"Держись, держись, моя любовь".

Дождь точно был. Никаких сомнений. И не маленький. Он лил и лил, создавая свою, абсолютно уникальную и неповторимую, но такую красивую мелодию. Мелодию, на которую никто из них не мог повлиять. Не мог сделать погромче или потише. Не мог добавить другого звучания, усилить ритм ударными или смягчить все холодными пронзительными клавишами. Чертов дождь. Он был сегодня так некстати, он без спроса вмешался в их жизни, установив свои порядки и правила. Они слушали его, думали о нем, любили и ненавидели его, ждали его смерти. А он их не замечал. Сначала, он радостно застучал по земле и ветвям, кап-кап, и все чаще, и сильнее. А потом хлынул и зашумел, наполняя собой все вокруг. Нещадно бил по стволам деревьев, гнул листья цветов и кустов у земли, просачивался сквозь ветки, тонул в мягкой сырой земле, усыпанной сосновыми иглами и кое-где прикрытой сочным мхом. И весь лес, казалось, громко кричал в экстазе, впитывая холодные капли, что уже красноречиво предвещали наступление осени. Дождь точно был. Но почему же теперь не осталось вдруг ни единого его следа? Ни хмурого черно-жемчужного неба, ни хрустальных капель на деревьях и листьях, ни потемневшей коричневой земли под ногами, ни запаха. Запаха умывшегося дождем леса. Джеред еще раз поднял голову к небу — ни облачка, только режущая глаза бесконечная синь. Разве такое возможно? Он, казалось, всего несколько минут шел по лесу, свернув с тропы, точно не более пятнадцати минут. А небо так изменилось. Словно скинуло серые одежды, обнажившись полностью, и предстало во всей своей яркой красе. Но ладно, может, он и не заметил, как расползлись облака — такое и раньше бывало, в Гамбурге часто погода переменчивая, но вот исчезновение всех признаков дождя, который так сильно помешал им сегодня со съемками, по-настоящему насторожило. Джеред медленно шел вперед, снова пытаясь выследить тех самых белок (или это были все-таки не белки? Слишком крупные), хватался за абсолютно сухие и шершавые стволы сосен, слышал, как под подошвой ботинок с хрустом ломались ветки, и не мог поверить в происходящее. И в одночасье исчезли не только дождь и тучи, но и, показалось, что и сам лес. Редкий, светлый, сосновый, где почти не было растительности. Где было все просто и понятно — тропинка к пещере, к выходу, к цивилизации. К их машинам и вещам, к месту отдыха съемок. Лес, где еще несколько минут назад он оставил друзей, сказав, что хочет сфотографировать маме белок на деревьях, и свернул с тропы, не обращая внимания на смех и подколы. Он хотел сделать всего пару кадров и вернуться. Аккуратно снять съемочный костюм, вынуть линзы и смыть грим. Влезть в уютную теплую толстовку и выпить горячего чая в компании друзей перед обратной дорогой. Но чем дольше он шел, тем страннее становился лес. А ведь его, по сути, и вовсе не должно было здесь быть. Где протоптанные сотнями туристов тропинки, где лавочки, мусорки? Где же, в конце концов, те самые высоченные редкие сосны, между которыми они так здорово сегодня бегали и за которыми прятался от них персонаж Криса по сюжету клипа? Впереди простирался лес, но уже какой-то совсем другой. Сосны тоже попадались, но они были гораздо тоньше. И все больше и больше листвы и травы, больших зеленых деревьев с огромными кронами скрывающими льющиеся с неба золотые лучи солнца. Солнце. Его, вообще, сегодня еще никто из них не видел. Джеред остановился и огляделся. Ни в одной из сторон троп не наблюдалось. И не было ни единой догадки, где же выход к пещере и машинам. И как это он умудрился так быстро так далеко зайти? Шел ведь совсем недолго. Но ничего, навигатор в один миг решит эту проблему. В наше время уже никто не теряется в лесу. Тем более, в излюбленном туристическом месте. Глупости. Телефон не включился. Ни с первой попытки, ни со второй, ни с третьей. — Что за черт? Заряжен же был. Джеред снова остановился, присел на корточки и стал возиться с телефоном. Ему было просто необходимо, чтобы тот заработал. Надо непременно открыть карту, а если нет интернета, то хотя бы кому-нибудь позвонить. Услышать голос поддержки. В странном лесу стало вдруг как-то неуютно. Да и дождевик теперь постоянно цеплялся за кусты и траву — растительности резко вокруг прибавилось. А еще налетели комары и мошки, и Джеред снова вернул полупрозрачный шарф на голову и обмотал им шею, закрывая сразу пол-лица. По правильным подсчетам, тропа к выходу уже должна была появиться. Он ведь свернул почти у самой пещеры, прошел буквально сотню метров за этими пресловутыми белками, стараясь поймать резвых зверьков в экран мобильника (у которого была точно полностью заряженная батарея!). А потом остановился, и все вокруг в миг поменялось. — Так, это уже не смешно. И куда же мне идти? Мелькнула мысль, что пора уже, наверно, звать на помощь, но Джеред быстро ее отбросил. Глупости, сейчас он точно выйдет к машинам и пещере. Никто не потерялся, просто, еще не дошел. Вон в той стороне, за деревьями, уже есть какой-то просвет. Это точно выход к пещере. «Держись, держись, моя любовь» — ненавязчиво всплыло в голове, когда Джеред дошагал, уже откровенно отмахиваясь от пищащих комаров, норовивших сесть ему прямо на глаза, до того самого просвета. Деревья немного расступались, но не исчезали. Кое-где они словно давали Джереду проход, и он, почти не глядя, проскальзывал меж шершавых стволов и жестких веток, а где-то, наоборот, они упрямо преграждали ему путь, и даже пару раз жестоко отомстили за игнорирование их великолепия, сильно царапнув Джереда по лицу. Но тот только вскрикнул и прижал к израненной щеке горячие пальцы, потер свежие царапины — следы недовольства леса, и пошел упрямо дальше, снова будто не замечая хлесткие поцелуи веток. Но дальше тоже тянулся лишь густой лес. — Да быть этого не может! Фак! Джеред все-таки преодолел себя, чувствуя, как засосало под ложечкой и в миг вспотели и спина, и шея, и ладони; и защипали разом паутины царапин — и откуда только они все взялись? И какой-то отвратительный комар добился своего, заставляя Джереда тут же хлопнуть себя по горящей огнем щеке и подскочить на месте, тихо всхлипнув от боли, и отгоняя в сторону приставучее пение Криса, «держись, держись, моя любовь». Больше не было сил терпеть и ждать. — Эй, парни! Прислушался. Ответа не последовало. Теперь не просто «сосало под ложечкой». Джеред в один миг почувствовал, как липкий и холодный страх начал карабкаться по его телу, царапая под одеждой кожу самыми жесткими ветками встреченных на пути деревьев. Несколько секунд — и он окинул внимательным взглядом местность на все триста шестьдесят градусов. Потом снова достал телефон — тот, ожидаемо, не включился, только черный экран. Отогнал еще десяток вьющихся вокруг головы комаров — в колено, и кажется, чуть ниже, в ногу, его уже успели укусить. Это не считая почти полностью покрасневшей от крови и укусов щеки. Но разве могут волновать надоедливые насекомые и царапины, когда впереди не было ни единой тропы, ни единой надежды на скорейший выход из этого странного леса? «Держись, держись, моя любовь!» Заблудился — стой на месте. Тебя непременно найдут. Главное, не уходи со своего места, не двигайся ни в каком направлении. Ты ведь не знаешь, какое правильное, а какое — нет. И Джеред решил остановиться у большого дерева. Куда идти и что, вообще, делать, он не знал. В шее вдруг сильно кольнуло — еще одна тварь добралась до его кожи. Тогда Джеред поплотнее замотался шарфом и напялил капюшон. Было жарковато, но зато теперь его всего не искусают. Хотя, неясно, сколько еще ему здесь наслаждаться дикой природой, пока его не найдут. «Держись, держись, моя любовь!» — Да надоел ты уже, Крис! Не до тебя сейчас! Крис! Ник! Класс! Пи! Парни! Вы меня слышите? Хоть кто-нибудь меня слышит?! Эй! Ээээээээй! Странно слышать свой голос. В лесу он сильно искажается. И дрожит. Сколько уже минут прошло? Пятнадцать, двадцать, полчаса? Почему никто еще его не нашел? Почему в ответ только тишина? Джеред прислонился спиной к дереву, теплому, и показалось даже, что немного мягкому, и закрыл глаза. Комары пищали над ухом и вместе с ними казалось, что шумел и шевелился весь лес, все вокруг, хотя не было ни дуновения ветра. Лес, похоже, решил сыграть ему какую-то свою, абсолютно уникальную мелодию. Но вокал упрямо накладывался все один и тот же. И повторялся вновь и вновь, крутился в голове, словно никак не мог выбраться. Или не хотел. «Держись, держись, моя любовь!» — Держусь! Джеред открыл глаза, потому что весьма отчетливо услышал сквозь мелодию леса звук ломающихся веток и шелестящих листьев. Ветер? Или кто-то, наконец-то, пришел за ним? Впереди, чуть вдалеке, мелькнуло что-то белое. Или же это очередной просвет между деревьями, который пока не был найден и замечен. Джеред выпрямился и решил все-таки посмотреть, что же это было. Показалось или нет? Ни на ком сегодня не было ничего белого, значит, это не ребята. А жаль. И он снова пошел, цепляясь за деревья, уворачиваясь от настойчивых веток и отгоняя насекомых. Куда он шел, а главное, за кем или же за чем, он не понимал. Но почему-то не смог остаться на месте. Сложно просто стоять и ничего не делать, когда ты в лесу совсем один. Или же не один? Или ты и не в лесу вовсе? Или…это вовсе и не ты… «Держись, держись, моя любовь» Если бы мог, то ни секунды не раздумывая, он бы точно упал в обморок, а еще лучше, просто отключился бы, выпал из реальности. Потому что тому, что он увидел в следующую минуту, он не мог дать никакого логического объяснения. На мгновение перед ним мелькнул абсолютно белоснежный единорог и поскакал дальше. Точнее, кто-то, очень похожий на единорога — лошадь с длинным острым рогом на голове. Рог ведь не привиделся, правда? Хорошо, что еще никакой радуги вокруг не появилось. Просто единорог. Белый, размером со стандартную лошадь (хотя, может, и с крупную). Но какая разница? Мифическое создание в странном лесу, которого просто не могло здесь быть. Они ведь не существуют. А байки созданы исключительно для туристов. Но единорог был. Джеред смотрел прямо на него, а тот, проскакав по лесу, то исчезая за стволами деревьев, а то и вовсе, будто бы растворяясь в них, вдруг остановился, тряхнул головой, развернулся и тоже посмотрел на Джереда своими красивыми темными глазами. — Да вы шутите?! Я сплю, наверное. Тебя нет! И словно прочитав его мысли, единорог вдруг встал на дыбы, угрожающе махая копытами и сверкая рогом, а потом побежал прямо на Джереда. Тот успел только вытаращить и без того уже огромные глаза и тихо вскрикнуть. Мгновение, и будет трагедия. Тело перестало слушаться, его словно парализовало. А душа, казалось, покинула его с последним выдохом. Ровно в то мгновение, когда должно было случиться столкновение с созданием, Джеред зажмурился, закрываясь от единорога руками. И последнее, о чем он подумал, это было воспоминание об улыбке Криса, когда они впервые зашли в ту самую пещеру. Тот приобнял Джереда за плечи и сказал: «Ну вот ты и дома, друг. Можем оставить тебя здесь навсегда, если хочешь». И все смеялись, и он тоже засмеялся, а Крис еще несколько секунд не убирал руку и издевательски-ласково смотрел в глаза. Тупая шутка. И чего он вдруг ее вспомнил? Но удара не последовало. Джеред почувствовал только легкое дуновение ветра. А когда открыл глаза, то понял, что находится уже не в лесу. — Вот же ж черт! Джеред пару раз глубоко вдохнул и сел на землю. Может, в обморок он и не свалился, но вот ноги стали подкашиваться от всего увиденного. И голова сильно закружилась. И в горле пересохло. И снова возникла эта строчка. «Держись, держись, моя любовь». Перед глазами была та самая пещера единорога. И сейчас единорог тоже был в ней. Он забрался высоко, на самый верх. Он весь будто переливался, сверкал, как вода на солнце. И потом вдруг исчез. И стало темно. Неудивительно, это же пещера в горах. И до этого момента Джеред думал, что это самая обычная пещера, мрачная и холодная. Да, красивая, но, наверно, бывают места и поинтереснее. Стоп. Пещера. А значит, что выход к машинам совсем близко. Здесь же всего лишь несколько метров. Неважно, как он здесь вдруг оказался. Главное, что теперь это уже не странный густой лес с комарами и кустами, а пещера, в которой они и снимали клип. Но странно, она немного другая. И почему-то дышится здесь труднее. Прохладно, свежо, пахнет сырой землей и камнем. Но тяжело дышать. Джеред резко встал, размотал шарф, расстегнул молнию на дождевике. Но легче не становилось. Он снова перестал контролировать свое тело. Он хотел немедленно отсюда уйти, но ноги его не слушались. Словно приросли к холодной земле. А дышать было все труднее и труднее. И уже невозможно стоять на трясущихся на ногах. Ладонь скользит по шершавой ледяной стене, но нет возможности за нее ухватиться. Можно только пораниться об острые камни. Горло саднит от невидимой пыли, легкие горят от каждого малейшего вдоха, пальцы упрямо тянутся к горлу. Страшно. Джеред оседает на землю, черные полы костюма мягко ложатся рядом с ним, и кажется, что он постелил себе черное покрывало, прежде чем беспомощно сесть в самом углу пещеры и потерять сознание. Неужели все так и закончится? И он никогда отсюда не выберется? Не выйдет к ребятам, не скажет, что готов возвращаться в Гамбург. И не станет всем показывать забавные фотографии белок. Он ведь сделал несколько кадров, правда? Он ведь успел. И не увидит, как Крис устало улыбается, ловко собирая длинные белые волосы в любимый импровизированный пучок. А остальные, все еще переговариваясь, укладывают вещи по машинам. И все счастливы, потому что съемки закончились. И это будет просто шедевр, а не клип. «Держись, держись, моя любовь». Джеред закрывает глаза. Руки беспомощно опускаются на землю вместе с последним вдохом. Ни ног, ни головы он уже не чувствует. Не чувствует и холодных стен пещеры, каменного пола и потолка с небольшим просветом ясного голубого неба. Он теперь уже не здесь. Не в пещере единорога. Он шагнул за грань, чтобы увидеть то, что хотели ему показать. Мелькает серым дорога. Это серпантин в горах. Сначала все сливается — и асфальт, и горы и небо. Все однотонное и безжизненное. Здесь нет деревьев. Видимо, они остались где-то внизу. Ну да, это та самая дорога, по которой они приехали. А вот и машина Криса. Едет обратно, в Гамбург. И чуть подальше за ним появляются и другие машины. Значит, они все возвращаются после съемок. Но где же он? Где Джеред? А вот, тоже едет. В своей машине, позади всех. Но почему Крис так сильно всех обогнал? Джеред видит его за рулем. В толстовке, в кепке, расслаблен и спокоен. Но рядом с ним, почему-то, никого нет. И задние сидения пустые. Странно. А нет, там лежат сумки, кое-какое оборудование. Картинка такая ясная и четкая, что Джеред словно кино в хорошем качестве смотрит. И не успевает он даже толком понять, куда же именно ему смотреть, что конкретно ему хотят показать, как перед самым поворотом вдруг вылетает фургон и с оглушительным, страшным, просто невыносимым звуком, от которого Джеред даже не может закричать — мгновенно пропадает голос, врезается в автомобиль Криса. Обе машины подскакивают на асфальте, как две столкнувшиеся игрушки, и разъезжаются. У Джереда идеальный слух, но он больше ничего не слышит. Он видит сверкающие осколки стекла, вмятины на железе. Он видит кровь. Картинка искажается — словно теперь смотреть мешают слезы. Джеред распахнул глаза и тут же принялся хватать ртом воздух, стараясь произнести всего одно имя. Он уже не замечает, что в пещере снова светло — в этот раз свет идет не от мифического существа, хотя и кажется, что кто-то продолжает пристально наблюдать за каждым движением, ловит каждый вдох, а с улицы, ровно так, как и было во время съемок. И можно теперь не только заметить, что пещера снова изменилась — шире, больше и светлее, но и начать нормально дышать. Хотя, в первые секунды сделать это почти невозможно. В горле и в самих легких будто застрял немой крик: — Крис! Крис! Джеред выбегает из пещеры и снова оглядывается. Все так же ярко и непринужденно светит солнце в чистом небе, а лес густой и странный. И не слышно ни единого звука. Тишина давит, сжимает виски, ложится тяжестью на глаза — снова хочется их закрыть, но страшно. Страшно снова увидеть это ужасное смертельное столкновение. Что это? Предзнаменование или же отражение реальности? Будущее или настоящее? — Крис! Крис, ты меня слышишь? Крис, черт возьми, ответь! Где ты? Где все? Где я? И тут вдруг Джеред видит, как к нему приближается какая-то темная фигура. Сначала он пятится назад, но глаз не отводит. Похоже, что человек. Да, точно. — Боже, Крис! Крис! Джеред буквально срывается с места, кидается на друга и крепко прижимает его к себе. Чувствует, как тот растерянно его приобнимает, но не отталкивает. Мир снова переворачивается. Его нашли. Он выбрался. Джеред отпускает Криса из объятий и, наконец, смотрит на него во все глаза. Тот, почему-то, все еще в концертном костюме, линзах и в гриме. Такой же красивый, идеальный, но какой-то совсем неземной. Но какая разница? Он же живой. Не было никакой аварии. И не будет. Джеред этого не допустит. — Тише, ты чего? Задушишь меня так. — Крис, Крис…я должен тебе кое-что сказать… Крис, это важно… — Расскажешь, отдышись только. — Ты меня услышал, да? Ты меня нашел? — Конечно, Джеред. Я всегда тебя найду. Где бы ты ни был. А, кстати, где ты был? — Я был здесь. В лесу. В пещере. Наверно. — Ясно. Ну пошли. Крис выглядел слишком спокойным. Как так-то? Ведь его друг потерялся, его не было, наверно, около получаса или даже больше. Неужели за него никто не переживал? Или просто за линзами и гримом не понять, что сейчас Крис чувствовал. Решил просто не показывать свой страх, чтобы не волновать. Заботился о других, не о себе. Но в самом деле, зачем? Все ведь хорошо закончилось. Джеред крепко держал друга за руку, сжимал теплую и мягкую ладонь, и чувствовал, что снова оживает, что дух его наполняется счастьем и спокойствием. И все позади, чтобы это ни было. А Крис молчал. Крепко его держал и вел куда-то вперед. И больше не задавал никаких вопросов. Но стоп. Куда они шли? В лес? Снова в глубь чащи. Снова высокие раскидистые деревья, кустарники, цепляющиеся за дождевик, назойливые комары. И небо. Небо ведь совсем не изменилось. И лес не изменился. И это был не тот самый лес, в котором они снимали сегодня клип. Джеред вдруг остановился и отдернул руку. И хотел уже побежать, но Крис повернулся, глаза сверкнули. А затем улыбнулся тепло и ласково. И чувство тревоги и паники куда-то исчезло. Да и куда бежать-то? Кругом один лес, странный, неизведанный и полный загадок. И где-то в нем бегает белоснежный единорог. Нет, лучше остаться с Крисом. — Ты хочешь снова остаться здесь один? — Нет. (Читает теперь его мысли?) — Тогда у меня есть предложение поинтереснее. В один миг Крис оказался совсем близко, и весь мир Джереда сузился до размера его непроницаемых черных глаз. Крис осторожно стянул с него полупрозрачный шарф и бросил небрежно на землю. А потом теплая мягкая рука коснулась той самой многострадальной щеки, которая сильно пылала от царапин и укусов. Боль и жжение тут же стали стихать. — У тебя такая нежная кожа, бедный мой Джеред. Не бойся меня. — Я.я не боюсь. Крис? — Что, мой хороший? — А ты…ты умер? Да? — По-твоему, я призрак? — ответил насмешливо Крис, продолжая гладить Джереда, теперь уже обеими руками, по щекам и по вискам. И тот замирал от каждого его нового прикосновения, словно ощущал их впервые. — Я, кажется, видел призрака единорога. И потом я видел твою смерть. На дороге. В твой автомобиль врезался фургон. Ты просто не мог выжить. — Вот как? Интересно. Ну что ж, значит, я умер. — А…я? Я тоже умер? Раз я здесь, с тобой. Точнее, ты со мной. — Не знаю, — Крис пожал плечами. — По-моему, ты очень даже живой. Я слышу, как ты дышишь. И чувствую, как сильно ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал. Будешь отрицать? Крис уже обнимал его за шею и мягко касался губ. Неспешно и так нежно, что Джеред в мгновение забыл обо всем. Он еще хотел спросить, что это за место, где они вдруг оказались, а так же, можно ли как-то отсюда уйти. Очень уж надоело цепляться за ветки и отгонять комаров. И были еще какие-то вопросы, очень важные и серьезные, но они быстро утекли из головы Джереда, едва он почувствовал горячие руки Криса и его поцелуй. И в самом деле, какая теперь разница? Все равно ничего нельзя изменить. Так зачем отказываться от того, что тебе дают? В объятиях Криса так хорошо. И, главное, что теперь они вместе. Их двое. Он его нашел. Пришел к нему. «Держись, держись, моя любовь!» Джеред прижал Криса к себе и стал отвечать на поцелуи, едва не постанывая. И в ту же секунду его дождевик оказался на земле. Белая кожа мелькала меж темных тканей, и с каждым мгновением ее становилось все больше и больше. А земля вокруг покрывалась черным, словно на нее не одежду складывали, а выжигали до тла. И вместе с первыми стонами, оживился и лес. Все звуки стали ярче и громче. Ветер, не спросив разрешения, трепал распущенные белые волосы и старался сдвинуть с места импровизированное ложе. Но снова и снова терпел поражение, взмываясь ввысь, заигрывая с листвой и ветвями. А потом поднимался еще выше, и гнал белые и серые облака. Стремительно собирал их по небу и оставлял прямо над головами влюбленных. И они становились все темнее и темнее. С каждым новым поцелуем, с каждым настойчивым касанием, с каждым прерывистым вдохом и выдохом, и тихим стоном. Джеред чувствовал Криса всей кожей, обнимал руками за шею, то хватал, скользя пальцами по влажной коже, то сжимал его сильные гладкие плечи. Он видел его смерть, видел, как от него буквально не осталось живого места — его расплющило между двух машин, ни единого шанса. А теперь Джеред стонал под ним, извиваясь змеей, сжимая его торс ногами, уже почти не чувствуя прохлады подкладки дождевика и далекого холода самой земли, и жадно хватал его распухшие горячие губы своими, словно все еще хотел убедиться, что он живой, что он дышит, что это бьется именно его сердце, а не его собственное. Крис смотрел на него сверху и улыбался. Его глаза были все такими же черными, но казалось, что они тоже излучали тепло и любовь. И Джеред терялся в этом взгляде. Снова, как и тогда, когда впервые его увидел, много лет назад. — Держись, держись, моя любовь. Крис опять к нему склонился и мягко поцеловал. Но Джеред уже не смог ему ответить. Исчез и Крис, и странный лес, и необычное небо. Джеред стоял позади пещеры с телефоном в руке, а рядом, на соседнем дереве, сидели две крупные белки и, казалось, смотрели прямо на него. Но всего мгновение. Потом они тут же соскочили на землю и быстро взобрались на соседнюю сосну и исчезли высоко-высоко среди ветвей, на фоне серого хмурого неба. Джеред непонимающе уставился на телефон, молниеносно пролистал сделанные фотографии — парочка удачных все-таки вышла, и огляделся. И в ту же секунду услышал знакомые голоса где-то совсем рядом. Ребята! Он быстро вышел к машинам — найти нужную тропу не составило большого труда. Вернулись и лавочки, и дорожки, и редкие огромные светло-коричневые стволы сосен. И, конечно, друзья. Здесь были все. И казалось, что они только-только вышли из пещеры. Никто даже не взглянул на Джереда, все были заняты своими делами. Он был безумно рад видеть их всех, хотел уже подбежать к ним, наброситься с объятиями, быстро-быстро рассказать о случившемся, но его что-то остановило. Зачем усложнять, если для остальных все абсолютно обычно и привычно. И не прошло, кажется, и нескольких минут с того момента, как он ушел фотографировать белок и свернул с тропы. Но ведь Крис же. Его в поле зрения не наблюдалось. К горлу подкатил ком. — А где Крис? — Да вроде в машине, переодевается. Ты что, уже так быстро вернулся? — только и бросил ему при встрече Класс, а потом снова вернулся к сборам. — Быстро?..А, ну да. Спасибо. Джеред решил не задавать лишних вопросов, видя, что никто о нем не волновался, и направился к машине Криса. Почувствовал, как ком буквально увеличился в размерах и сильнее надавил на горло, едва он ее увидел. Дверцы были открыты, с одной стороны виднелись стройные ноги Криса, уже затянутые в привычные черные джинсы. Прежде, чем его окликнуть, Джеред сглотнул. И мысленно призвал голос вернуться и не дрожать. Наваждение с разбитым вдребезги лобовым стеклом и помятым бампером никуда не ушло. — Крис. Это я. — А, уже вернулся, охотник на белок. — Крис ловко вылез из машины и встал перед Джередом, застегивая толстовку. Широко улыбнулся, уже протягивая к другу руки, чтобы дотронуться. — Или ты там чем-то другим занимался? — Крис, брось… — Джеред непроизвольно отошел. Объятие так и осталось висеть в воздухе. Крис вскинул бровь. — Да ладно тебе. Позвал бы меня с собой, раз не терпится расслабиться до Гамбурга. Я знаю, что в машине неудобно. — Я не за этим ходил… — Хм. А я бы не отказался сейчас передернуть на твой светлый образ. Ты просто какой-то нереально красивый в этом гриме и костюме. Неземной. Безумно прекрасный. Может, сходим теперь вместе белочек пофотографировать? Еще успеем, — и Крис, совсем так же, как и в лесу, коснулся ладонью щеки Джереда. Тот замер и смотрел неотрывно в глаза. А потом Крис рассмеялся. — Да ты чего? Эй! — Ничего. — Да пошутил я. Иди переодевайся, чудо. Скоро поедем. — Да ну тебя, Крис, — Джеред тут же развернулся и стал уходить. Крис уже не смеялся ему в спину, а предлагал помочь со сборами, но всякое желание рассказывать о том, что ему только что привиделось, тут же пропало без следа. Необходимо еще было прикинуть и поразмыслить, что же могло вызвать столь сильные галлюцинации. Или он просто отрубился? Устал, перенервничал на съемках. Но нет, просто так люди резко не отключаются из реальности. И не видят белых единорогов. Хорошо еще, что никто не заметил его отсутствия. Будто ничего и не было. И не надо ничего никому объяснять. Можно, вообще, промолчать. Все же живы. Пару раз Крис подходил и спрашивал, все ли в порядке, но Джеред отшучивался, что все прекрасно. Все таки, от Криса он не мог ничего скрыть. Тот чувствовал его волнение, кажется, даже на расстоянии. Да, между ними за все года знакомства установилась очень прочная и необычная связь. И дело было даже не в том, что они часто спали вместе, казалось, что друг без друга они просто не могли существовать. И безошибочно угадывали настроение друг друга. И в какой-то момент Крис все-таки поймал его за руку, отвел в сторону и крепко обнял. Просто так, без слов. И Джеред расслабился, и смог посмотреть ему в глаза и сказать, что просто немного устал. И поцеловал в знак примирения. И почти забыл об увиденном. А вот когда пришло время рассаживаться по машинам, Джеред уже не выдержал. Крис собирался ехать один, так как к нему на сидения поставили почти все сумки. И снова сразу всплыли жуткие картинки видения. Металл, стекло, кровь. Нет. — Я поеду с тобой. — Ну если хочешь, — Крис только пожал плечами. — И я поведу. — С чего вдруг? — Эм…ни с чего. Просто так. — Ну ладно. Разве ж я могу тебе отказать? Оказавшись за рулем, пусть и все той же машины, которую так сильно помял внезапно выехавший из-за поворота фургон, Джеред вздохнул с облегчением. А еще они с Крисом снова поцеловались. И едва смогли остановиться, чтобы не начать стаскивать друг с друга одежду. Но потом все же одумались и, уже смеясь, выехали на главную дорогу до Гамбурга. И стало совсем легко. Все увиденное в один миг показалось страшным сном. К тому же, кто-то упомянул про странный травяной чай по рецепту бабушки Маттео, и все дружно предположили, что чай не такой простой, как все думали. У Пи, кажется, заболела от него голова. У Класса свело живот. Никлас и вовсе, не смог его пить. А Джеред вспомнил, что с удовольствием выпил несколько чашек. Так может, это чай всему виной? Но лучше все равно никому ничего не рассказывать. Особенно, Крису. Почти целый час в дороге они слушали музыку, подпевая знакомые слова, шутили и смеялись. Джеред привычно говорил почти без остановки, поэтому Крис и не заметил особо никаких перемен. Но так только показалось. — Джер. — М? — А чего тебе вдруг приспичило сесть за руль? Я понимаю, почему ты хочешь ехать со мной, это ладно, но за руль? — Да просто так. Ты устал… — Ты тоже устал. Нас всех вымотал и этот дождь, и съемки. — Крис, у меня правда нет никакого другого ответа для тебя. — Ну ладно. После разговора ехали уже в каком-то невидимом напряжении. Точнее, это Джеред весь стал сам не свой, напрягся, как натянутая струна и не мог больше вымолвить ни слова — приближался тот самый участок дороги, а что ему делать, он так и не решил. Крис же залип в телефон, привычно поднеся его близко-близко к лицу и стараясь прочитать сообщение через очки. Джеред легко улыбнулся. Именно в этот момент его вдруг накрыло такой огромной волной нежности и любви к этому человеку, что он едва не пустил слезу. Хорошо, что Крис его сейчас не видел. А меж тем, поворот стремительно приближался. И решение надо было принимать немедленно. И Джеред принял. Он стал тормозить, немного уходя в сторону. Теперь их автомобиль был отлично виден из-за поворота. И не успел Крис возмутиться, что он, мать его, такое творит, как из-за поворота показался тот самый фургон из видения и с визжащим грохотом промчался совсем рядом, едва –едва не задевая бок машины. Джеред и Крис одновременно резко обернулись назад, провожая его взглядом. Кто-то из ребят, ехавших сзади, им даже засигналил. Первые секунды Джеред сидел, вцепившись в руль, и молчал. Но по его лицу было видно, что он в шоке. Но необходимо было ехать дальше. — Это что сейчас, черт возьми, было?! Джеред! Ты как? Как ты? Мать честная! Как ты… Ты ведь свернул… Ты знал? — Не знаю, Крис. Правда, не знаю. — Господи, да ты же сейчас нам просто жизни спас… На первой же заправке, попивая чай и кофе, все стали с шумом и недовольством вспоминать фургон. И стали спрашивать, почему Джеред вдруг остановился и свернул. Но тот лишь пожимал плечами и поглядывал на Криса, задумчиво попивающего воду большими глотками и смотрящего в одну точку. Тот больше вопросов не задавал. Он просто стоял рядом и крепко сжимал горячую и влажную ладонь Джереда, не обращая внимания ни на кого вокруг. А когда все стали расходиться по машинам, Крис с осторожностью заглянул во все еще напуганные светлые глаза и прошептал: — Ты же мне все расскажешь потом? Джеред кивнул и сильнее сжал прохладные пальцы Криса. Конечно, расскажет, куда же он денется. И невозможно теперь все хранить в себе, когда это уже произошло. Когда понимаешь, что видел то, чего просто не мог видеть. Не мог знать заранее. Но как-то, каким-то совсем странным и необычным образом, увидел. И смог предотвратить. И понял, что все было не случайно. Абсолютно все. Но никак не мог подобрать слов, чтобы все это объяснить. Это как ответы Криса на вопрос, откуда же приходят эти сотни мелодий и слов для новых песен. «Просто приходят. Отовсюду и из ниоткуда». Вот так же и с видением. И с теми чувствами, которые оно вызвало. — Белый единорог? Ты серьезно? Боже, Джеред! — Да. С серебристым рогом. — И я должен в это поверить? — Крис засмеялся. А потом вдруг замолчал. — Ладно, ладно, я верю. Давай дальше. — И в пещере я умер. Я задохнулся. И потом увидел эту аварию. Во всех подробностях. Как в кино. — Жуть. Правда. Но черт, в жизни чего только не бывает. — А потом появился ты. Весь такой красивый, в гриме, в костюме, в линзах. — Я? И что? Что дальше? — Ну как что? — Джеред невинно закатил глаза, прикусывая губу. — Мы занялись любовью. Ты был сверху. — Ясно. А еще что-нибудь было? — спросил Крис, нежно поглаживая Джереда по татуированной груди. — Все. Дальше я вернулся. — Отлично. Тогда на этом, пожалуй, и остановимся. Крис наклонился и поцеловал Джереда, тут же отбрасывая в сторону мешающиеся на кровати подушки. Тот с трепетом ответил, но потом вдруг отстранился. — И еще меня все видение преследовала фраза из «Священника». «Держись, держись, моя любовь». — Оу, правда? — и тут Крис тихо пропел, почти касаясь губ Джереда своими. — Держись, держись, моя любовь. — О нет, только не это. — Спасибо, что спас, моя любовь.