my sensitive hyung

— Да, я понял. Через полтора часа, Джун. Я не глухой, — спросонья говорит Тэхён. Он не нарочно будит рядом спящего Чонгука, что пятью минутами ранее лежал, свернувшись в комочек. Тэхён садится, спиной опираясь на изголовье кровати. Он трёт глаза, пытаясь вникнуть в суть монолога Намджуна о важности обсуждения песни и клипа после их выхода. — Хён, перестань бубнить, — потягивается Чон, но старший его не слушает. Там, видимо, что-то важнее. Под одеялом рука Чонгука проверяет, есть ли у него стояк после сна с Тэхёном. Ему не повезло, судя по торопливому голосу из телефона, потому что времени нет. Младший закатывает глаза после осознания. Чонгук поворачивается к Тэхёну, глядит на кудрявые волосы, на торс, что всегда открыт для его взора. Он хоть и двадцатитрёхлетний парень, но возбуждается сравнимо с подростком в пубертате – настолько же быстро. Ещё и чёртовы воспоминания о сне с участием его парня не позволяли спокойно смотреть на тело напротив. Он невольно гладит предплечье чужого тела. Тэхён не обращает внимания, только устало трёт переносицу. Медленно Чонгук перекидывает одну ногу через старшего, так и не вылезая из-под одеяла, руками упирается в постель поперёк туловища Кима. — Слезь, я разговариваю, — шипит старший, опуская голову вниз, где виднеется темноволосая макушка, и чувствуя, как Чон целует его ключицы. В ногу Тэхёна упирается твёрдый член, он недовольно закатывает глаза, стараясь сконцентрироваться на речи Намджуна, пока его кожу осыпают мокрыми поцелуями. Чонгук шепчет «хён» всё громче с каждым разом. Лишь бы упомянутый хён перестал игнорировать. — Да, давай, до встречи, — Ким сбрасывает звонок, не дождавшись ответного «пока». — Что ты делаешь? Слезь. Нам нужно собираться, Гу. — Хён, — младший сжимает его член сквозь ткань боксеров. — Когда ты успел? — он ехидно улыбается, сверкая карими глазёнками, щурит их. Чонгука тянут за острый подбородок на себя, целуют жадно, заставляя его стонать, а пальчики на ногах судорожно подгибаться. Старший гладит талию Чона, задирает растянутую футболку. Он выгибается по привычке из-за прикосновений, но садится на бёдра хёна. Большими, по сравнению с чонгуковыми, ладонями Тэхён скользит по чёткому контуру позвонков и лопаток, сжимает ягодицы, поддевает пальцем кружевное бельё младшего. Одной рукой Чонгук ищет смазку в прикроватной тумбе, другой зарывается в светлые волосы старшего, стягивая их на макушке. Бутылочку со сладко пахнущей субстанцией он отдаёт Тэхёну, который сразу обволакивает пальцы в ней. Склизкие фаланги входят в младшего легко. Чонгук сводит ноги, сжимая чужие, развязно стонет, когда на простату надавливает палец. Тэхён гладит найденную чувствительную точку, наблюдая за тем, как Чон откидывается на его плечо, предварительно закрыв глаза. Он что-то вовсе неразборчивое шепчет в кимовскую шею, а Тэхён и вслушаться не может – все звуки доходят словно через толщу воды или ваты. Член младшего дёргается, и он кончает, пачкая футболку и живот Тэхёна, что уже вынул пальцы из него, вытер их простынёй и, кажется, подумал, что всё, можно идти в душ, чтобы снять напряжение в одиночестве, ибо времени мало. Но Чонгук быстро сползает вниз, целует чувствительный член через трусы старшего опухшими губами. — У нас нет времени, — нехотя говорит Тэхён, жмуриться от каждого прикосновения к себе. Чонгук кое-как стягивает боксёры со старшего, обнажая для себя его член, прикусывает головку, заставляя выгнуться и вплести пальцы в тёмные пряди. Тэхён насаживает рот Чона глубже, и тот чуть ли не закашливается. Глотка сжимается, низкие хриплые стоны отбиваются от стены и становятся громче с каждой минутой. Младший старается угодить, удовлетворить Тэхёна, потому что это последний выходной, и времени на это больше не будет. Дальше он сможет любоваться любимым телом лишь на тренировках или в душе спортзала. Тут уж как повезёт. Проворные пальцы Чонгука сжимают основание, подушечками надавливая на чувствительную кожу. Большим пальцем Чон добирается до места, находящегося чуть ниже члена, он потирает его, молча приказывая старшему кончать, потому что знает, как ему нравится, когда он так делает. Не то чтобы Тэхён не любит знание младшего о расположении чувствительных точек на его теле, но манипуляции с этим что-то странное для него. Ким, вновь вплетая руку в волосы младшего, насаживает его ещё глубже, выгибается и, наконец, кончает. — Выплюнь, мне неловко, — охрипшим голосом произносит Тэхён, а затем слышит, что Чонгук глотает. Он невинно улыбается, гладит тазобедренные кости на чужом теле, смотря на старшего с неким восхищением. Чонгук ложится рядом, горло словно кошки поточенными только что коготками дерут, но это того стоило. Они, Чон уверен, продолжат вечером, когда уставшие приедут обратно домой после собрания в компании.