Почитай мне, Цуму

— Мамуль, — невпопад восклицает восьмилетний Осаму, перевозбуждённо сжимая кулачки. — Ацуму сверху. Детская фраза интерпретируется спокойно, женщина улыбаясь, гладит сына по голове, понимая, что дети решили, кто на каком ярусе спит. Облегчённо выдыхает, не менее радостно поддерживая сына. — Не ругайтесь больше, хорошо? — Устало говорит женщина, поглаживая сына по голове. И Осаму кивает, убегает обратно в комнату и ложится на свой нижний ярус кровати. Спустя одиннадцать лет, картина поменялась кардинально. И если тогда фраза воспринималась с улыбкой, то сейчас, всё иначе. «Ацуму сверху» — теперь из уст Осаму звучала бы иначе. Особенно для пожилой матери, что явно не обрадовалась такому. Ну, а чему радоваться, когда сыновья между собой трахаться решили? Мия отдавали отчёт своим действиям, казалось бы всегда. Но нет, в один момент система таки дала сбой. И первым был Осаму, что как-то в шутку сказал брату: — Я тебя трахну, и дело с концом. — Пиздец приплыли, — ответил тогда Ацуму, грозно смотря на Осаму. Осаму конечно не трахнул, зато Ацуму прогибал, и не раз. Обещали себе прекратить, даже отношения заводили, но не прекратили. Торжественно поклялись только, что в день, когда мама да бабушка в гости приедут — «Ни грамма в рот, ни сантиметра в задницу». До вечера клятва жила припевающе, и будь она человеком, была бы уверена в том, что её не пошлют в пешее эротическое. Однако, лишняя самоуверенность всегда была не к лицу. Ацуму ни в чём себе не отказывая лежал на нижнем ярусе кровати, как бы занимая место брата, пока тот в душе. И, пока что, ничего не подозревая, увлечённо читал книгу, что подарила мама по приезде. «Всё о волейболе» — лучший подарок на совершеннолетие, у Осаму же была книга о готовке, и так как под вкусовые предпочтения Ацуму она не попадала, лезть к ней он не решил. Пока за тонкой (казалось бы, картонной) стенкой шушукались гости, в лице матери и бабушки, Ацуму раздвинув ноги, действительно увлечённо читал книгу. Пока в комнату, после душа, не вернулся Осаму. Что же, как же. Увидев брата на своём месте, что с интересом действительно читает (а не просто рассматривает картинки), приятным ощущением отдало в паху. Демонстративно прочистив горло, старший явно напугав Ацуму, медленно между его ног лёг, утыкаясь носом в пах. Одного страх спалиться — пугал; второго — явно возбуждал. Ацуму в ужасе смотрит на брата, что как котёнок ластится к члену, и шёпотом спрашивает: — Какого хуя ты делаешь? — Ещё и прислушивается к шуму за стенкой, и судя по возне, не спалили. — Там за стенкой мама с бабушкой. Осаму реакция явно смешит, потому что вместо ответа, он лишь пальцами проводит по внутренней стороне бёдер, поддевая кончиками боксёрские трусы. «Ёб твою мать» — ликуют мысли в головах близнецов, с полоборота возбуждаясь. В кровь медленно прыскает адреналин, и только Ацуму закрывает книгу, чтобы заняться братом, тот перехватывая руки, говорит в пол голоса: — Ну же, почитай мне, — а сам трусы с брата снимает, языком по члену ведя, и добавляет: — Цуму. На несколько секунд (или минут, блондин не знает) Ацуму зависает, приоткрыв рот в немом крике. В горле как-то моментально пересыхает, явно от ужаса начинают трястись поджилки. Где-то на периферии сознания пробежала неожиданное представление того, как Ацуму читает вслух, пока брат мило и беззаботно… Верно, делает минет. Ну пиздец. — Цуму? — Голос брата возвращает на землю, но лучше бы этого не происходило. — Ты мне почитаешь? И только Ацуму готов согласиться прочитать шёпотом, даже вбирает побольше воздуха в лёгкие для ответа, но тут раздаётся голос за стенкой, требуя: — Да, сыночка, и нам почитай. — Голос матери явно, и сверху добавляя масла в огонь, звучит голос бабушки: — Да, внучок, только погромче. — Ахуеть. Серьёзно? — Выпаливает блондинистая сыночка и получает шлепок по бедру. Если раньше Ацуму был не фанатом прочтения книг, то сейчас, его бесповоротно развернуло на девяносто градусов и от подаренной книги. Возможно, не будь сейчас Осаму между ног, Ацуму бы и поспорил, но сейчас, когда этот брат вбирает член в рот, тут не то, что спорить сложно, в принципе голос встаёт поперёк горла. Собрав всю волю (и яйца в кулак, буквально) младший так и начинает зачитывать про основы, в то время как Осаму языком скользит по стволу члена, придавливая выпирающие вены. – Игроки делятся на две команды: каждая по шесть человек. Для победы требуется двадцать пять очков. – Очень старательно читает Ацуму, стараясь игнорировать работу брата. – Одно очко начисляется в том случае. Гостям за стенкой такое кажется скучным, и те, не скрывая, начинают комментировать: – Сын, что за чепуху ты читаешь? – Мать явно недовольна. Бабушка выбивает из колеи, добавляя: – Тебе яйца пережало? Мы основы знаем, другое читай. «Вот тебе и начисленное очко» – комментирует Ацуму у себя в голове, прикрывая глаза и стараясь сдержать стон. Осаму, закрывая глаза тоже, целиком заглатывает член и гортанью головку сжимает, явно проглатывая слюни. Протяжный, но тихий стон срывается с уст блондина, Ацуму даже за миг забывает о том, что за стенкой кто-то есть, пока в неё не начинают стучать. – Если ты уснул, мог бы спокойной ночи пожелать. – Сонно комментирует мать. – Ночи. – Еле отвечает Ацуму, откладывая книгу. А сам руку на голову брата кладёт, наматывая на пальцы пепельные волосы и оттягивает, заставляя того открыть глаза. Осаму довольно улыбаясь, языком ведёт по уздечке к головке, явно играясь, и пальцами проводит по мошонке, перебирая чувствительную кожу. Ацуму тяжело дыша, толкается бёдрами навстречу, при этом управляя головой брата. И только готовый кончить, уже почти настроившись, непонятное шебуршание отвлекает, сбивает с настроя. – Саму, – шепчет Ацуму, мотая головой. Осаму приподнимаясь на локтях и выпуская член, приближается к уху брата, шепча: – Тебя шорох напугал? – Язвительно улыбается, отстраняясь, и возвращается на своё место. Ацуму, видимо громко цокнув языком, вжимается головой в подушку, ощущая как Осаму смочил пальцы в смазке и начал медленно их вставлять в кольцо мышц, помогая кончить. Рот вновь занимает членом, и зрительный контакт не нарушает, следя за младшим. Тот, извиваясь на пальцах как змея, почти сразу обильно кончает в глотку, и кусает себя за предплечье, сдерживая стоны. – Умница, – комментирует Осаму, проглотив всё. – Ты смог. И Ацуму показывая средний палец, второпях натягивает шорты и убегает в душ. Матерится под нос, обещая не пускать больше гостей с ночёвкой, особенно, если это мать и бабушка. Особенно, если они решат вновь подарить книги. Такое чтение Мия не забудет, даже получи он амнезию.