Баллада о потерянном орке

Да ты не пугайся… Эй, парень, послушай. Конечно, я страшный — смерть! Вдруг ходит по дому такая вот туша — ну как тут не заробеть? Что, нет, не боишься? Да как не бояться? Вот я бы струхнул, пить дать, Начни у отца без конца объявляться чужой здоровенный дядь. Когтей и ножей, землекаменной кожи, клыков моих и зубов Обычно не жалуют эльфы-вельможи и слуги их светлых домов. Огромных ладоней и косы-колосья — боятся, как чёртовых ям. Пугаются все. Ну а ты вот — не бойся. Послушай, я буду прям: Заходит без спроса и бродит бестактно. Вот что ему надо, так? Я знаю по факту: оно неприятно, когда в твоём доме чужак. И вдруг непонятно, и вдруг неизвестно, что дальше, и ждать ли беду. Я выучил цену пространству и месту. Я ближе не подойду. Короче. По делу. Детёнок, вот как — я сам бы здесь не торчал, Да только брыкаться уже без толку, баркас покинул причал. Я так бы ни в жизни в такие хоромы — не тот, понимаю, сорт — Когда б не посватался мне вероломно твой папа, эльфийский лорд. Вдруг честные-честные синие очи — чисты, будто лёд светил, Откуда я родом — вот там бы точно сей фокус не прокатил, А тут всё, как надо — сваты, предложенье, приданное, герб на кольце, Поверишь — вот точно моё выражение сейчас на твоем лице. Такой у тебя образованный батя — а значит, и ты учён. Ты знаешь, что с эльфами орки не ладят. Легенды про нас прочёл? Вот батя твой, видимо, тоже прочёл. Дочитался. Привет, сынок. Шучу. Погоди, я ещё не поддался. Пока что — условный срок. Я думал — я просто ему экзотичен. Ну знаешь, размеры… Забудь. Я вовсе не ждал этих эльфских приличий. По правде — берёт за жуть. Но вот он, кристально серьёзен и светел. Любовь, говорит, сильней Любых предрассудков, привычек и сплетен. Поехавший он, ей-ей. Не крысся, пацан, я не буду кусаться, игрушки не отниму. Пусть рейды и в крови у орочьей расы, но я не хочу в тюрьму. Шучу. Да ты понял? Ну ладно, ты шаришь. Не дурень. Так подойдёшь? Гляди — я тебе покажу фонарик. Волшебный. Скажи — хорош? Держи. Осторожно. Он хрупкий. Узорный. Холодный? Так там зима. Смотри — это древние орчие горы. Красивы, что сводят с ума. Вот синие фьорды — бескрайние, стылые. Прямо из дивных саг. Вот чуешь — снежинки. Снуют, как живые. Твой папа — отличный маг. Здесь эльфские долы и гладкое море и мягкий, ласкучий снег. Но помню я чёрные, горные норы, будто бы сон во сне. А может, и снились. Ну что я там помню? Был мелкий совсем, как ты. Черты или тени, истерты, никчёмны — и тех потерял следы. Твой батя, конечно, неглупый он дядька, и вся эта дурь — от любви, Он дал там кому-то в совете взятку и вырядил корабли. И вот, он приходит ко мне с предложеньем, подарков — несметный счёт, И это настольное украшение мне с важным видом суёт. «Я знаю», сказал он, «я чувствую кожей, как тяжка твоя тоска, Там всё почернело от крови, но всё-же чисты очертания скал. Я их заколдую, твои прибои. Отчищу от ветра бойнь. Из этой земли, что привёз с собою. Пусть будет всегда с тобой». Нам, оркам, положено брать всё боем. Я, видимо, сбил чутьё. Мне до смерти осточертело чужое. Неведомо, где моё. Я знаю, чего он хотел добиться, от этого лишь сложней, Вот только с тех пор мне кошмары сниться стали страшнее вдвойне. Ведь я же сказал, что ни варга не помнил? Один только мутный след. И жжёт мне узорчатой медью ладони, и режется горный свет. И темною ночью мне облики орочьи видятся через муть: «Не помнишь, не помнишь, не знаешь, не хочешь. А значит — совсем забудь». Я что-то пытаюсь ответить колкое, будто бы в молоке. Вот только о чём мне беседовать с орками — на эльфском-то языке? А как будет весело, если окажется — где-то и мне был дом. «Я знаю», сказал он. Но что он знает? Я сам-то не знаю, что.