красные мальборо и напиток цвета твоих глаз.

мне нравится, что вы больны не мной…

антон, как обычно, сидел за барной стойкой своей маленькой светлой квартиры, попивая только что заваренную теплую матчу на миндальном молоке. он размышлял о том, что ему делать дальше. шастун запутался. заблудился. такой маленький котенок, потерявший размотанную длинную нитку от клубка. он боялся признаться себе, что по уши влюбился в эти глубокие голубые глаза, мягкие волосы и едва уловимый хвойный запах парфюма. он боялся признаться, что любит арсения, хотя прекрасно понимал это каждым атомом тела. абсолютную тишину в квартире разрушил звук столкновения металла с керамикой, пальцы крепко сжали ручку кружки, а затем послышался проворот ключей в замке входной двери. ира вернулась домой. — привет, антош! — улыбаясь проговорила кузнецова, снимая обувь. она кинула на галошницу ключи и прошла на кухню с пакетами. — угу, — пробормотал в ответ шастун и громко отхлебнул уже остывший напиток. — что-то случилось? — девушка поставила сумки и подошла к антону. — мне нужно проветриться, — резко отрезал парень и двинулся к выходу. на улице моросил противный мелкий дождь, и было прохладно. люди вокруг куда-то спешили, спрятавшись в черной скучной одежде и закрыв лица зонтами. «москва», — усмехнувшись, подумал про себя антон. «но даже погода, как в ебаном питере». зеленоглазый думал о нем постоянно, и это его бесконечно раздражало раздражало раздражало раздражало. — блять! — выругался шаст, достал пачку красных мальборо, вытащил оттуда последнюю сигарету и поджег. первая короткая затяжка, никотин проникает внутрь, и мозг начинает расслабляться, а белое облако едкого дыма испаряется в воздухе. вторая затяжка, третья, четвертая, и так до последней, самой долгой, когда от самой сигареты остался лишь фильтр, который уже обжигает длинные тонкие пальцы. «курение убивает», — проносится в голове шастуна голос арсения, и он бросает то, что осталось, на землю, а затем, затушив все носком черных мартинсов, целенаправленно отправляется в любимую кофейню. антон просидел там до самого вечера, наблюдая за тем, как капли, уже прошедшего дождя, медленно сползают по панорамному стеклу, попивая, не зная какой по счету, стакан матчи и думая о попове. он вернулся домой весь промокший и озябший с новой, но уже пустой наполовину пачкой сигарет. медленно зашел в спальню, не раздеваясь сел на кровать, и твердо произнес: — ир, нам нужно расстаться. — не смешно, антон, — кузнецова поднялась с постели и отстраненно посмотрела на парня. — думай о чем ты говоришь. — я прекрасно осознаю, что я говорю, о чем думаю, и какое решение принимаю. прости, но это не шутка, — шастун посмотрел ей в глаза, не выражая никаких эмоций. — пожалуйста. тебе нужно уехать. — ты серьезно? — девушка придвинулась ближе, но сделала только хуже. — сейчас. она медленно поднялась с кровати, достала из шкафа чемодан и начала складывать вещи. тридцать минут тишины, ни одного произнесенного слова, и вот ирина стоит на пороге с пустыми глазами. — такси будет через две минуты. прощай, и спасибо за все, — антон обнимает ее на прощание, холодно целуя в макушку. — прости, но похоже это все правда было ошибкой. удачи тебе. они даже не посмотрели друг на друга. ира просто ушла, закрыв за собой дверь, не проронив ни слова. закрывшись на щеколду, антон поплелся в спальню и рухнул на смятую постель. закурив очередную сигарету, он лежал и смотрел в потолок, думая о арсении завтрашнем дне. съемки. последний день в этом сезоне. это был его шанс, пока попов еще здесь. но ведь шастун прекрасно знал исход событий, поэтому в голове простроил план. ужасный план. это было одновременно лучшим и худшим исходом событий. но ему больше ничего не оставалось. наутро парень проснулся в той же позе, в которой сверлил вчера взглядом потолок, в куртке, которая оставила мокрые пятна на постели, но зато высохла, и вообще внешний вид антона оставлял желать лучшего. наконец он собрался с силами, чтобы поднять свое сильно исхудавшее тело с постели, покурить и пойти собираться. шаст привел себя в человеческий вид, переоделся, заварил крепкую горячую матчу, положил в сумку какую-то бумажку и поехал на работу. третий мотор. все стоят за сценой, готовясь выйти, радостно что-то обсуждая, сережа ведет эфир, а счастливые фанаты даже не представляют, что может случится сегодня. один антон сидит в углу в кресле, думая, правильный ли это выбор. он разговаривал сегодня о чем-то со стасом, к сожалению, никто не знает о чем. но шеминов с самого утра ходит недовольный, смотря на антона с грустью каждый раз. он почему-то поменял пары ребят во многих импровизациях. стало больше взаимодействия антона с арсением. команда отсняла последний выпуск, и все начали собираться. антон стоял у заднего входа главкино, выкуривая последнюю сигарету из пачки. он ждал попова. — боже, да брось ты эту дрянь, — шаст дернулся от такого родного голоса услышанного. — и оделся бы потеплее. промок ведь весь уже. — арс, — зеленоглазый бросает сигарету и поворачивается к нему. — я люблю тебя. — да знаю я, — попов смеется, толкая парня в плечо. — нет, арсений, я серьезно, — он поднимает уставшие глаза и сталкивается взглядом с брюнетом. лицо того становится серьезным сразу же. — у меня жена и дочь, антон. — я знаю. поэтому и уезжаю с концами. я знал, что так будет, так что прощай арс, думаю, что так будет лучше для всех, — шастун протянул ему маленькую аккуратно запакованную коробочку. — возьми это. он ушел, не сказав больше ни единого слова, оставив арсения стоять под дождем и смотреть вслед уходящей худой фигуре. капли усиливались с каждой секундой, словно погода подстраивалось под обстоятельства. почему именно в эти два дня шел дождь, и было жутко холодно. почему в эти два дня погода была, как в долбанном петербурге. почему вообще все это случилось. известно только ебаной судьбе, которая никогда никого не щадила. пока антон ехал неизвесть куда, арсений в это время сидел в такси и читал письмо шастуна, а потом посмотрел на дно коробки. — пачка красных мальборо, пакетик любимого напитка цвета твоих глаз и ветка ели, — из его рта послышался грустный короткий смешок. — в твоем стиле, шаст. у этой истории не будет счастливого конца, потому что это жизнь. гребанная жизнь, лишившая счастья чудесного человека, который еще слишком мал для всего этого дерьма. два парня разъехались в абсолютно разных направлениях, один — в петербург к дочери, а второй — в неизвестное будущее, в поисках счастья. их дороги разошлись, но ведь все дороги когда-то пересекаются, так что никто не знает, что будет дальше. а пока у нас есть только аккуратно сложенное письмо и еловая ветка, которые арсений попов всегда носит в кармане своего пальто.