Синие ягоды.

Маленький Мо Жань сидел возле тела своей матери в незнакомом лесу. Его живот от голода почти прилип к позвоночнику, а конечности едва двигались от усталости. Безумно хотелось лечь на землю и закрыть глаза навсегда. Уснуть вместе с матерью, оставить эту жизнь. Но он не имел на это права. По крайней мере пока не похоронит матушку со всеми почестями. Мальчишка упрямо продолжал копать глубокую яму, чтобы почтить память и правильно погребсти её. Он копал и копал, его маленькие руки были все в земле и ранах. Из них сочилась кровь и смешивалась с грязью, черви ползли по ребенку, а тот и не замечал. Точно также он не замечал ужасной вони от тела своей матери, не замечал, как какой-то жук пытался залезть ей в глазницу. Его волосы были спутаны комками, в них тоже была засохшая кровь, щеки впали, кожа посерела, а глаза поблекли. Он ужасно устал. Но даже так продолжал делать могилу, не моля кого-то о помощи. Никто не поможет бездомному и бедному мальчишке, Мо Жань знал эту прописную истину. Он глотал горькие слезы, тяжело дышал, но не позволял себе расслабиться и на мгновение. Когда яма была готова, ребенок начал тянуть свою мать. Руки так дрожали, что в итоге он упал вниз вместе с трупом. Мо Жань смотрел в небо, которое затягивалось свинцовыми тучами, и чувствовал облегчение. Всё хорошо. Он с матерью. Жаль только, что никто не засыпет эту яму землёй. Мо Жань закрыл глаза с надеждой, что больше никогда их не откроет.

***

Мо Жань проснулся. Горечь и разочарование осело на языке и исчезло, как только он увидел, что находится не в яме с трупом и червями. Нет, это был дом. Тёплый, уютный, на взгляд ребенка. Потом он понял, что ещё и укутан одеяло. Одеяло оказалось мягким, красивым, небесного цвета, а он, Мо Жань, такой же грязный и вонючий, как и ночью. Стало страшно, что после одеяло не отстирается. Он быстро подорвался с места, стараясь аккуратно ступать по каменному полу и не дотрагиваться до чего-либо. В душе мальчишка был благодарен тому, кто его спас, пусть это и был в некотором роде бессмысленный поступок. Но даже так его первой мыслью было сбежать через окно. Не пачкать этот дом и человека, живущего в нем. Но в этот момент в комнату зашёл мужчина, чей внешний вид заставлял задерживать дыхание. Незнакомец был в белоснежных одеждах, его иссиня черные волосы струились по плечам. Правильные черты лица, белая чистая кожа, тонкие губы и брови вразлет. Вот только из-за холодного, но такого зачаровывающего взгляда, Мо Жань сразу понял кто это. — Вы Юйхэн? — слабый голос был похож на мышиный писк, но глаза горели решимостью. Все, абсолютно все знали, кто такой Юйхэн. Сильный ведьмак, которого опасались трогать даже монархи. Им пугали и угрожали, его разыскивали и от него бежали. Каждому ребенку рассказывали с сотню страшилок о том, что если он будет непослушным, то злой Юйхэн его заберёт. Вот и Мо Жань, неудивительно, пришел к выводу, что ведьмак собирался его съесть. Или, как минимум, заточить в лесу и сделать своим рабом, выпивая жизненные силы. И мальчишка не то чтобы боялся. Он был готов стать ужином этого человека, в конце концов, он ведь спас его из той ямы. Дал ещё мгновение, чтобы видеть мир и вдыхать воздух. Мужчина заинтересовано посмотрел на него и кивнул, а Мо Жань так и продолжил стоять на месте, рассматривая камни под ногами. — И что же? — не выдержал странного молчания ведьмак, а его взгляд стал более колючим. — Сбегать не собираешься? — Нет. — А если я тебя съем? — ...если вы хотите, — Мо Жань робко взглянул исподлобья, замечая, как Юйхэн раздражённо сморщился. — Умойся. Я не собираюсь есть замарашек, — взглянул на растерянного ребенка, он кивнул на дверь. — Прямо по коридору и сверни налево. Там стоит бадья с горячей водой, — заметив, что Мо Жань не двигается, он добавил в голос строгих ноток. — Быстрее! И мальчишка быстро выбежал из комнаты. Ваньнин хмыкнул, аккуратно заправил постель и пошёл на кухню. Он обычно избегает приема пищи, но если ребенка не накормить сейчас, то он свалится в голодный обморок. Когда Мо Жань вернулся, то нашёл незнакомца на кухне. На столе стояла тарелка пельмешек, а сам хозяин складывал фартук в тумбочку. Обернувшись, он увидел ребенка и смерил его холодным взглядом, после чего приказал: — Ешь. — Но тут только одна тарелка. Вы не будете? — Разве не ты мой ужин? — равнодушно кинул Юйхэн. — Слишком худой, я подавлюсь костями. Так что ешь.

***

— Можешь уходить, — на следующее утро произнес Юйхэн. — Но, господин, — Мо Жань топтался на месте и почему-то не мог переступить порог. Он должен быть счастлив, что остался жив, и сейчас убегать со всех ног, но этого совершенно не хотелось. Было ощущение, что если он выйдет за дверь, то больше не увидит своего спасителя. — Вы меня не съели, как же я могу уйти? — Не собираюсь я тебя есть, — Ваньнин поморщился, чувствуя нарастающую злость. Нужно же было притащить непонятно кого себе в дом и теперь не знать, как выгнать! — Ты не очень-то аппетитный. — Но я же никак вас не отблагодарил! — настаивал на своём ребенок. Для пятилетнего мальчишки он оказался чересчур наглым. — А нужна ли мне твоя благодарность? — резонно спросил Юйхэн. Заметив, как Мо Жань мгновенно скис, он лишь вздохнул. — Если хочешь меня отблагодарить, то собери синих ягод. Они полезны для здоровья, — Вэйюй быстро закивал, словно кто-то собирался отобрать у него эту возможность, а ведьмак лишь сурово добавил: — Полную корзину!

***

Мо Жань не сразу почувствовал подвох. Прошло, наверное, с пол часа, как в поиске ягод он вышел на вытоптанную дорожку и услышал голоса лесорубов. Поняв, что его выпроводили, мальчишка крепко прижал к груди корзинку и побежал обратно, едва не падая. В добавок ещё и начался ливень, а земля под ногами превратилась в грязь, заставляя его замедлиться, чтобы не раздавить ягоды. Крупные капли падали ему на макушку, а от холода начинало знобить, но Мо Жань, как всегда, умело проигнорировал это. Вот только даже спустя часы он не нашёл дорогу обратно. Казалось, дом просто исчез. Плакать не хотелось. Он уже привык, что его выкидывают, как дворняжку. Тем не менее, пойти ребенку было больше некуда. В итоге он направился к тому месту, где вырыл яму для матери. Это была поляна с высоченными деревьями и те в свою очередь защищали от дождя. Яма была аккуратно засыпана, а также появилось каменное надгробие. Без имени, но с портретом погибшей женщины. Мо Жань сел возле могильной плиты, чувствуя огромный прилив благодарности. Про его мать не забыли, она была достойно похоронена. В этот момент Вэйюй пришел к выводу, что Юйхэн — намного лучше, чем о нем слагают. Так и остался сидеть, ожидая чуда. Чудо появилось на следующее утро. Злое и недовольное, оно с удивлением увидело, что выгнанный мальчишка остался в лесу, а не вернулся в деревню. Этот факт только сильнее разозлил колдуна, который и так пребывал в плохом настроении. — Что ты тут делаешь? — раздражённо спросил Ваньнин, глядя на только что проснувшегося ребенка. — Почему не идёшь домой? — Мне больше некуда пойти, — Мо Жань поджал губы, но даже так умудрялся выглядеть упрямым. — Убирайся! — выплюнул Юйхэн и сморщился. Мальчишка опустил взгляд, рассматривая ещё мокрую землю под ногами, и стал ещё больше похож на побитую собаку. — В моём доме нет места для тебя! Уж прости, я не собираюсь брать отстветственность за какую-то грязную дворняжку. Ваньнин быстро развернулся и ушел, оставляя Мо Жаня совсем одного. Растерянного и брошенного.

***

Той же ночью Юйхэн не мог уснуть. Утром он был сердит из-за вызова короля и, возможно, поступил чересчур жестоко. Теперь он это осознавал как никогда ясно. Перед глазами маячил Мо Жань в порванных и тонких одеждах, который сворачивался клубочком на могиле матери и пытался уснуть, не умерев от холода. Потом вспоминались дикие звери, которые были бы не против разорвать жертву на множество кусков. И, в конце концов, даже смерть от голода. Сколько опасностей для человеческого ребенка в лесу. Муки совести и стыд за собственные слова терзали, словно демон грешников, заставляя ворочаться на кровати. В конце концов Ваньнин не выдержал. Накинув белую мантию, он покинул дом и направился на поляну. Там и нашёл Мо Жаня. Он лежал возле могилы, словно боялся осквернить её своим присутствием, и кутался в свои тонкие тряпки, что гордо именовались ''одеждой''. Волосы, снова грязные, растрепались по земле, а рядом стояла нетронутая корзина ягод. Ваньнин сглотнул. Что за несносный мальчонка? Он поднял его на руки, крепко прижимая, а корзину оставил тут. Он попросил нарвать их лишь чтобы Мо Жань не опух от голода, пока шел до поселения, но, видимо, это было бесполезно. Ребенок на руках заворочался, приходя в себя. Он крепче сжал чужие плечи и уставился на белую ткань мантии, осознавая происходящиее, а потом издал облегченный вздох. Прошло, наверное, с восемьдесят ударов сердца, прежде чем он смог выдавить из себя хоть слово. — Господин... — он поднял взгляд, пытаясь в темноте разглядеть чужое холодное лицо. При свете Луны Ваньнин выглядел ещё более загадочным и волшебным, чем обычно. — Вы вернулись? — Юйхэн согласно кивнул, не сбавляя шаг. — Вы меня не выгоните? — на чужое молчание Мо Жань лишь немного горько улыбнулся. — Ничего страшного, если выгоните. Я не обижусь. Только, пожалуйста, можно мне ещё немного побыть рядом? — Спи, — хрипло произнес Ваньнин, дотрагиваясь ладонью до чужого затылка и отправляя мальчишку в царство Морфея.

***

Ваньнин проснулся от странного сладкого запаха. Он с усталостью решил, что это снова духи в поселении украли пару бутылей вина, но потом понял, что ошибся. Пахло... Выпечкой. Он отправился туда, откуда исходил аромат, и нашёл... мальчишку. Ну да, кого же ещё? Мо Жань стоял на табуретке и аккуратно украшал только что сделанный пирог синими ягодами, за которыми, ясно дело, бегал с утра. Ваньнин с интересом следил за ним. В памяти всплыло то время, когда мать ещё не отдала его душу во служение темным силам и он был обычным человеком. — Господин! — взволновано произнес Мо Жань, оборачиваясь. — Я сделал вам пирог! — Мне? — Вы меня не съели, поэтому я решил, что вы голодны, — ребенок опустил голову, внезапно думая, что это не было такой уж хорошей идеей. — Спасибо, — лаконично произнес Ваньнин, заставляя Мо Жаня от удивления запнуться на месте и упасть на пол, прямо лбом об камень. Лоб, конечно, сразу покраснел, а колдун растерянно смотрел на Вэйюя. Что это только что было? Все человеческие детёныши такие странные? Он подошёл ближе, заглядывая в чужое смущенное от стыда лицо, и мягко провёл по новой царапине. Та вмиг зажила, не оставляя от себя даже фантомной боли, а Мо Жань, вместо того, чтобы в страхе отпрянуть, обхватил чужую ладонь и сильнее прижал к себе. Он вдохнул побольше воздуха, словно набираясь храбрости. — Господин, не выбрасывайте меня, пожалуйста, — мальчишка поднял глаза, чьи кончики покраснели, и смотрел с мольбой, словно сейчас решалась его судьба. — Я полезен. Я могу готовить и убирать, могу собирать ингредиенты, ловить животных или рубить деревья. Я могу научиться чему-либо и помогать вам. Можете даже съесть меня. Только не выкидывайте! — Глупый ребенок, — прошипел Ваньнин, резким движением убирая свою ладонь и заставляя Мо Жаня пошатнуться. — Ты умрёшь здесь. Никто не выживет подле меня, — он смотрел так зло, что в доме стало ещё холоднее, заставляя кожу пускать табуны мурашек. — Мне всё равно, — Мо Жань вцепился в чужую мантию своими руками, не давая возможность выбраться. — Ничего не имеет значения. Пожалуйста, не выкидывайте меня! Как заведённый он повторял одну и ту же фразу, словно это была мантра или заклинание. Ночной ливень разразился ещё сильнее, но даже он не заглушал чужие мольбы. Ваньнин был рассержен, но не понимал что делать, и почему-то не мог вырвать свою мантию, глядя на ревущего ребенка. Мо Жань словно был в отчаянии. В голову пришла мысль, что если он сейчас выгонит его, то мальчишка пойдет на могилу матери и ляжет там, заснув навсегда. Эта мысль напугала. — Хорошо! Ладно! Слышишь? Можешь оставаться сколько тебе нужно, дурной щенок, — в этот момент он выпутался из чужой хватки и буквально сбежал в мастерскую. Ему нужно привести чувства в порядок.

***

Маленький Мо Жань сидел за столом и внимательно изучал алфавит. Погода в тот день была хорошая, ещё весна. Все дети были бы рады порезвиться на улице, но мальчишка желал лишь провести больше времени с Юйхэном. А сегодня тот учил его читать. Раньше Вэйюй и не думал, что когда-то сможет читать и писать, что так и будет оборванцем, но колдун решил, что уж кому-кому, а неучу нечего делать в этом доме. Рядом с ним сидел и сам Ваньнин, он читал какие-то новые трактаты и иногда поправлял почерк ребенка или показывал как правильно держать карандаш. Мо Жаню нравилось смотреть на Юйхэна, пусть он всегда мрачный. Тот быстро заметил чужой взгляд и недовольно зашипел, приказывая возвращаться к изучению, а ребенок не сдержал тихий смешок. Он счастлив.

***

Прошел год. Мо Жань не собирался покидать обиталище, лишь сильнее разжился там. Сам Юйхэн так сильно привык к чужому присутствию, что чувствовал себя противоречиво. Он хотел, чтобы Вэйюй сейчас же ушел и чтобы остался навсегда. Но так было нельзя. Ваньнин положил книгу на стол, пристально глядя на ребенка. Он открыл нужную страницу, водя пальцем по строкам: ''ведьмы живут долго, потому что отнимают жизненную силу у других''. Мо Жань внимательно посмотрел на текст, но никак не изменился в лице, словно его это не касалось. — Прочитал? — холодно спросил Юйхэн, глядя на спокойного ребенка. Тот согласно кивнул. — И что же собираешься делать? — Сейчас? Ну, мне нужно набрать воды и решить, что готовить на ужин. Что бы вы хотели, господин? Колдун зло отбросил книгу и сощурил глаза. Этот ребенок был невыносим. Казалось, его не пугало, что он мог погибнуть в любую секунду и в какой компании находился. То-ли он так отчаялся, то-ли надежда была слишком сильной.

***

Однажды Ваньнин проснулся посреди ночи, потому что некто стоял и топтался у него в дверях. Не мудрено, что этим некто оказался восьмилетний Мо Жань с большой подушкой. Колдун лишь вздернул бровь, задавая немой вопрос. — Господин... — Что тебе нужно? — устало спросил он. — Господин, можно я посплю с вами сегодня? — Юйхэн хмыкнул. В тот момент он был слишком сонным, чтобы разбираться, почему этой ночью мальчишка переполз к нему. В конце концов, если захочет, он и сам утром расскажет. Мо Жань быстро нырнул ему под бок, но двигался робко, неуверенный, что его пустили. Он и правда был удивлен. Его, грязную дворовую псину, пустили в кровать, доверяя. И сейчас Мо Жань очень боялся сделать что-то не так и случайно потерять чужую благосклонность. Тем не менее, не сдержавшись, он прижался сильнее и крепко обнял Ваньнина, а тот сделал вид, словно не заметил. В ту ночь Юйхэн наконец спал спокойно. Впервые за последнее столетие, как его начали посещать кошмары. Казалось, только теплый комок под боком мог принести ему успокоение.

***

Мо Жаню тринадцать. Он с довольным лицом бежит домой, а все звери поблизости прячутся, полностью понимая, что будет, если они решат этим детенышем полакомиться. Вполне вероятно, что в тот момент их жизнь оборвется. Несмотря на то, как мрачен был колдун, он всегда волнуется об этом мальчишке, поэтому про перекус человеком можно и не думать. Подросток же врывается в дверь, словно вихрь, и сразу видит перед собой Юйхэна. Как обычно хмурого, будто Вэйюй ему очень крупно денег задолжал. Ваньнин недовольно ворчит, чтобы он не валялся в грязном снегу, как уличный оборванец, и поправляет теплую мантию с белым мехом. Мо Жань лишь широко улыбается, с удовольствием принимая такую странную заботу, и поднимает двух подстреленных зайцев. Он обещает сделать сегодня вкуснейший обед, а Юйхэн лишь закатывает глаза и неожиданно просит добавить синих ягод. Вэйюй сразу кивает, даже не задумываясь о чужой просьбе.

***

Мо Жаню пятнадцать. Уже давно в их рационе присутствуют синие ягоды. Те самые, что кое-как восполняют жизненные силы. И множество других ингредиентов, которые помогают тяжело больным. Он честно старается об этом не задумываться, старается думать, что колдун просто неожиданно поменял вкусовые предпочтения. Но тревога назойливо грызет его сердце. Внутри он осознает, что что-то идёт не так. Не как в его мечтах, не как в ночных грезах. Он видит тусклые глаза Юйхэна и сам старается улыбаться, но ничего не получается. Мо Жань понимает, что не существует долго и счастливо, особенно у человека и ведьмака. Их дом — сгоревший театр, а они покалеченные актеры. Но Мо Жань продолжает ловить каждое мгновение.

***

Мо Жаню шестнадцать. Он смотрит, как Ваньнин копошится в мастерской, и улыбается. Он влюблен. Влюблен в мир, влюблен в эту жизнь и больше всего он влюблен в Ваньнина. Обычный подросток осознав, что возжелал того, кто заменил ему отца, лишь закроется и попытается избавиться от своих чувств. Попытается отрицать. Попытается сбежать. Но не Мо Жань. Он не может сомневаться в этом, не может позволить себе колебаться. Не может даже признаться. Нет времени ни на что, нужно быстрее ловить каждый вздох — чужой и свой — и продолжать любить. Ему шестнадцать и он заболел. Впервые, как поселился в этом лесу. Пробежал под ливнем и слег с простудой. На самом деле, он ждал этого. Его здоровье каждый день становилось всё хуже. В один момент он бы просто упал на месте. Не хотелось пугать Ваньнина, так что он даже рад, что всё происходит медленно. Мо Жань смотрел, как колдун заснул у его постели. За полторы недели он едва отходил от кровати ''дурного щенка'', постоянно проверяя его состояние. Вэйюй не хотел видеть Юйхэна таким встревоженным. Только счастливым, только довольным. Он хотел подарить Ваньнину чувство любви и безопасности, но в итоге заставляет его волноваться. Он сжал чужую ладонь крепче и поцеловал тыльную сторону. Колдун заворочался и открыл глаза, внимательно смотря на юношу. — Всё в порядке? Тебе плохо? — Всё хорошо, — Вэйюй улыбнулся, притягивая Ваньнина к себе в объятия. Он наслаждался теплом чужого тела, сбитым дыханием и частым сердцебиением. Каждый раз во время объятий сердце уходило в пляс не только у Мо Жаня и они оба это понимали. Юноша поцеловал чужую макушку, вдыхая аромат волос. Юйхэн был звездой, но всегда пах цветами. — Представляешь, а я и не заметил, как перерос тебя почти на голову. В детстве господин казался таким высоким, недосягаемым. А теперь тут, рядом, нет никого ближе. — Мо Жань, — Юйхэн дотронулся до чужого лба, который оказался ужасно холодным. — Мо Жань, всё точно хорошо? — Я... — он сглотнул, игнорируя вопрос. — Я очень благодарен тебе. За эти одиннадцать лет. Если бы у меня был шанс прожить их снова, я бы совершенно ничего не изменил. Ваньнин, ты единственный смысл моей жизни. — Замолчи! Будешь ещё в таком состоянии праздно болтать! — Когда ещё, если не сейчас? — Мо Жань вяло рассмеялся. — Мне не так много времени осталось, чтобы поговорить. Ваньнин, я люблю тебя. — Глупый ребенок... — Ты ведь и сам это знал, да? Ты моё сокровище. Единственное, что заставляло меня открывать глаза. Баобэй, — Мо Жань поджал губы. — Я не хотел, чтобы ты ронял слезы. Извини меня, — Вэйюй поцеловал чужую щеку, чувствуя на губах солёную влагу, а Юйхэн крепче вцепился в него, словно это могло помочь. Словно юноша внезапно исцелится, станет таким же полным сил, как и раньше. — Однажды мы ещё встретимся, баобэй. Я знаю это. Губы у Юйхэна тоже оказались солёными от слез. Смешно. Сколько сладкого ел этот колдун, а слезы всё равно соленые, как у всех. И даже не волшебные. Никакого чуда и внезапного исцеления не произошло. Зато они мягкие, как лучший зефир. А во рту жарко, влажно. Мо Жань целовал его с осознанием, что это будет первый и последний поцелуй. Он хотел продлить этот момент, но усталость волнами накатывала. — Баобэй, я очень сильно хочу спать. Я тебя не оставлю. Я буду рядом. Всегда. Но сейчас... Извини. Я очень устал. — Мо Жань... — Я буду рядом, Ваньнин. Верь мне. — Я тебе верю, — Ваньнин смотрел, как чужие веки закрываются, и чувствовал, что умирает сейчас он. — Спокойной ночи, Мо Жань. Половину ночи Вэйюя преследовала лихорадка. Он из раза в раз просил не выбрасывать его, переживая в своих сновидениях их третье утро, и всё цеплялся за Юйхэна, словно за якорь. А тот крепко обнимал юношу, наблюдая, как затухает его жизнь. А на следующее утро он не проснулся.