Ждать сложно

      Ваню со съемок ждать сложно.       Ваня, как волчок, крутится-вертится на работе своей беспокойной, эмоционально-выматывающей и падает чуть ли не замертво в гостиничном номере едва сумев принять душ. Засыпать без него каторга. Т/И не хотела влюбляться так сильно, а после еще сильнее любить, но, как видите, она не выбирала это осознанно. . .       Т/И ему понравилась сразу. Яркая, солнечная, веселая. Порхает между декораций, волосы собраны в высокий пучок, но прядка все равно выбилась и свисает у самого лица. Предлагает актерам и команде перекусить, таскает несколько бутылок еще холодной минералки без газа, а сама о себе как-то забывает. Благодаря ей и фотопроцесс на съемках движется, и об актерах не забывают.       — Иди к нам! — выкрикивает Янковский, когда вместе с Тишей Жизневским они садятся обедать. Т/И оборачивается на окрик и, набрав поднос, садится за их импровизированный стол из ящиков. — В ночную же смену совсем мертвая будешь.       Тиша только усмехается, многозначительно стрельнув глазами в сторону Вани, а после умиленно подпер подбородок кулаком. Ваня едва сдерживался, чтобы не пхнуть друга в бок.       Совместные перекусы продолжались, Тиша пытался улизнуть, оставив парочку наедине, но Т/И активно протестовала. Впрочем, Ване он тоже не мешался, скорее наоборот, им втроем оказалось очень здорово.       — Пригласи ее куда-нибудь, как будет возможность. — Тихон заметил их связь первым. — Будешь идиотом, если не сделаешь этого.       Ваня согласно кивнул. И пригласил, когда съемки закончились. . .       — Ты когда приедешь домой?       Раннее утро, солнце едва встало, а Т/И в обнимку с телефоном. Сонная, но нашедшая силы для разговора с любимым. Она никогда не жалуется, просто скучает, обычное дело. Работает в других проектах, выматывается не меньше, все-таки работа в кино лежит не только на актерах, но и на тех, кто остается за камерой.       Ваня прекрасно знает — ей разлука всегда кажется вечностью.       — Совсем скоро, малыш, совсем скоро я буду дома.       Порой это самое «скоро» растягивается еще на недельку, может две, а Т/И терпеливо ждет, у него сейчас новый проект, там снова Тиша. Ему некогда совсем уж грустить.       Впрочем, как будто у нее на это времени валом. . .       Звонок в дверь одним из вечеров заставляет Т/И подпрыгнуть на месте. Мороженое едва не падает на плед из вафельного стаканчика. Просмотр фильма ставится на «стоп», мороженое кладется в тарелочку на кухне. Звонок становится протяжнее и настойчивее.       — Кого там принесло так поздно? Иду!       Больше всего хотелось покоя, а не открывать двери подозрительным личностям.       — Открывай, я это!       За дверью смеется [её] Ваня.       Дверь она открывает в мгновение ока. На лестничной площадке он с букетом ее любимых — желтых — тюльпанов. Все кричат, что они вещают о скором расставании, но Т/И в эти бредни не верит. Цветы всегда всего лишь цветы, остальное — суеверия.       — В квартиру-то пустишь? — он смеется с лица любимой. Т/И кажется ростом еще ниже, чем есть на самом деле. Крошка буквально.       — А ты надолго, а то может на коврике перекантуешься? — не упускает она случая подколоть. Беззлобно, но с намеком. Отходит в сторону, позволяя ему пройти, пока держит в руках цветы. — Я вазу пока найду.       — Да подожди ты! — Янковский хватается за ее вовремя протянутую ладонь, носком об пятку снимает кроссовки, едва не упав из-за шнурка, развязавшегося по дороге: — Дай поцелую! — выдыхает, притягивая к себе за талию. Т/И приходиться отвести руку с цветами в сторону, чтобы не помять бутоны.       У Вани губы сладковато-горькие от жвачки со вкусом арбуза и выкуренных до этого сигарет.       Она лучше этих губ ничего не знает.       Лучше самого Вани.       Да и он бы не променял ее на другую.