50 Оттенков Чёрного

– Смотрите, смотрите, там! – первокурсники испуганно загомонили. На перроне Хогсмида редкое столпотворение – студенты приехали учиться. Сотни голов, паровоз стоял и испускал тонкие струйки пара, свет фонарей отражался от его полированных боков и блестящих латунных деталей, кажущихся золотыми. Это было правда красиво, ни один электропоезд и тепловоз не сравнится с красотой паровоза – его трубы, испускающие белые клубы пара, большие шатуны, огромные колёса, и надпись «Хогвартс Экспресс»… Волшебники ни за что не променяли бы этот паровоз на бездушный и малопонятный для них электрический локомотив, тем более, что преобразовать магию в пар просто – наложить чары огня, наполнить локомотив с помощью агуаменти, водой, и вот тебе движение. Идеальный выбор транспорта для волшебника, если подумать. Но… Шёл дождь. Сильный дождь, практически ураган – в ночном небе сверкали молнии, а лило так, словно кто-то щедро поливал из ведра. В поезде только и разговоров было что про Блэков – ведь две сестры Грейнджер оказались совсем не теми, кем их считали. И студенты наперебой спорили, почему раньше это не узнали, потому что чары Хогвартса должны были показать настоящее имя… Ветер сильный, дождь лил как из ведра, и в этот момент все повернули головы к небу, закрывая глаза руками от капель дождя. Разглядеть в тёмном небе что-то было сложно… Хагрид тоже остановился. В небесах раздался громкий рык, вторящий грому, полыхнул язык пламени, вспышка молнии высветила во всей красе чудовище, от которого студенты завизжали от страха – это был исполинский чёрный дракон. Длинной футов в сто, с острыми рогами, огромным размахом крыльев, размером с самолёт, горящими глазами и вытянутой шеей. Дракон был совершенно чёрный, его чешуя поблескивала, ударила ещё молния и все ещё раз увидели это чудовище – он летел к Хогвартсу… – Мордред меня побери, что это такое? – спросил Хагрид. Огромный чёрный дракон спикировал вниз, и расправив свои исполинские крылья, пролетел прямо над платформой Хогсмита. Он был раза в два больше любого другого дракона, чёрный, с острыми шипами на голове и крыльях, крепкими лапами. Студенты не успели даже напугаться, как он, взмахивая крыльями, улетел дальше и развернувшись, пролетел прямо над чёрным озером, пролетело на фоне Хогвартса. Оно было очень красивым, но очень мрачным. Дракон, расправив крылья, облетал Хогвартс по широкой дуге, и когда студенты приехали к воротам замка, пошёл на посадку… Многие разбежались, прижались к углам – площадка перед главным входом вполне подходила по размеру чудовищу. Вблизи он был ещё красивее и ещё более угрожающим, чем издалека. Ярко-красные глаза, блестящая чешуя, огромный вес, дракон приземлился лапами на брусчатку, отчего зашатались столбы с горгульями, обрамлявшие главный вход в замок. Принимающая студентов Минерва Макгонагалл достала палочку. Впрочем, не понадобилось – с шеи дракона соскользнули несколько волшебников. – Домой, крылатик, – весёлый девичий голос, дракон ещё раз рыкнул и распался чёрной дымкой, превратившись в… плюшевого игрушечного дракончика. Стояла гробовая тишина – на месте, которое студенты освободили для дракона, оказались трое – близняшки Грейнджер, вернее, Блэк, и Гарри Поттер. – Смотрите, это же блэки… Студенты галдели и как и в случае с Гарри Поттером совсем не стеснялись в голос переговариваться и тыкать пальцами. Невоспитанные. – Блэки прилетели верхом на драконе… – сказал Симус Финниган своему другу Дину. – Какая неожиданность, а я думал верхом на пони, – съязвил маглорождённый Дин. – Да что ты понимаешь, – отвернулся Симус. Для своего возраста реакция студентов вполне понятная. Не каждый день в Хогвартс прилетают на драконе – правда, в позапрошлом году Уизли и Поттер прилетели в школу на автомобиле, за что чуть было не вылетели из школы. Нетрудно догадаться, как в такой запертой, тесной и душной общине подростков, как Хогвартс, быстро разносятся слухи и как легко этими слухами управлять. Ещё немало студентов набьют мозоли на языках, пересказывая всем «новость», которую и без того все знают. Минерва Макгонагалл смотрела на прилетевших с крайней степенью недовольства. Её раздражало в прибывших вообще всё – фамилия, тот факт, что это Беатрис Блэк, и то, что они нагло злоупотребляли школьными правилами и игнорировали всякие приличия, эпатируя публику. – Мисс Грейнджер… кхм… Миссис Блэк, – поправилась она, стрельнув глазами в Беатрис. Узнать её было несложно – взгляд более наглый и вызывающий, одежда более небрежна, чем у прилежной и всегда аккуратной Гермионы, – Извольте объясниться! – Ой, извините, мы случайно опоздали на поезд и пришлось трансфигурировать себе дракончика, – мило улыбнулась Беатрис, – чтобы добраться до школы. Макгонагалл почти пустила струйки пара из носа. По крайней мере, ей показалось именно так. Беатрис вежливо поклонилась и взяв под локоток свою сестру, пошла мимо неё. Остальным потребовался начальственный окрик. За столом Гриффиндора уже вовсю шумели старшекурсники, прибывшие раньше всех, через Хогсмит – на поезде ездили студенты, как правило, младших курсов, которым не жаль терять почти целый день в поездке. К тому же волшебники жили по всей территории великобритании, а не только в Лондоне, где несомненно их было большинство, поэтому аппарировать через всю страну в Лондон, чтобы потом развернуться, сесть на поезд и восемь часов трястись в поезде по дороге в Хогвартс… Сомнительное удовольствие. Некоторые студенты и вовсе жили в Хогсмите – среди них был и Гарри Поттер. Конечно, у него не было никакой нужды ехать на поезде, а тем более – лететь на драконе, но он захотел. За лето многие ещё чуть подросли, девушки стали более женственны, парни ещё угловатей и выше, кто-то ещё толще. За столом Гриффиндора уже прошёл слух, и вот, в зал вошли Беатрис и Гермиона, направившись в сопровождении своего друга к студентам. Разговоры тут же смолкли. Как-никак сразу три знаменитости. Парни отодвинулись, вокруг Блэков образовалось пустое пространство, выделившее их среди остальных. Невилл был единственным, кто подсел к ним и подал руку Гарри. – Как отдохнул? Слышал, ты выиграл дуэльный турнир во франции? – Да, было дело, – Гарри улыбнулся, – повезло. – Я видел колдографии. Ты крут! Беатрис ухмыльнулась, глядя, какими глазами на неё смотрит Симус, потянулась и притянула его к себе за талию, приблизив лицо совершенно бесстыдно. – А чего это вы пугаетесь? Я не кусаюсь, – она щёлкнула зубами перед носом Симуса, тот вздрогнул. – Эй, ты чего. – Да ничего. Это вы чего, парни? Я думала вы отличаетесь от девочек-сплетниц, а всё туда же. Смотрите, блэки то, блэки сё… – помахала она рукой, – как будто я вас укушу и вы превратитесь в блэка. – А что, так можно? – спросил Симус. – Не беспокойся, сладенький, тебя я съем полностью, – ухмыльнулась Трисс, – а вот тебя понадкусываю, – рассмеялась она, посмотрев на Томаса, – Успокойтесь. – Эй, что это вы тут устроили? – рядом как по волшебству образовались близнецы Уизли. Они сели напротив Беатрис и Гермионы, образуя два дуэта близнецов, – как отдохнули? – спросили они в один голос. Близняшки ответили тем же: – Неплохо. А вы? – Да так, – Уизли потупились, – Проблемы с младшим братом, родители сильно не в духе. – Не надо, – Трисс ткнула пальцем в Миону, – и вы тоже, не надо вспоминать тот безобразный случай. – Прости, – ответил Фред, – просто мама с папой испугались, когда узнали, что вы не грейнджеры. – Ну знаешь, репутация, месть, всё такое, – продолжил Джордж. – Не беспокойтесь, я не собираюсь мстить всем Уизли за одного человека, – вздохнула Беатрис, – кстати, да, я слышала, что вы, ребята, собирались открыть магазин волшебных приколов? – Ну как открыть… – Фред поджал губы, – денег у нас немного, но идей хватает. – А зачем магазин с шутками? – спросил Невилл, который не понимал таких вещей. – Волшебники, – начала объяснять Беатрис, – очень любят различные… шутки. Это конечно несколько легкомысленно и даже опасно – относиться так к магии, но большинство просто привыкает видеть в ней какую-то забавную фигню, с помощью которой можно развлекаться. Многие впоследствии становятся пациентами в Мунго, потому что вовремя не поняли, насколько опасна магия. – Брось, это ханжество, – ответил Фред. – Нет ничего страшного в том, чтобы дать людям повод улыбнуться. – Тут я с вами согласна, но не согласна с тем, что к магии стоит относиться как к шутке, – Беатрис слегка прищурилась, – и самое главное – не стоит насаждать у детей такое отношение к магии, как будто это что-то… спокойное, весёлое и безопасное. Шутка. Игрушка. Впрочем… – она задумалась, – ваш настрой мне нравится. Шутка хороша только тогда, когда над ней смеются все, включая того, над кем пошутили. Иначе это безвкусица. Знаете что, есть один мужик, который с вами может найти общий язык, если хотите – я вас с ним сведу. Вы может быть даже сумеете уговорить его вложить деньги в своё дело. – Ого, и кто же это? – Сириус. Дядя Сири. Он вам понравится, гарантирую. – Тот самый ужасный Сириус Блэк? – Он несколько легкомысленный, но это может быть даже и к лучшему в такого рода бизнесе. Деньги у него собственные имеются, достаточно, чтобы открыть магазин, вопрос только в том, сможете ли вы его заинтересовать. Близнецы переглянулись. – Беатрис, ты просто спасаешь нас! – Я Гермиона, – поправила их Беатрис. – Эй, это я Гермиона. – Трисс, мы это уже проходили. – Хватит, – Гермиона насупилась. – Что хватит? – Путать людей. – Подумаешь, я сама не знаю, с кем говорю – Фредом или Джорджем. И меня это нисколечки не запутывает. – Так нечестно. Почему в Хогвартсе такая одинаковая униформа? Двери в большой зал распахнулись. За столом преподавателей становилось всё больше и больше людей, и вот, когда почти все уже прибыли, Минерва Макгонагалл, дождавшаяся прибытия первокурсников, привела их всех. Это была стайка пареньков и девушек лет тринадцати. Некоторые девочки, вопреки своему возрасту, выглядели, скажем так, не на свой возраст, мальчишки наоборот. Нескладные подростки, только-только переступившие черту между детством и юностью, неуверенные в себе, оглядывались по сторонам. Макгонагалл зашла в небольшую каморку рядом со столом преподавателей и вытащила оттуда табурет и распределяющую шляпу. Гарри подумал, что ещё недавно сам таким был – но как-то не заметил этого пролетевшего времени – сейчас он рослый парень, с широкими плечами, крепкий, не лишённый симпатичности, а ещё недавно точно так же как эти, был нескладным худощавым юношей, в очках-велосипедах и стоял так же, мандражируя перед распределением. – Мой брат будет распределяться, – появился Колин Криви, в руках у него как обычно мелькнул фотоаппарат, – вон он. Колин – сын молочника, насколько знал Гарри, и это происхождение наиболее подходило к его внешности – для своих лет Криви выглядел худосочным, с большими глазами, прямыми светлыми волосами, и белой кожей. В общем – точно пил одно молоко… Распределение прошло традиционно, после чего Дамблдор взял слово. После пары дежурных предупреждений о запретном лесе и Хогсмите, он сказал: – Так же для меня неприятно сообщить вам, что в этом году межфакультетского чемпионата по квиддичу не будет. Студенты тут же загомонили, причём, громко. Гарри, Гермиона и Беатрис удивлённо смотрели на возмущающихся однокурсников. – Эй, – Гарри дёрнул за мантию Колина Криви, – а чего ты возмущаешься то? – Как это чего? Ведь чемпионат отменили. – Да, но ведь будет турнир. – Какой турнир? Да ладно… Гарри правда был удивлён. Беатрис точно так же спросила у других мальчишек, чего это они возмущаются… Те ответили примерно в том же ключе. – Идиоты, – Заключила Беатрис. – Это почему это? – возмутился Невилл. – В этом году будет турнир трёх волшебников. Вы из какой пещеры вылезли, что не знаете таких очевидных вещей? – раздражённо огрызнулась она, – вы вообще в курсе, что в мире происходит за стенами собственного дома? – А чё за турнир? – спросил один из игроков в квиддич. – Что за турнир? – Беатрис округлила глаза ещё больше, – да о нём уже вся пресса в Европе писала. Как можно не знать, что в хогвартсе пройдёт турнир, вы что, правда ничем вообще не интересуетесь? – Эй, – возмутился другой парень, тоже старшекурсник, – интересуемся, вообще-то. – Не похоже. Посмотри на всех. У них в школе будет международное мероприятие, а они только сейчас об этом узнают! Это какой-то позор. – Да ладно тебе, – слегка пристыженно сказал парень, – объяснила бы лучше. – Дамблдор всё объяснить должен. Но я правда удивлена… – Тихо, – постучал палочкой по трибуне Дамблдор, – в этом году Хогвартс будет принимать у себя важное международное мероприятие – Турнир Трёх Волшебников! Да, да. Мы примем у себя гостей из Шармбатона и Дурмстранга. Турнир давно не проводился, когда количество жертв на нём стало слишком большим, его отменили и вот уже несколько десятилетий его не проводили. Беатрис хмыкнула. – Жертв, как же… Дамблдор продолжил объяснять правила турнира. Волну всеобщего негодования вызвало известие, что участвовать смогут только ученики старшего курса. – Нечестно, – возмущался Колин, – я тоже хочу участвовать! Он был не один. Ещё многие ученики точно так же как и он, возмущались. Что поделать – подростки, всех возрастов одинаковы – они видят себя в центре окружающего их мира, и естественно, если будет турнир – то они должны в нём участвовать. Правда, награда в тысячу галеонов – откровенно говоря, символическая, но это ерунда. Гарри вздохнул. – Слава богу, мы не будем в этом всём непотребстве участвовать. – Ты что, не хочешь принять участие в турнире? – поражённо спросил Симус, его поддержала парочка старшекурсников. – Я? – Гарри удивился, – конечно нет. Мало того что это опасно, так ещё и просто не хочется лишний раз быть на виду. К чему мне сложности на пустом месте создавать? Пусть вон семикурсники нас развлекают. Однако, мнение Гарри было разделено немногими – большинство правда хотели принять участие. Дамблдор терпеливо переждал, пока волна возмущений схлынет. – Что ж, не буду вас больше томить – ешьте! * * * * * Меня схватили цепкие девичьи руки и потащили на сторону девочек. И это были Браун и Патил, а в той части гостиной, которую облюбовали девочки, уже собрались, по моему, все. Кроме, разве что, Джинни – Уизли младшая меня вообще избегала. Зато все остальные были, даже Анжелина Джонсон. Девушки практически не дали мне шелохнуться, сцапали и навалились гурьбой. – Как ты могла от нас это скрывать? – возмущённо спросила Лаванда Браун. – Да, могла бы рассказать раньше! – Я чувствую себя обманутой, – Рози. – Давай, рассказывай! – тут же потребовала Патил. – Эй, вы чего это удумали? Что я вам рассказывать должна? – Ой, да хватит притворяться, мы уже знаем, что ты замужем, – сказала Лаванда, мило улыбаясь. Я думала, что их волнует, что я Блэк. И это правда удивительно, такая мгновенная рокировка, но… Девочки. Могут удивить и шокировать даже привыкшего ко всему меня. Похоже, вопрос фамилии их не интересовал вообще, или интересовал, но… – А чего рассказывать? – Кто он? – Лаванда набросилась на меня, – красивый? Миленький? Какие у него волосы? – А глаза, глаза какие? – спросила Патил. – Так. Стоп. Остановились, – я вырвалась из их удушающих объятий, – Что вам надо то? – Кто он? – повторила Лаванда. – Мой любимый человек. – Да? А какой он? – Да без разницы, ты уже с ним спала? – это парвати, практически вцепилась в мою руку. Глазки горят. Ох, мама дорогая… – Нет, ты что, мне пока ещё нельзя. – Ах, – она мечтательно закатила глаза, – ну хоть что-то у вас было? – Ну, кроме орального секса – ничего. Девочки разом порозовели. Меня окружила удушающая атмосфера смущения. Все подались вперёд: – А как это? – Языком. – Оу, – Лаванда засмущалась, – ну как ощущения? Я на них посмотрела как на… собственно, кем они и являлись. И решила объяснить, заодно окончательно остановить эту вакханалию: – Вы хотите это знать? Ладно, я расскажу вам… Итак, у него крепкое, мускулистое тело. Мы ложимся на кровать, я провожу кончиками пальцев по его груди, прессу, чувствуя под пальцами мышцы и сильное, горячее, атлетическое тело… *** пять минут спустя. *** – Он говорит ещё, ещё, моей нежной киски касается его горячий, влажный язычок… Это великолепное ощущение, он такой горячий, страстный, ощущения от скользящего по губкам язычка восхитительны, – с придыханием и шёпотом говорила я, – нежные и крепкие руки ласкают мои бёдра, вызывая щекотку, переходящую в сладостное наслаждение, он тяжело дышит, я постанываю от удовольствия, сжимая постельное бельё, мои ноги на его плечах, он такой сильный, нежный, и его игривый язычок скользит по губкам, слегка их раздвигая, внутри всё дрожит и пульсирует от наслаждения… – я аж сама возбудилась, представляя себе этот воображаемый секс. Про девочек говорить вообще излишне – мне кажется, они прямо тут не мастурбировали только потому, что на нас могут мальчики посмотреть. Лаванда и все прочие красные, тяжело дышат, взгляд затуманен, глаза прикрыты, я одной рукой поглаживаю по ладошке Парвати, изображая нежные ласки, другой по руке Лаванды, от чего она просто на седьмом небе от счастья. Анжелина Джонсон сидит напротив, закусила губу, и несмотря на то, что мулатка – красная, сжимает крепко и разжимает бёдра, так же делают и Лаванда с Рози, Парвати просто в ауте. Она слушает голос и интонации, а я голосом передаю то чувство, которое испытывала, когда Миончик ласкала моё тело. Возбуждение, страсть, негу, удовольствие… – Моё тело горит, бёдра налились тяжестью, киска слегка пульсирует, я чувствую как язычок моего любимого человека ласкает меня нежно, то ускоряясь, то замедляясь, моё тело от этого испытывает сладостные муки, мне хочется разрядки, он уже тяжело дышит, нам очень хорошо, в воздухе витает запах страсти и наслаждения, грудь вздымается, хриплое дыхание сливается с влажными звуками, запахи сводят нас с ума, и вот… – я выдержала театральную паузу, – взрыв. Моё тело изгибает сладостная судорога, я хватаю его за голову, изгибаюсь, тело горит от наслаждения, волны его сводят меня с ума, снизу живота распространяется сладострастная вспышка и приятная дрожь, я не могу сдержать голос и издаю громкий стон, закатываю глаза и чувствую, что готова на всё, лишь бы это сладостное мгновение продлилось хоть чуть-чуть подольше, меня бросает в жар, киска дёргается… ещё раз… ещё… – с придыханием и оргазмическим шёпотом говорю я. Лаванда сжимает мою руку и прикусывает губу, слегка дрожа. Анжелина… тоже… схватилась за край стола и тяжело дышит, закрыв глаза… Мастурбировать, сжимая бёдра – оригинальный метод, но вполне рабочий. Рози, Эмили, Элис, закусывают губы и держатся за стол, склонив головы, от них исходит волна энергии… Пять девушек сразу! Вот это рекорд… Кто может похвастаться, что довёл до оргазма пять девушек сразу? Хотя нет, это они очень оригинально мастурбировали. Видя эту картину, другие девушки тоже возбудились, но не так, они возьмут своё в душе и в спальне… Лаванда до боли сжала моё запястье и повалилась на моё плечо. – Остановись… – просит она шёпотом. Над столом разносится запах, знакомый запах смазки, думаю, мокрых трусиков здесь сейчас хватает. Я улыбнулась. – Ты же хотела знать, каково это? Девочки как-то все и разом очень резко разбежались. Я лишь с нескрываемым возбуждением посмотрел, как чуть ниже юбки по ножке Анжелины течёт влажная капелька… ммм… восхитительно. Я осталась одна. Вот кого мне сейчас жутко не хватало – так это Мионы… а собственно, чего я жду? * * * * Мы стояли на коленках друг перед другом… Миончик чудо как хороша – в белых чулочках с поясочком, моя рука ласкает её спереди, её – меня, она тяжело дышит. Какая же она… красивая. Загорелое, сильное тело, тонкая талия, нежная грудь, и лицо, какое оно может быть пошлое… Миончик прикрыла глаза, тяжело и прерывисто дышала, я тоже не лучше – ласкала её и получала взамен то же самое… Миона задышала громче, постанывая, и придвинулась ближе, наращивая темп, я сделала то же самое… Она резко оторвалась от моих прелестей и зажмурившись, негромко застонала, а через несколько долгих мгновений – шумно выдохнула, но не забыла про сестрёнку… Вскоре и мне было очень хорошо – мы обе повалились на кровать… Миона улыбалась. – Трисс, – она чмокнула меня в губы, – это было прикольно. – О, да, – я с улыбкой вспоминала её страстное тело, чулочки на ногах… – это было красиво. – Мы и так уже на завтрак опоздали, – вздохнула Миона, натягивая трусики, – ох, Трисс, у меня теперь фетиш на чулки. – У меня он давно, – хихикнула я, ну разве это не сексуально? – Есть такое… Мы на этот раз не… перебарщивали с играми. В смысле – не брались за всякие игрушки, и прочую тяжёлую артиллерию – и без них можно жить, а это – на особый случай. Я скушала очередную порцию магии, впрочем… Всю ночь кушала. Похоже, вчерашний рассказ так возбудил девочек, что они теперь дали бы фору мальчишкам по количеству самоудовлетворений – Браун вообще трижды за ночь себе удовольствие доставила, пока заснула. Так что… Мы с Мионой далеко не единственные проспали завтрак – Патил будила Лаванду, которая сладко спала. Девочки проснулись уже, но выглядели мягко говоря… не выспавшимися, но довольными. Браун поднялась, покачиваясь, Патил с восхищением воскликнула: – Оляля, ничего себе! Откуда у вас такая прелесть? А вы что, на одной кровати спите? – Парвати наконец-то нас заметила. – Привычка, – ответила я, улыбнувшись, – а ты что, не спишь со своей сестрой? – Нет… В детстве мы конечно спали вместе, но потом… – Парвати смутилась. – Миончик во сне использует меня как плюшевую игрушку, подушку и обнимашку, – хихикнула я. Миона порозовела. – А откуда у вас такая прелесть? – Парвати подошла, посмотрела пристально, отпрянула, – оно прозрачное! Я улыбнулась. Да, бельё было белое, кружевное, полупрозрачное, и довольно сексапильное, красивое. Не простые грубые труселямбы, как на других девушках в нашей спальне. – Купили летом. – В хогсмите такого не продают, – вздохнула Парвати. – Волшебники у нас в стране вообще таким вещам внимания не придают, – я покрутилась, слегка изогнувшись, – ну как я тебе? – Эй, у тебя сзади всё видно, – Парвати бросило в жар. – Не всё, а полупрозрачно, – посмеялась я, – разве это не сексуально? – провела рукой по попке и шлёпнула, – ммм… прелесть! – Трисс, хватит, – миона ткнула меня в плечо, – одевайся скорее, мы и так завтрак проспали. Миона уже одевала галстук. Пришлось поторопиться и одеться поскорее. Из спальни мы выползли за пятнадцать минут до начала урока. – Э… Так мы опоздаем… – с нами были Патил и Браун. – Не сцать, девочки, есть волшебные средства перемещения. – В Хогвартсе нельзя аппарировать. – А кто сказал, что нельзя, к примеру, летать на метле? – выгнула я бровь, доставая из сумочки новые плюшевые игрушки. Особая штука. Внутри игрушки сложная структура и артефакт, сама игрушка обычная. Преобразование игрушки в волшебное или выдуманное существо – это из области трансфигурации, небольшой магический кристалл внутри поддерживает стабильность преобразования, так что колдовать не надо – только бросить и приказать. Первый был уже знакомым волшебным розовым единорогом, второй – летающим ковриком. Правда, летал он невысоко и медленно, но всё же… Официально ковры-самолёты у нас в англии запрещены, но это не точно. Многим наплевать. Я запрыгнула на лошадку, подав руку Мионе. Браун и Патил сели на ковёр-самолёт, схватившись друг за друга. И Пони быстренько так посеменил в сторону кабинета ЗОТИ. Вот в чём нельзя упрекнуть Хогвартс – так это в плохих кабинетах – кабинет ЗОТИ был роскошен. Большой, соединённый с комнатой преподавателя, как и некоторые другие, вроде кабинета зелий или чар, с отделкой в стиле ренессанса. Мы прибыли как раз когда уже было полно народу, за минуту до начала урока. Многие ещё с прошлого года шушукались по поводу розового Пони, но лично не видели. Стук копыт известил всех о нашем приближении, студенты снова зашушукались, пони вошёл прямо в кабинет и остановился, переминаясь с ноги на ногу. Патил и Браун слезли с ковра-самолёта, который свернулся в тонкую трубочку и залетел ко мне в сумку. Пони уже привычно превратился в мягкую игрушку и Миона подхватив его, сунула в свою сумочку. – Привет, ребят! – махнула я рукой. – Давайте к нам, – пригласил меня Поттер. Он сидел за первой партой. Парты тут были… специфические. Это место напоминало какую-то старую церковь, с её алтарём, скамейками, не хватало только… А вот и он. Стуча протезом, в класс быстро вошёл Аластор Грюм. И вид имел самый суровый – студенты мгновенно притихли, а я потянула Миону за собой. Грюм вошёл последним и захлопнул за собой дверь. Переваливаясь со своим протезом, он рявкнул: – ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! – и подойдя к своему профессорскому месту, – АЛАСТОР ГРЮМ, – представился он, – экс-мракоборец, оппозиционер министерству, и ваш новый преподаватель ЗОТИ. Вот всё, что вам нужно знать. Выглядел он раздражённым и грубым, но при этом вполне… компетентным. Неужели Дамблдор послушался моей прошлогодней речи и решил наконец-то нанять кого-то с мозгами? – Что касается защиты от тёмных сил – я верю в практический подход, – сходу начал он, – что вы знаете о непростительных заклятиях? – он оглядел множество студентов, – министерство считает, что вам ещё рано их знать, я считаю иначе! Вы должны знать, чего вам опасаться и чему противостоять! Ну наконец-то. Я облегчённо выдохнула. – Блэк, – на меня обратил внимание его волшебный глаз, он вперил его в меня, – Ах, миссис Блэк, может быть вы назовёте нам три этих заклятия? – Думаю, едва ли найдётся волшебник, не знающий их. Империо, круциатус и авада кедавра. – Отлично, – он резко развернулся и написал название заклинаний на доске, – почему их называют непростительными? – Потому что они запрещены. Справедливости ради, профессор, существуют десятки заклинаний, за применение которых вас сразу же отправят в азкабан, но… – Но? – Грюм оторвался от доски, – но… – Эти три заклинания могут использовать даже новички. Это ментально-магические заклинания, которые игнорируют привычные методы защиты, и поэтому некоторые волшебники считают, что от них вообще нельзя защититься. – Правильно, – Грюм запугал всех уже до ватных коленок, – все слышали? Только один из вас сумел пережить применение смертельного проклятия – авады кедавры, – его волшебный глаз остановился на Поттере. Он явно питал ко мне какие-то тёплые чувства, или пытался запугать. Скорее запугать. Студенты сидели и старались не дышать. Урок проходил очень динамично. – Многие колдуны и волшебники клянутся, что выполняли приказы сами знаете кого под действием империуса – заклятия подчинения. Но как определить наверняка, кто из них лжёт? – он оглядел всех резким взглядом, – противостоять Империусу можно, но очень тяжело. Выйдите сюда кто-нибудь… доброволец… Мистер… – он оглядел остальных, – Поттер. Не хотите попробовать свои силы? Гарри оглянулся на остальных, и не найдя поддержки в глазах студентов, без охоты встал и прошёл вперёд. – Отлично… Поттер, я наложу на вас заклятие, а вы должны сопротивляться ему. Империо! Студенты были в шоке. Методы нового преподавателя были для них слишком, зато я ему мило улыбалась. Ну правда – с трёх непростительных нужно начинать изучение ЗОТИ, а не проходить их на четвёртом курсе! Это основа основ мира ЗОТИ. – Прыгай. Гарри запрыгал. Противостоять такому заклинанию нелегко, ментальную защиту Поттер конечно изучал, но империус её игнорирует. Я имею в виду – обычную окклюменцию. – Залезай на стол. Гарри почти залез на стол, когда замешкался и тряхнув головой, сбросил с себя заклятие. Грюм чуть не подпрыгнул от радости. – Восхитительно! И как ощущения? Ха-ха! Молодец, Поттер. Империусу можно противостоять, только если вы имеете для этого силу воли и действительно не хотите выполнять приказ, – он обвёл взглядом весь класс, – вы не сможете применить непростительные, вряд ли у кого-нибудь из вас… – он оглядел присутствующих, – получится. Для того, чтобы применить эти заклятия, нужна практика, умение, и… настрой. Блэк, не хотите попробовать свои силы? – резко повернулся Грюм в мою сторону. – Можно, почему нет, – я встала, удерживая Гермиону, которая как обычно, стремилась показать себя. С неё хватит и одного круциатуса. – Отлично! Империо! – он ткнул в меня палочкой, – прыгай. – Да ну нахер, – я сложила руки на груди. – Империо! – ещё сильнее попробовал Грюм, – прыгай! – Обойдёшься. Грюм вперил в меня взгляд. – Что такое. Не работает? – Заклинание хорошее, но только мне на него начихать, – со вздохом сказала я, – позвольте я чуть-чуть дополню вашу лекцию… если вы не против, конечно, – я подошла, ткнула в плечо Поттера, – Сядь, Гарри, ты уже молодец. А сказать я хочу вот что – империо, круцио, авада кедавра и… кто скажет четвёртое заклинание из этого набора? Студенты зашушукались. – Четвёртое? – спросил Грюм, – есть только три непростительных. – Верно, четвёртое заклинание не непростительное. Более того, вы все его хорошо знаете. Хотя вряд ли среди студентов много тех, кто умеет применять. Ладно, не буду вас томить, – я достала из декольте расстёгнутой сверху рубашки палочку, – Патронум… Палочка испустила волну света. – Вот оно. А теперь вопрос – что объединяет все четыре заклинания? – убрала патронус, – не подсказывайте, профессор. Грюм даже опешил от такой наглости. – М? Ну же, думайте! Студенты тупили. Жёсткий затуп. – Да блин, даже устрицы в моём салате и то умнее всех вас вместе взятых, – раздражённо ответила я, – все четыре заклинания требуют вполне чёткого настроя и желания, идиоты. Непростительные относятся к ментальной магии… я сомневаюсь, что с вашим уровнем любопытства, вы вообще знаете про существование таких вещей, как первоосновы магии и её разновидности. Непростительные заклинания – очень просты в применении, их может сотворить почти любой, это заклинания, не имеющие круга. – Круга? – спросил тёмненький Дин, сморщив лоб. – Мистер Томас, вы что, не знаете про магическое ядро, его контуры, и наличие заклинаний разных кругов? – удивилась я неподдельно. – Неа. – Позорище. Вы не в курсе, как устроена ваша собственная магия – кроме жратвы тебя хоть что-то интересует? Как можно проучиться три года в Хогвартсе и до сих пор не задаться вопросом, как работает магия? – у меня чуть волосы на голове не зашевелились, – вы наверное думаете, что кто-нибудь из вас, – ткнула я палочкой в сторону класса, – и Волдеморт – одинаковые волшебники? Палочкой взмахни и будет тебе заклинание какое захочешь? Магическое ядро имеет контуры, которые влияют как на запасы магии у человека, так и на эффективность её применения. Представьте магию как камни разной массы. Какой вес вы сможете поднять? Дин? – Не знаю. – Фунтов сто, наверное. – Может быть. – Магия, в отличие от тела, не имеет ограничения, если вы можете бесполезно пытаться поднять что-то тяжелее ваших возможностей – вы или надорвётесь, или вовсе ничего не сможете. Магия же сработает – представьте, что вы всё равно двигаетесь, даже несмотря на то, что ваших сил не хватает. Что случится, попробуй вы поднять не свой вес? Вы сломаете себе руки, разорвёте мышцы… То есть получите травму, сломаете сами себя о вес, который неподъёмен для вас. Так работает магия – нельзя применить слишком мощное для себя заклинание – оно или просто не получится, или хуже – если получится, но у вас не хватит сил – вы станете сквибом, серьёзно повредив своё магическое ядро. Поэтому волшебники никогда не были и не будут равны между собой. Да, большинству из вас – всем вам, для жизни вполне хватит отношения к магии как к весёлой штучке, которую вы можете вытворить. Шутке, бытовому инструменту… – я их оглядела совершенно неприязненным взглядом, – но попробуй вы колдануть что-то не по своим силам – вы либо не сможете, либо умрёте, либо останетесь сквибом на всю оставшуюся жизнь. Многие волшебники, не понимающие этого и считающие, что магия – это просто, весело и безопасно, пытаются сотворить заклинание явно не по своему уровню, и в итоге хорошо если просто быстро умирают… Советую прочитать об этом в библиотеке, иначе вы так и помрёте, считая, что все волшебники одинаковые, а магия это весёлые шутки и прочая мелочёвка. Здесь, в Хогвартсе, не изучают серьёзную магию – даже первого круга. Хотя вы можете найти много таких заклинаний в библиотеке – и ещё больше – в запретной секции... – Миссис Блэк, – кхекнул Грюм. – Ах, простите, профессор, вернусь к теме. Сущность непростительных и патронуса состоит в ментальном посыле – вернее, в чётко оформленной воле, которая передаётся в заклинании. Эти заклинания не имеют круга – то есть применить их может любой волшебник, но… они требуют чётко оформленной воли, и подсознательного желания получить нужный результат. Если вы взмахнёте палочкой – у вас ничего не получится, нужно действительно не только хотеть в данный момент, но и иметь волю, чтобы убить кого-то, причинить боль или… подчинить… – я ухмыльнулась, – поэтому даже если вы просто разозлитесь – этого мало, чтобы убить своего врага, нужно быть готовым к убийству. Впрочем… – я задумалась, – эти заклинания непростительны только в отношении человека. Потому что вряд ли кто-то скажет, что убийство, скажем, курицы и готовность её убить – это что-то плохое. Куриные ножки, которые мы едим в большом зале не растут на деревьях… Считается, что от этих заклятий не существует защиты… чушь, навязываемая министерством и толпой запуганных волшебников, жаждущих сравнять всех в одну кучу, чтобы никто из вас не задумывался о том, что существует магическое ядро, контуры и заклинания разные по своему могуществу. Есть множество способов защититься от непростительных, помимо того, чтобы от них увернуться. Но это могущественная магия – попробуй кто из вас её сотворить – в лучшем случае станет сквибом, а может сразу умереть. Самое простейшее – это заклинание ментального разрушающего щита, магия седьмого круга, требующая не только наличия очень нерядовой силы волшебника, но и могущества разума… впрочем, у большинства из вас даже ментальной защиты нет, что говорит о том, что вы ещё более наивны, чем я предположила изначально. Из вас можно верёвки вить и без всякого империуса, душа и разум открыты и доступны любому легилименту… Попробуем, – я взмахнула палочкой. Из неё вырвался прозрачный щит, похожий на… текущую спокойную водяную поверхность, щит овальный, почти во весь рост, слегка сияли острые края, – профессор, не будете так добры, кинуть в меня аваду? – Может что-то менее опасное? Например… круцио, – ткнул в меня палочкой Грюм. Алый луч заклинания ударился в щит и… исчез в нём. Он остановил заклинание, – авада кедавра! Зелёная вспышка погасла в щите, оставив лёгкий белый дымок в месте попадания. – Дьявол, действительно. – Верно, – я свернула щит, – правда, у этого заклинания есть одна слабость – оно защищает только от ментальной магии. То есть через него спокойно проходят даже самые примитивные атакующие – вроде экспеллиармуса, конфундуса, петрификуса, от которых может защитить самый обычный протего. Оно так же не может физически защитить. Однако, при попадании в него ментальной магии – стирает весь её волевой посыл, и как вы видели – непростительное просто превращается в облачко нейтральной магической энергии. Есть ещё несколько способов защиты, непростительные срабатывают при касании тела волшебника, аура волшебника находится как невидимая плёнка, в паре-тройке линий от его тела. Если заклинание столкнётся с каким-то твёрдым прочным препятствием, то не сможет пролететь дальше. Скажем… Я порылась в сумке и достала белый шарик, бросила его и он закружился вокруг меня, – профессор, бросьте в меня аваду ещё раз. – Да с удовольствием, авада кедавра! Зелёная вспышка мне в лицо и шарик стремительно свистнул в воздухе и сбил его, сам разлетевшись на куски. – И всего то, – улыбнулась я, – правда, эту защиту тоже легко пробить и снять, но от неожиданного нападения она поможет. Пойдём дальше? Я знаю ещё пару заклинаний, которые могут спокойно противостоять непростительным, но боюсь, даже разрешение Дамблдора не спасёт меня от азкабана, если я их здесь применю… Непростительные тоже считаются тёмными – но это гнусный поклёп, ложь и клевета! Кто мне скажет, что такое тёмная магия? А? – Это магия для вреда другим, – сказал несмело какой-то мальчик… эм… как его там… Симус. – Ой ли? Вредить другим можно как угодно. Медицинскими заклинаниями, или самой обычной магией. Попробуй заставить человека танцевать на лестнице – и он размозжит себе череп, скатившись вниз. Господа, которые изволили учить нас ранее, дали совершенно непонятное и расплывчатое определение тёмной магии. Что мол, любое вредящее заклинание – сразу тёмное. Чушь собачья! К тёмной магии относятся жертвоприношения, ритуалы с использованием жертв и душ, магия, влияющая на душу в первую очередь. Вы так легко бросаетесь определением «тёмная магия» или «тёмный волшебник», но даже близко не имеете понятия, что это значит и какой волшебник действительно тёмный, а какой нет. Заклинания, использующие стихию тьмы – магическую энергию, которую черпает ядро волшебника в другом измерении… Да, для вас, наверное, и это удивительно – но ядро берёт магию в другом измерении. Самая примитивная тёмная магия в виде заклинаний относится к третьему кругу. То есть никто из вас даже не способен сотворить настоящее тёмное заклинание. Это раз! Два – вы путаете обычных мудаков, убийц, преступников и баранов, которые вредят другим людям, с тёмными волшебниками… Тёмная магия запрещена, но не повсеместно и повально. Практически все тёмные заклинания способны вредить, это магия разрушения, но в то же время – тёмная защитная магия – это лучшая защита, потому что она не пытается бодаться с вражескими заклинаниями – она её разрушает… Как например тот щит, что вы видели только что – это тоже тёмная магия. Но едва ли кому-нибудь можно навредить заклинанием, способным разрушать непростительные… Действительно тёмный волшебник может как разрушить душу своего врага, так и снять с него ужасное проклятие… поэтому ликвидаторы проклятий – поголовно владеют тёмной магией и для становления им необходимо иметь минимум третий круг. – Кхм… – Грюм постучал своей палочкой по столу, – благодарю за лекцию, миссис Блэк, восхитительный разбор. Но вы не назвали остальные методы противостояния непростительным. – Самый сложный и самый надёжный метод – просто не подчиниться им, – улыбнулась я, – демонстрирую один раз, – я взяла палочку, приложила к груди и произнесла – «Авада Кедавра!» Класс тут же ахнул и вздрогнул, кто-то даже вскочил. Полыхнула зелёная вспышка и… Ничего. – Вот примерно так. Никаких барьеров и щитов. Но боюсь, очень немногие способны противостоять подобному заклинанию силой воли. Грюм чуть не упал со своего кресла, когда я это сделала. Шум поднялся… до небес. Ах, как же это прекрасно! – Отлично, плюс тридцать баллов грифиндору, – ответил Грюм, – только я одного не возьму в толк – если тёмная магия позволяет защищаться, почему министерство её так ненавидит? – Во-первых – это толпа испуганных идиотов, – улыбнулась я ему, – им проще запретить всё, чем разбираться. Во-вторых – её применение требует тщательной подготовки, обильной практики, а гораздо проще управлять народом, когда подавляющее число волшебников не может применить ничего серьёзнее самых простеньких чар, изучаемых в Хогвартсе. Волшебники, которые развили свою магию, вроде Дамблдора или Волдеморта, плевать хотели на министерство. Рано или поздно, став сильнее, волшебник, конечно же, понимает, что министерство опутывает всех нас целым ворохом запретов и ограничений и не даёт развиваться, чтобы сохранить свою власть над народом. И у тебя два пути – или развивать свою магию, открывая для себя новые и новые возможности, или… законопослушным волшебником, который магией завязывает шнурки, и ни о чём не знает и даже не думает – ни о магическом ядре, ни о контурах, ни о мощных заклинаниях, вообще ни о чём, и магию считает просто бытовым инструментом, чтобы тарелки мыть и пыль убирать с пола… Впрочем, я возможно вас обрадую – британское министерство и мы, англичане, на фоне большинства иностранцев – это крайне консервативное, закрытое, изолированное и… нелюбопытное к чему-либо новому, общество волшебников. Да что там – большинство студентов даже про турнир трёх волшебников узнало только вчера – в этом вся суть британского волшебника. Похоже, мои слова обидели многих, но Грюм только рассмеялся: – И то верно. А собственно, кого интересует защита от тёмных сил – большинство даже не задумывается об этом. Пока пожиратели не вломятся в ваш дом, пока не начнут убивать ваших близких – вы даже не будете думать о том, насколько опасна магия! Вы, миссис Блэк, кажется, отличились на чемпионате мира по квиддичу. Я слышал, у вас есть думосбор, не поделитесь воспоминанием? – Вам интересно? – Конечно, чёрт побери, интересно. Но лучше поделитесь им с остальными учениками, это будет очень хорошим уроком. Я там не был, но слышал, что трупами весь лагерь завалили. – Преувеличивают, – хмыкнула я в ответ, – там не так уж всё и ужасно. Что ж, если Аластор просит – можно и поделиться воспоминанием. Я достала думосбор – он висел у меня на поясе, и вытянула воспоминание о бое, от момента нашего нападения до конца боя… И передала устройство ученикам, начав с нашего тёмненького – Дина Томаса. Мулат, у нас вообще что-то много выходцев из африки на островах развелось. Китайцы ещё поналезли – прямо интернационал. Смотреть можно вдвоём, так что Томас вместе с Парвати сидел, и они секунд десять смотрели, после чего думосбор из их рук взяли другие, потом он перешёл к слизеринцам, и дальше по рукам. – Может не надо им такое видеть? – посмотрела я искоса на Грюма, – настоящий бой всё-таки а не грациозная дуэлька. – Пусть, – махнул рукой Грюм, – пока не увидят собственными глазами настоящий бой с настоящими трупами – будут жить в своём мирном и добром состоянии, министерство в восторге, а они, столкнувшись с одним единственным пожирателем смогут только блеять что-то и трястись от страха, – он чуть было не сплюнул. Видно, достало мужика крепко, что большинство учеников – относятся к нему как к идиоту какому, и считают, что магический бой это что-то такое простенькое и миленькое – палочкой махни, заклинание проговори вот ты уже и дерёшься… Судя по тому, с какими глазами сидели те, кто уже посмотрел мои воспоминания – воспитательный эффект был жестковат. Даже очень жестковат – я бы сказала, что они выглядели как будто их сначала сводили на кровавый ужастик, а потом ещё напугали до усрачки. Практически в шоковом состоянии, ломается привычная картина мира. Это маглы привычные к тому, что пистолеты убивают, люди вообще агрессивные существа и часто друг с другом воюют и устраивают массовое взаимоуничтожение. А это в основном волшебники, волшебники, воспитанные в чисто волшебном мире. И поскольку тут нет телевидения, фильмов-боевиков, и многочисленные войны вообще часто обходятся без массовых жертв и разрушений – волшебники куда меньше вообще думают об агрессии и куда хуже понимают, что такое настоящий бой. То, как я вертелась и уничтожала пожирателей и косплееров пожирателей десятками – снося им головы, рассекая хлыстом, убивая режущими и взрывными заклятиями… Зрелище конечно от первого лица очень неслабое, такое раз посмотришь – и куда более привычный к боевикам и перестрелкам человек, может очень глубоко впечатляться, всё-таки даже ощущения передаются – усталость, тяжёлое дыхание, ощущение магии и силы в руках, отдача от ломаемых кинжалом костей в шее пожирателя… Мммм… Восхитительно. Студенты досмотрели это. Я сидела на своём месте и пока Грюм молчал, одни перешёптывались, другие – уже посмотрели и теперь в шоковом состоянии сидели и смотрели на парту перед собой. На Лаванду это подействовало слишком сильно. Убрав свой думосбор на положенное место, я ждала реакции Грюма. Тот, посмотрев на это, вышел, стуча деревянной ногой по полу. – Теперь вам понятно? – резко спросил он, – настоящее противостояние волшебников – это совсем не то, что медленно махать палкой и тарабарить заклинания себе под нос! Самое плохое не то, что вы не знаете, как противостоять проклятиям, а то, что вы не хотите этого знать и считаете искусство магического боя всего лишь игрой! К концу моих занятий вы измените своё мнение, гарантирую… * * * * * Страх и уважение – это сложные чувства. Многогранные. Профессора Хогвартса продолжили относиться ко мне по-старому, кроме, разве что, Макгонагалл – она явно не питала ко мне тёплых чувств раньше, а сейчас и вовсе озверела. Зато всё компенсировало отношение студентов. И… было бы глупо предположить, что в ответ на мою речь у студентов проснётся хоть капля мозгов и они задумаются над её смыслом – для них весь мир делится на белое и чёрное – подростки, что с них взять? Позже поймут, но пока что им проще так – у них есть или тёмные злые колдуны, или милые и пушистые светлые волшебники. И я сразу была отнесена к тёмной и злой колдунье, а не милой и светлой волшебнице. Зато… Гриффиндорцев перестали задирать. Да что там – вечная вражда Слизерина и Гриффиндора затихла почти полностью из-за того, что слизеринцы боялись, что я вступлюсь за своих, и им будет больно. Бред, конечно, вступаться за каждого гриффиндорца, которого как-то обидят слизеринцы – я не собиралась, но тем не менее, такое мнение проскакивало. Вторая ночь в Хогвартсе оказалась для меня уже слишком… слишком, в общем. Спать совершенно невозможно – такое ощущение, что тебя регулярно окатывают горячей водой. Нет, приятно, что аура получает энергию, но пытаясь заснуть, я до часу ночи ворочалась и просыпалась, пока наконец не психанула. Мне это реально надоело – я вылезла с кровати, одев чёрное бельё, потянулась и пошла в спальню мальчиков. Причина проста – девочки. Девочки не прекращали дарить мне энергию – и похоже, я вчера с рассказом очень сильно погорячилась, потому что девочкам этого было многовато. С лихвой, так сказать. И я пошла в спальню мальчиков. К моему удивлению, все спали, так что подойдя к кровати Поттера, я его ткнула в плечо. Кровать имела лёгкие чары защиты, но не такая крепость, как наше с Миончиком лежбище… – А? – Поттер тут же проснулся, выхватил откуда-то палочку и зажёг люмос, – Трисс? Ты чего это? – он вдруг порозовел, – чего ты в спальне мальчиков делаешь? Ошиблась? – Неа. Слушай, Поттер, давай махнёмся кроватями? – В смысле? – не понял Гарри, – как это? – Элементарно, – я залезла на его кровать и накинула чары защиты от звуков и подглядываний, – я же тебе рассказывала по большому секрету про свою необычную способность? – Было дело. А что? – Девочки меня будят. Этим. – Этим? – Поттер слегка порозовел. – Да, этим. Такое ощущение, что на меня выплёскивают стакан горячей воды. Нет сомнений, обычно это не неприятно, но я просыпаюсь. Поттер вздохнул, оглядывая край кровати, слегка светящийся защитным заклинанием, – они что, правда это делают? – Да, представь себе, девочки тоже дрочат. И в отличие от вас, мальчиков, делают это тихо, скрытно и жутко стесняясь. Так что вот что, Поттер, махнёмся? Я тут спокойно спать буду, ты на моей кровати… Не беспокойся, я ей не пользовалась ни разу – я с Миончиком сплю. – Ну… – Гарри задумался, – знаешь, это немного… – Всё, Поттер, не киксуй. – А как я тогда пройду? Между прочим, лестница зачарована. – Ой, да нашёл проблему – там простенький ментальный конструкт с условием на наличие члена, метаморфируй промежность и спокойно проходи внутрь. Поттер встал. – Хорошо. Не, идея так себе, но чёрт побери, ты не нашла места получше? – Какое например? – Ну не знаю… – Я тоже не знаю. Ладно, спокойной ночи. Поттер ушлёпал, а я наконец-то смогла лечь и заснуть… * * * Зато какой скандал разразился на утро! Мммм… Прелесть! Я встала с кровати, сладко потягиваясь. При этом, мне кажется, присутствующие юноши в составе Симуса, Дина и Невилла, пялились на меня так, что аж слюна капала. И чего это они? Или я раздета? Да нет, бельё на мне – белый кружевной бюстгалтер, труселя кружевные, с полупрозрачным таким окошком чуть выше причинного места, чулки тоже белые, полупрозрачные, с поясочком на бедре. Да я одета! – Чего уставились? – Эй, Трисс, а ты чего здесь спишь? – спросил наименее стесняющийся меня Невилл. – Махнулась ночью кроватью с Гарри. Девочки совсем задолбали, шумят, спать не дают. Поттеру то хоть пушкой под ухом пали – не проснётся… так, где моя сумка? А, вот, – я достала из сумки одежду и начала неспешно облачаться. Симус, Дин и Невилл, были красные как три варёных рака. Они даже слова мне не сказали, всё пялились. Одев белую сорочку, которая прикрывала меня до половины попы, я крутнулась: – Что, девочку никогда не видели? – раздражённо бросила я этой толпе стесняшек. Финниган покачал отрицательно головой, по-моему, не моргая и вылупившись таким тупым взглядом, что я засомневалась в его душевном здоровье. – Нда… тяжёлый у вас случай, – я рассмеялась такой наивности. Ничего, скоро повзрослеют. Ну а пока не повзрослели – чем не повод дать парням приятные воспоминания? Я полезла за прочей одеждой, нарочито наклонившись попкой к ним, переминалась с ноги на ногу, ища школьную форму… Ну, делая вид, что ищу, нашла, и повернулась. – Ой, не смотрите, – прикрыла попку и то, что видно чуть ниже булочек, рукой, изобразив смущение. С трудом удерживалась, чтобы не засмеяться, видя, какими слюнями исходят трое парней! Ещё более медленно я оделась, поправила причёску и не обращая на них внимания, прошла мимо, выходя в общую гостиную… Что-то не так… Огляделась – точно. Девочек нашего курса нет… Ох, терзают смутные сомнения… * * * * Лаванда Браун шла из туалета к своей кровати, мимо задёрнутой пологом кровати Гермионы, и взгляд её зацепился за… обычно пустующую кровать. Она едва помнила, что делала – спала на ходу, что называется. Браун увидела лицо Гарри Поттера, и ниже… крепкие мышцы на груди, плечах, руках… Гарри позёвывал, но не спал. Браун растолкала свою подружку Парвати. – Прикинь, какой нам сон снится? – тут же начала она делиться сплетней, – на соседней кровати лежит Гарри. – Какой Гарри? – Поттер, – Браун сонно проговорила, – хороший сон… Пошли к Гарри? – А пошли, – Парвати тоже спала на ходу и плохо различала сон и явь. Утомилась за день, перенервничала, напугалась, в общем – была явно не в том настроении, когда можно легко проснуться и сразу понять, что бодрствуешь. К тому же девушки так часто посещали занятия Трелони и клуб чая, разговаривая про всякие вещие сны и прочее, что едва ли отнеслись бы критично к происходящему. Две сонные девушки, в одном белье, легли к Гарри на кровать, с двух сторон. Гарри проснулся. – Эй, какого… – удивился он, но Браун положила палец ему на губы: – Тссс… Парвати, смотри, какие у него крепкие мышцы… – Браун прижалась к Гарри грудью, бюстгалтер ей мешался и она его сняла, бросив в сторону. Поттер только и успел увидеть две немаленькие женские груди, и улыбающуюся физиономию Лаванды, которая прижалась к нему своими округлостями, и начала водить руками по груди, плечам, животу, хихикая. – Ой, а какие у Гарри сильные руки, – Парвати тоже избавилась от бюстгалтера, прижавшись грудью с тёмными сосочками, к Гарри. Гарри потерял дар речи, когда к нему в кровать залезли две главные сплетницы Гриффиндора. Парвати бесстыже трогала его руки, бока, грудь, четыре девичьих руки гладили его тело. – Ой, а я его поцелую, – сказала Браун и приблизив лицо, тут же впилась губами в губы Гарри. Гарри даже сообразить ничего не успел, как острый на слова язычок Браун проскользнул ему в рот. На поцелуй он ответил на автомате. Через мгновение Браун оттолкнула Парвати и сделала то же самое, смело целуя Гарри. Гарри ответил и на этот поцелуй. Руки браун скользнули ниже, по животу, к его трусикам, она хихикая, начала их стягивать. Стойкий солдат мешал это сделать сразу, и Гарри так удивился, что ничего не стал делать, когда трусы всё же соскользнули. Браун хихикая, положила руку ему на член, поиграла пальцами с ним, делая знакомые движения, дабы удовлетворить. Парвати оторвалась от губ Поттера и тоже захотела. Она попихалась с подружкой, хихикая, и обе договорились одновременно попробовать. Приблизили лица, высунули языки и провели ими по члену, до самой головки. Гарри не сопротивлялся. Первой отважилась обхватить его губами Парвати. Потом лаванда, пока одна делала понятные движения губами по члену, другая лизала его, руки обеих девушек скользнули вниз и они нагло удовлетворяли себя. Браун перекинула ногу через торс Гарри и перед его лицом оказалась попка, и всё, что угадывалось под простенькими трусиками в горошек, и пальчики, которыми та двигала по своей киске, проглядывающей сквозь промокшую ткань трусиков. Гарри инстинктивно положил ладони на попу девушки и скользнул пальцами промеж ног, по губкам, на которые натянулась ткань. Влажно и горячо. Гарри не понимая, зачем это делает, ласкал её по упругим и мокрым губкам, видным сквозь промокшую ткань трусиков. Парвати подвинула подругу и точно так же выставила свою попку в белых трусиках Гарри. Две попки рядом, прижаты друг к другу, Гарри второй рукой начал ласкать и её. Тёмная и красивая и белая, горячая, обе девушки были с этого ракурса очень… пошлыми. Парень скользил пальцами по их кискам, доставляя удовольствие, в то время как они боролись за его член, то одна возьмёт в рот, то другая… Долго это не продлилось – обе испытали очень сильный оргазм, одна за другой. Через пять минут таких ласк, обе повернулись к Гарри, прижались с двух сторон и расслабившись, провалились в сон… А на утро обнаружили, что лежат, прижимаясь к мускулистому, загорелому телу Гарри Поттера. Лаванда растолкала Падму, обе поняли, что происходящее – не сон, и обе тут же вскочили со страшным визгом. Они набросились на Гарри, обвиняя его в том, что он здесь вообще делает, закрываясь руками и ища свои бюстгалтеры, в общем – как будто в курятник бросили петарду. Шумиха стояла просто жуткая. * * * * – Это совершенно недопустимо! – Минерва Макгонагалл мерила шагами кабинет директора, Гарри, Лаванда и Парвати стояли, понурив головы. Я же сидела на диване и держа на коленях целую вазу с лимонными дольками, запивала их чаем. – Успокойся, Минерва, всё ведь в порядке? – Дамблдор посмотрел поверх очков-половинок на провинившихся студентов. – Мистер Поттер – залез в спальню девочек, где совершил сексуальные действия в отношении учениц! – Быть не может, – Дамблдор даже удивился, или изобразил удивление, – Гарри? – Врёт, – ответил Поттер. – Вы обвиняете меня во лжи, мистер Поттер? – чуть не мявкнула Макгонагалл. – Профессор, успокойтесь. Есть же думосбор. Предлагаю всем посмотреть воспоминание Гарри, а потом решать. – Действительно, – Дамблдор остановил бесящуюся Макгонагалл, – давайте во всём разберёмся. Гарри? Гарри поймал думосбор, который я ему кинула, приложил к виску и собрал в него нужное воспоминание. Потом отдал Макгонагалл. Потом гаджет перешёл к Дамблдору. – А вы? – Дамблдор вопросительно посмотрел на меня. – А я видела, Гарри уже делился. – Так, – Дамблдор протянул мне артефакт, – это проясняет то, что произошло после. Но почему, мистер Поттер, вы вообще пошли спать в спальню девочек? – Да, почему? – макгонагалл была рада его уцепить хоть за что-то. – Это я виновата, – подняла я руку, – Девочки ночью шумели, вот я и предложила Гарри махнуться кроватями. Он то спит как убитый, а я нет. – С вами мы потом разберёмся, – огрызнулась Макгонагалл, – мальчикам запрещено входить в спальню девочек! – Профессор Макгонагал, вы уже начинаете говорить как сексистка, – прервала я её гнев на взлёте, – я напомню вам – правила не запрещают подобного, просто есть чары. Которые легко обойти. Это раз, – я сняла полупустую вазочку с дольками с колен и поставив на стол, поднялась, – это первое! И главное – я спала в спальне мальчиков. И как вы думаете, кто-то из них распускал руки? А? – натурально наехала на Макгонагалл, – никто. Стеснялись и отворачивались – а я ведь даже специально к ним задом повернулась. Просто настоящие джентльмены. А наши девочки… – поджала губы, – Лаванда, ты кажется требовала, чтобы Поттер взял тебя в жёны? Лаванда, красная, как рак, кивнула. – И не стыдно? Мальчик зашёл поспать, а вы вдвоём запрыгнули на него, распускали руки, самоудовлетворялись, в конце концов в два рта ему отсосав, а Поттер! Подчёркиваю, Поттер, в этом виноват и что-то вам должен? Если я правильно поняла его воспоминание – вам было очень даже хорошо, а он и слова вам не сказал. Сами свои задницы выставили ему к лицу, на мол, поиграй пальчиками… – я упёрла руки в боки, – извращенки-насильницы. Как у вас совести то хватает – после того, как нагло изнасиловали мальчика, что-то ему предъявлять. И вы, – я недовольно посмотрела в сторону Макгонагалл, – тоже хороши, декан. – Я? – макгонагалл опешила. – Да, вы. Пытаетесь свалить всю вину за добровольные, подчёркиваю, добровольные, хоть и необдуманные, действия двух девушек, на Гарри. Сами на Гарри запрыгнули, сами его лапали, сами ему член наперебой сосали! – я таки добилась, чтобы румянец смущения проступил на лице этой сухой старушенции, – и теперь Гарри в чём-то виноват. Потому что, дескать вообще там оказался. Дальше что? Он виноват будет в том, что родился таким красивым? – я натурально пустила струйки иллюзорного пара из ноздрей, – это сексизм! И я вообще не вижу в произошедшем ничьей вины, поскольку нет пострадавших. – А мисс Браун и мисс Патил? – О, если бы он им вставил по самые яйца, то да. А так – никаких моральных или физических травм я не наблюдаю. Кроме того, что они сожалеют о своём необдуманном поступке и пытаются под это дело заполучить себе хорошего жениха. Вам, девушки, не мешало бы объясниться и принести извинения, а не качать тут права! – Миссис Блэк права, – сказал Дамблдор, посмеиваясь в открытую, – мистер Поттер не виноват в том, что на него набросились. И в правилах правда нет пункта, запрещающего мальчикам проходить в спальни девочек. Лаванда и Парвати стояли красные до корней волос. Смотрели в пол, были слегка подавленными. – Кто предъявляет претензии? – упёрла руку я в бок. – Я, – пошла на принцип макгонагалл, – Несмотря на всё, мистер Поттер спал не в своей кровати! – Минерва, – Дамблдор отбрил её тут же, – правила так же не запрещают ученикам меняться кроватями. – Но альбус! – Макгонагалл возмущённо сопела. – Спокойно, Минерва, миссис Блэк права в том, что это необдуманный, но всё же, добровольный поступок двух юных леди. И мы не можем предъявить претензию мистеру Поттеру, равно как и требование жениться на них, так как их не лишили чести. Если вы понимаете, о чём я… К тому же было бы несколько затруднительно женить мистера Поттера сразу на двух девушках, – Дамблдор уже откровенно стебал их, – хоть разом, хоть по очереди! Так что ступайте, девушки, учиться. А вы, мистер Поттер, мисс Блэк, останьтесь. Профессор Макгонагалл вылетела из кабинета, таща за собой за шкирку двух нашкодивших котят, а Дамблдор, когда за ними захлопнулась дверь, устало опустился в кресло, вздохнув. – Стар я стал, раньше такого в Хогвартсе происходило намного меньше. Печальный случай… – Бросьте, директор. Найдите в замке хоть одного человека, который не завидовал бы Гарри… – А откуда они узнают? – Оуу, у волшебников есть свой, волшебный телеграф. Называется сплетни. И раз уж эти две курицы раскудахтались и всем всё разболтали… Тут уже ничего не поможет. Уверена, в уголках гостиных слизерина и хафлпаффа уже говорят, что Гарри изнасиловал двух невинных овечек. – Эй, – возмутился Поттер. – Спокойно, Гарри. Думосбор – наше всё. Кину им твоё воспоминание и пристыжу сплетниц. – Не стоит, кхм, это личное. – Я не позволю, чтобы кто-то распускал про Гарри грязные сплетни. И нет, мне плевать, что это не понравится этим двум курицам – не надо было орать на всю гостиную, обошлось бы тихо, а так – сами виноваты. Дамблдор тяжело, по-стариковски, вздохнул, поглядев на жёрдочку со своим птицем. – Хорошо, но всё же… Может не надо? – Надо, директор, надо. Дела надо доводить до конца. Вы что, хотите подмочить репутацию мистера Поттер-Блэка? – Нет, что вы, как можно? – Вот и закрыли тему. – Я вот что хотел узнать, – Дамблдор посмотрел на Гарри поверх очков, – если позволите… как вам жизнь с семейством Блэков? – начал прощупывать почву Дамблдор. – О, более чем прекрасно, – Гарри широко улыбнулся, – отличная, дружная и весёлая семья. Никто не смотрит на меня как на САМОГО Гарри Поттера. – Тем не менее, летом вы всё же убили немало людей, это меня беспокоит. Гарри поморщился: – Если бы вы во время войны делали так же – может быть, Волдеморт не дожил бы до убийства моих родителей, и жертв было бы намного меньше. – Не думаю. – А я думаю, – ответил Гарри, – с террористами не ведут переговоров и не берут их в плен, даже магловские полицейские. – Спокойно, Гарри, – вмешалась я, – Волдеморт крайне полезен. По крайней мере, по мнению директора. Сам подумай, сколько древних семейств он поставил на грань вымирания… только есть одна маленькая неувязочка… – это уже недовольный взгляд в сторону Дамблдора, – перебить то их всех мы могли бы уже сегодня... Нельзя нарушить законы природы, маглорождённых не станет больше, а значит – количество потомственных волшебников ничуть не уменьшится. И поскольку их социализацией никто не занимается, да что там – даже большинство чистокровных волшебников до первого числа не знали о существовании турнира трёх волшебников… Сколько бы не боролись с чистокровными – всё равно всё скатится в махровый традиционализм, классицизм и дискриминацию. Как ни старайся. – Что вы такое говорите, конечно же это не так, – изобразил возмущение Дамблдор, – Волдеморт никогда не был полезен. Да, он испортил многих. – Или скорее заставил их проявить свои худшие качества… – покачала я головой, – но вопрос остаётся открытым. Если вы так беспокоитесь о чистокровных – то корень зла находится не в волдеморте и не в чистоте крови, а в удивительной, даже поразительной нелюбопытности и ограниченности большинства английских волшебников. И точно те же черты проявляют маглорождённые, ни в какую не желая социализироваться в обществе волшебников. – Их можно понять, – с грустным вздохом сказал Гарри, – в большинстве своём волшебники ничего не объясняют, с подачей информации вообще беда, сами себя ведут как чудесатые на всю голову придурки, к тому же ещё эта стилистика века девятнадцатого-восемнадцатого с мантиями, узкими кривыми улочками, отсутствием внятных средств общения, образованием в закрытой и изолированной от всего остального общества, школе… По-моему, если вы, директор обеспокоены проблемой традиционализма чистокровных, то разрушать традиции взялись совсем не с того конца. – Что вы, я совсем не желаю разрушать традиции, – Дамблдор снова посмотрел на Гарри, – меня, правда, беспокоят те, кто слишком увлёкся чистотой крови, до неадекватного уровня. – А это неизбежно. Пока в Англии такое закрытое и некомпетентное образование что волшебников, что маглорождённых – это неизбежно, что некоторые будут цепляться за чистоту крови… Хогвартс слишком изолирован от всего мира, котёл, в котором варятся предрассудки, комплексы, ненависть, предвзятость и радикальность… и когда приходит пора – из этого котла выплёскивается всё то, что в нём наварилось. – Другие школы тоже закрыты, – не согласился Дамблдор. – Дурмстранг интернациональная школа, там учатся ученики из десятка различных стран. Шармбатон, если вы про него – с вечера пятницы по утро понедельника не предъявляет на студентов никаких претензий, и они спокойно возвращаются домой, общаются с другими людьми… Директор, – я повернулась к нему, – основатели Хогвартса, по-моему, совершенно не учли тот факт, что для полноценного воспитания, человеку нужно общаться с многими и разными людьми. Иметь социальные связи, так сказать, перенимать опыт, смотреть, изучать мир вокруг себя. Конечно, в средневековье вокруг и мира то не было – грязные магловские деревни и города, одна срань, дрянь и рвань. Но времена то изменились. Если же мы соберём детей в кучу, изолируем их от мира, изолируем от старшего поколения, кроме узкого круга профессоров, и оставим вариться в себе – то к выпуску получим то, что есть. Тесно сколоченное, плохо разбирающееся в реалиях окружающего мира, общество великовозрастных подростков, насквозь пропитанное предрассудками и комплексами. Дамблдор задумчиво погладил бороду. – Я в курсе про режим работы Шармбатона. У этого есть своя причина – школа расположена в пригороде Парижа, в отличие от Хогвартса. – Если проблема английского общества кроется в географическом местоположении Хогвартса – то это самая надуманная проблема из всех возможных. Вот что, Директор, у меня есть к вам забавное предложение. Почему бы вам не отпускать учеников на выходные домой? – Зачем это? – А зачем они вам нужны на выходных? – вздёрнула я бровь, – просто потому что хочется держать их у себя, или чтобы не смели общаться с другими волшебниками? По-моему, было бы разумно, если бы часть времени ученики проводили с семьёй и регулярно выходили в свет, так сказать. А не сидели здесь, как в тюрьме с учебным режимом. – Конечно, устроить нечто подобное возможно, тем более что ученики и без того ходят в Хогсмит… но я беспокоюсь за учеников. В замке они в относительной безопасности, а дома могут и заиграться с магией, что приведёт к очень нехорошим последствиям. – Промолчу про безопасность Хогвартса… дементоры, василиски, тролли, волдеморты и скрывающиеся пожиратели смерти по замку бегают… Мне кажется, или слово «безопасность» следует включить в число матерных в мире волшебников? – Скорее это следствие прошлых трёх, – ответил мне Поттер, – очевидные для всех нормальных людей дыры в безопасности – для волшебников тёмный лес. Упрутся во что-то одно и потом разводят руками и винят кого угодно, кроме себя. Директор, вы вообще проверяете профессоров перед тем, как пустить их в замок? Ну скажем, веритасериум, чтобы подтвердить их личность и профессиональные заслуги? Или верите на слово? Дамблдор смутился. Я тяжко вздохнула. – Похоже, нет. Любой проходимец может залезть в Хогвартс, – отмахнулась я от Поттера, – И вообще, Гарри, плохой из тебя волшебник, если ты задумываешься о таких вещах, как безопасность. Волшебник это великовозрастное дитё, искренне верящее, что если что-то плохое и случается – то с ним это точно произойти не должно. – Горе мне, – патетично воскликнул Гарри, – как жить то теперь… – Вы всё же подумайте, – я взяла чашку чая, которую подал домовик прямо на стол, – я имею в виду – школьными правилами совершенно не запрещено ученикам покидать не только Хогвартс, но и Хогсмит, и при наличии портключей, аппарации, каминной сети… ничто не мешает ученикам проводить выходные с семьёй, друзьями, и вообще… Само это явление как «разрешение» на посещение только хогсмита – уже противоречит статуту о правах волшебников. – Что вы, совсем нет. Школьные правила не противоречат закону. – Они его ловко маскируют, – я отхлебнула чаю, – директор, у меня есть замечательное предложение. А почему бы нам не преподавать юным волшебникам юриспруденцию? – Что, простите? – Закон. Законы, правила, акты и прочее, – пояснила я, – насколько мне известно – большинство случаев явных нарушений прав волшебников происходят из-за их повального незнания законов волшебного мира. Большинство волшебников так привыкли жить по традиции, что совершенно, наглухо, игнорируют факт наличия у себя прав, или наоборот, запретов… Конечно, законы великобритании несколько громоздкие, неуклюжие, часто даже противоречащие друг другу, но вот международное право можно объяснять. Едва ли тут наберётся хотя бы десять учеников, кто читал статут секретности, большинство интерпретирует его по-своему. Если уж мы хотим воспитать полноценное, уважающее закон, а не какие-то свои «традиционные» понятия, то начинать надо с правоведения. Объяснить юным волшебникам, какие у них есть права, и что им делать нельзя, и так далее… – Думаю, это очень тяжёлая тема для детей, – возразил Дамблдор. – Не согласна. Это очень полезная тема, особенно если преподавать её будет не какой-нибудь призрак, а достаточно компетентный юрист или адвокат… Я как раз знаю пару таких специалистов. – Боюсь, это всё же неразумно, – Дамблдор конечно же меня отбрил. – Что ж, к счастью, это решать не мне и даже не вам. Папа и дядя с этого года вошли в совет попечителей, папа слегка подвинул Малфоя с его места председателя, так что… когда там у вас назначено собрание? Двадцатого числа, кажется, вот и поднимем вопрос. А то что это получается – студенты обвешаны различными запретами и ограничениями, а им никто даже не трудится объяснить суть претензий закона к волшебнику. Не сомневаюсь, что вы, как глава визенгамота, поддержите это предложение. Юридическая безграмотность большинства волшебников даёт безграничную власть министерству, которое ну очень часто само нарушает закон и законные права волшебников. Вы так не думаете? Да, Дамблдор практически кипел. Внутренне, конечно, я его разогрела крепко. Он злился. Почему? Да потому что на безграмотности большинства учеников строилась не только власть министерства, но и власть Дамблдора. Им легко сказать, что волшебник должен то, должен сё, не должен этого делать… А вот обосновать это законным образом – не могут. Поэтому вытворяют как феодалы-самодуры, чё хочу, то и ворочу. Прижать Дамблдора правоведением предложил отец, он у меня голова. Мне это было как-то безразлично, но… он просил при случае, если выдастся раньше, поговорить с нашим Голубым Дедушкой о том, что он, батя, теперь в совете директоров, и Сириус тоже. И оба, пожертвовав некоторую, весьма немалую сумму, школе – деньги, на которые в том числе и должен проводиться турнир, заняли места председателя и заместителя председателя. Малфой вылетел со своего места как пробка из бутылки – Блэков уважали, плюс величина уважения так же пропорциональна пожертвованиям школе, а батя и Сири отдали по сотне тысяч каждый. Это большая деньга! Сотня – это бюджет всего турнира, и ещё плюс столько же. Да, в этом году надо будет так же проследить, чтобы на эти деньги был закуплен новый инвентарь, школьные учебники, мётлы, различный хозяйственный инвентарь волшебного толка, и многое другое, вплоть до ремонта кое-где, здания школы. А то стыдоба – иностранцы приедут – а у нас трава не крашена!