения неприятной грязи на коже в местах его прикосновений и отвращения. Дождь капает сильнее, превращаясь из лёгкого летнего в более серьёзный. Эрет подставляет лицо ледяным каплям, глубоко вдыхая влажный, сырой воздух, чувствуя как он заполняет лёгкие. И страх из груди уходит, оставляя лишь пренебрежительное опустошение, лёгкой трепетной бабочкой порхающей в груди. Фулиш касается его плеча — руки у него мягкие, слегка прохладные, но в одно же мгновение и до безумия горячие, и Эрет поворачивает к нему голову. Яркие, зелёные, полные живого пламени глаза смотрят с нежной, тёплой добротой в его — серые, беспомощно-пустые, полные горечи и печали. На обнажённые плечи опускается мягкий пиджак — капли дождя оставляют на кофейного цвета ткани яркие следы. Эрет почти не обращает внимание на то, как тот осторожно поднимает его на ноги, сбивчиво шепча что-то про дом, тёплый чай и такси. Он не помнит, как они приехали к дому Геймерса — помнит лишь как щёлкнул в двери замок, как тёплые, мягкие руки привели его в дом, как усадили на диван и впихнули в руки кружку. Аромат мяты словно разбудил его от сна — Эрет поднимает измученный, усталый взгляд на парня, вставшего напротив него на колени, осторожно снимающего с дрожащей руки влажную от дождя и слёз перчатку. Фулиш смотрит в его глаза, неуверенно, осторожно стягивая ткань на пол, чтобы потом отправить сушиться. А потом, когда Эрет оставляет кружку на столик, робко касается губами Его руки, трепетно, нежно целуя, словно чувствуя какую-то вину за то, что произошло. Закрывает глаза, трётся щекой, сдавленно шепча извинения за то, что не оказался рядом, что не помог, что не спас, что не защитил… Губы Эрета трогает хрупкая улыбка, а слёзы вновь появляются на глазах — но ему уже не больно, не неприятно, не грустно… Фулиш был тем, кого он чуть не сбил в дверях, он опоздал, пришёл под конец этого праздника лицемерия. Он вновь целует Его руки, сняв обе перчатки и закрыв глаза, когда в один момент Эрет касается ладонью его щеки — он уже не думает о Итане, не думает о фото, сделанных его дружками, не думает об испорченном вечере… Ему не холодно, ведь Фулиш улыбается так тепло, так нежно, что хочется улыбнуться в ответ, чувствуя, как загорается в груди тот самый тёплый огонёк, что сверкает в изумрудных глазах друга. Он поднимается на ноги и тянет за собой, увлекая в осторожный, неуверенный танец. — Я не могу позволить тебе запомнить твой выпускной так. Ты ведь так и не станцевал, верно?.. — Эрет не отвечает, кладя голову ему на плечо и прикрывая глаза — впервые за вечер он чувствует себя в безопасности. Чувствует себя спокойно. И они танцуют, медленно, робко, прижавшись друг к другу, мокрые от дождя, что бушует сейчас на улице — танцуют, закрыв глаза и утонув в музыке, играющей из плеера хозяина дома. Он забыл его на столе гостиной, в которой они сейчас, быстро собравшись и помчавшись на праздник, на который уже и так опоздал. Они танцуют, а после, Фулиш отводит его в комнату, отдавая свою одежду из шкафа, а когда Эрет переодевается — забирает мокрое насквозь платье. Он укрывает парня одеялом, неуверенно касаясь ладонью растрёпанных, кудрявых волос, и уже собирается уходить, но останавливается — чужая рука крепко держит его за запястье, а испуганный взгляд тут же скрывается под опущенными ресницами. Фулиш остаётся, садясь на пол — его костюм всё такой же мокрый, как и алое платье, которое он забрал. Он остаётся, тихо рассказывая что-то, что произошло с ним за эту неделю, как у него были дела, чем был занят — он забивает уставшую голову Эрета разговором и тот засыпает, укрытый тёплым одеялом. Фулиш уходит в гостиную, прикрыв за собой дверь, и располагается на диване, закинув костюм вместе с разорванным платьем на сушилку, засыпая под шум дождя снаружи. Утром Эрет просыпается от запаха яичницы и кофе. Они завтракают вместе — Фулиш не спрашивает о том, что произошло вчера, зная, что тому нужно собраться с мыслями. Он продолжает рассказывать то, что не дорассказал вчера, и Эрет забывает об Итане совсем, даже когда телефон, вечером поставленный другом на зарядку, взрывается множеством сообщений и оповещений о пропущенных звонках — юноша просто выключает его вновь, убирая в сумку и продолжая слушать Геймерса с мягкой улыбкой.