50 Оттенков Чёрного

Вот чего я не учла – что весь наш пафосный бой с пожирателями смерти транслировался. Я это учитывала, но не то, СКОЛЬКО людей будет это смотреть – ведь турнир смотрели десятки тысяч волшебников Англии только на стадионе, а вся аудитория едва ли не вся англия. И должна признать одно – в бою бой не воспринимается как что-то особенно крутое, но глядя со стороны на запись с Любопытного Глазика – у меня создаётся впечатление, что это круче любого боевика. Волшебники не привыкли к настоящей боевой магии и серьёзному магическому бою – а тут Нате, Здрасьте, двое волшебников разматывают как маленьких циплят Волдеморта и его ближайших друзей – причём игра почти в одни ворота. Я говорила Дамблдору – героически просрать момент, создать проблемы, нихрена не делать, а потом на голом пафосе, удаче и силе духа пытаться с этими проблемами бороться – плохая, очень плохая идея. И показала то, как надо было действовать по-моему. Я подготовилась. Броня, оружие, момент – Волдеморт так хотел заполучить бузинную палочку, что просто не смог удержаться и подождать – сразу же, как только восстановился, сразу же похитил меня-Поттера. Любовь к театральщине и позёрству, самоуверенность от невероятной удачи – кончины Дамблдора и Беатрис, а значит эйфория от того, что он остался самым могущественным магом Британии – всё это было рассчитано мной. И даже эффект Монте-Карло. Это довольно любопытный эффект – люди склонны думать, что после ряда неудач обязательно должна последовать удача. Эффект назвали так, потому что в казино Монте-Карло когда-то много раз подряд, кажется больше тридцати, выпадало на рулетке толи чёрное, толи конкретная цифра – и это совпадение, не невозможное, но очень редкое, заставило людей в казино ставить огромные суммы на другие числа – люди просто верили, что раз двадцать раз подряд выпало одно число, от в двадцать первый Ну Обязательно должно выпасть другое! Вера против науки. И Волдеморт тоже впал в эйфорию – после просера на чемпионате, после серьёзных проблем с Петтигрю, после разоблачения Крауча, он был уверен, что обязательно должно случиться так, что ему повезёт, и вот – ему везёт. Сказочно везёт, он уверен, что это сама судьба повернулась к нему лицом, а ко всем остальным жопой. Радость и уверенность затмили разум, головокружение от удачи. Критичностью мышления волшебники не страдают, и вот... Я бы сказала, что план был рождён в минуту просветления моего скудного ума – и это сработало! Однако, какой поднялся ужас и гвалт, какое информационное цунами в Англии, когда я и Дамблдор объявились, живые, и размотали Волдеморта! Да ещё и мой костюм – если Дамблдор очень умело уничтожал врагов, то я просто разносила их в пыль и прах, заклинаниями, клинками, безжалостно и беспощадно, убивала одного за другим, вся с ног до головы в крови, и ещё творила заклинания на все триста шестьдесят градусов вокруг себя с помощью дополнительных магических «рук» за спиной. Выглядело это круче, чем в магловских блокбастерах, где крутой герой разматывает один кучу врагов на кожаные ремни – потому что настоящее. Это тоже прибавляло ощущения волнения – смерть десятков людей в особняке Малфоев, да ещё и в прямом эфире, перед множеством волшебников… Едва я появилась в Хогвартсе, живая, здоровая, и вполне себе наглая, войдя вместе с бритым Дамблдором в большой зал, как шум голосов мгновенно стих. Северус Снейп сидел рядом с пустым троном Дамблдора, не осмелился качнуть права. Мне кажется, все сейчас посмотрели на нас. Я с совершенно невозмутимым видом подошла к столу Гриффиндора и села на своё место рядом с Мионой. – Даров, народ, как жизнь? Пялились на меня как рыбы – молча. – На вас что, снова флитвик заклинание накинул? Вроде нет. – Беатрис, – Невилл внезапно удивил меня – сграбастал в объятья, прижав к себе, – Трисс, ты жива, чёрт тебя дери! Могла бы хоть мне сказать! – Не могла, – я высвободилась, – извини, Нев, ты конечно хороший мальчик, но меня мальчики не интересуют. – Всё ты сводишь к пошлости, – сказала Браун, – Но обманули вы всех знатно. А как ты их там раскидала – бах, бабах, и нет никого. А Волдеморт правда помер? – Не помер. Жив, курилка, что ж ему сделается. Тело я конечно сожгла, но это его не остановит. – В смысле? – не поняла Браун. – Дорогие друзья, – Голос Дамблдора разнёсся над залом, – и гости, – он посмотрел на отдельный стол для гостей, – прошу нас простить за этот невинный обман. Как вы все могли убедиться – мы сделали это исключительно из благих побуждений и смогли достичь желаемого. Вы все задаётесь вопросом – откуда в Англии снова взялся Волдеморт. Я вам отвечу – он воспользовался очень, очень тёмной и опасной магией, запрещённой во всём мире, чтобы дать своему духу возможность возродиться после… физического уничтожения. Однако, как вы все могли видеть… благодаря несравненной миссис Блэк и её артефактам, магия, влияющая на душу, не доводит до добра. Никто не должен вмешиваться в природу души, и Волдеморт поплатился за это своей человечностью. Нет, он не умер – лишь развоплощён. Но с каждой смертью он становится всё злее и безумнее – это уже совершенно не тот Волдеморт, что был пятнадцать лет назад. И вот что я вам хочу сказать – я здесь и защищаю Хогвартс. Миссис Блэк тоже в меру сил защищает свою семью от поползновения тёмных сил навредить им, но мы не можем защитить вообще всех и вообще везде – и Волдеморт, и его сторонники – продолжают жить, и продолжают представлять серьёзную опасность всем нам. Поэтому будьте начеку и не расслабляйтесь, или как бы сказал мой дорогой друг, – он улыбнулся в сторону Грюма, – Постоянная Бдительность! Так же я должен, – он мгновенно сменил тон на прискорбный, – с непередаваемым прискорбием сообщить, что родственники некоторых учеников погибли во время попытки Волдеморта напасть на мистера Поттера… Ну или как он считал – мистера Поттера. Капитан аврората был так любезен, что передал мне список погибших, раненых и арестованных – я его сейчас зачитаю. Начну с погибших… Всего четыре имени, зато какой эффект! Стол слизерина погрузился в тягостное молчание – погибли родители, братья, не слишком близкие родственники многих из них. Наконец, это вызвало волну возмущения, которая прокатилась по залу в мою сторону. Люциус Малфой оказался тяжело ранен, и возможно скончается в ближайшие часы, как сказал Дамблдор, – к великому нашему сожалению. Список арестованных тоже был, но среди них не было родителей студентов. Видимо, дети тех, кто входил в число пушечного мяса у Волдеморта, в Хогвартсе – престижной школе, куда зачисляли в основном чистокровных и сильных маглорождённых – не учились. Существовали и другие школы, маленькие, почти домашние, не такие древние и могучие, как Хогвартс – там по десять-двадцать учеников, в таких учились люди попроще и без денег на обучение в Хогвартсе. Волна возмущения со стороны Слизерина дошла таки до меня, один студент даже вскочил и послал в меня какое-то заклятие, темномагическое, кстати. Я отмахнулась при помощи небольшого щита, созданного над ладонью и оно угодило в потолок. Посыпалась крошка штукатурки. В целом, возмущены были многие. Пришлось мне встать, развернуться и миновав соседний стол, подойти к Слизеринцам. – Как я погляжу, среди вас много недовольных, верно? – я прошлась вдоль их стола, некоторые вскочили, и явно скалили зубы, – замечательно. Вы должны знать, что подняв руку на Блэка, ваши родственники сами выписали себе смертный приговор, – я выпустила магию. Достаточно, чтобы в зале ощутимо похолодало и потемнело, и волосы у меня превратились в угольно-чёрные. Они вообще приобрели какие-то магические свойства, как шерсть Грима – когда я выпускала магию на волю – они чернели и становились даже темнее, чем у брюнеток – от них шла чёрная дымка, как от портала в измерение тьмы. Только не мягкая такая, а похожая на то, как выглядят чернила, которыми капнули в воду – красивыми такими загогулинами и миазмами тьмы, – вы все, – я заметила, что многие в страхе побелели и отошли, – должны это знать. И вы все должны это понимать. Я не даю вторых шансов. Может быть вам это казалось забавной игрой… Шуткой, – резко развернулась, посмотрев на того, который в меня проклятие кинул… Эйвери, кажется, – забавной… – я чуть метаморфировала свои зубы, сделав их острыми, как у акулы, или грима, и клыки побольше, и вперила в него взгляд и кровожадную улыбку. Парень от этой картины побелел как мел, выставив палочку. Руки у него от страха ходуном ходили. – Ну же, не надо считать меня каким-нибудь монстром, – я улыбнулась совершенно обычной улыбкой, убрав короткую, но очень пугающую трансформацию, от которой парень таки потерял сознание от страха, и по-моему даже обмочился, – но запомните, мальчики мои и девочки… Ваши родители, кто решил поддерживать волдеморта… кто решил верить в идеалы чистоты крови – вляпались в очень большое дерьмо. Мисс и Мисс Гринграсс, я надеюсь, вы не разделяете неприязни вашего отца к маглорождённым? – вздёрнула я бровь, улыбнувшись несколько страшновато. Обе сестры Гринграсс отрицательно замотали головами. – Хорошо, Роберт сам виноват. Несдержанность его и погубила. Драко… соболезную, – я прошла рядом с Малфоем, – мне кажется, твоему отцу тоже не выжить. А если выживет – останется сквибом и калекой, никакой магией не исправишь. Теперь ты глава семьи. Надеюсь… ты не совершишь тех же ошибок, которые привели Малфоев к столь плачевному состоянию. Драко только грустно вздохнул. – А мама? – Жива должно быть. Напиши ей письмо, откликнется. Дамблдор не мешал мне, так что я поспешила вернуться к своему столу. Негоже студенту перебивать директора – это уже просто свинство. Когда я села, директор продолжил: – Думаю, на этом закончено. А теперь, позвольте мне вернуться на своё место… Он взгромоздился на свой директорский трон. Ну надо же – а старика тут любят. Многие. Что ж, Волдеморт получил зуботычину, и стал ещё более психопатом. А мне пора вспомнить, что я вообще-то ученица Хогвартса, и надо быть скромнее.