Не улыбайся

Я был добрым. Добрым… Я был?.. Мне было плохо, и никто не мог мне помочь. Не хотел. Это я уже потом понял. Ну и ладно. Я хотел, чтобы меня любили, чтобы весь мир любил меня. Теперь-то я знаю, этот мир не умеет любить. Я хотел, чтобы в меня верили. Верили мне. Чтобы смеялись вместе со мной. Знаете, что самое худшее в психическом расстройстве? Люди ждут, что ты будешь вести себя так, будто его нет. Они смеялись надо мной, когда мне было плохо. Там, в метро, я не мог остановиться. Разве это моя вина? Этого бы не произошло. Ведь всего-то надо было не трогать меня. Всего лишь не трогать меня. Но они даже не стали меня слушать! Я разозлился и выстрелил. И тогда они уже не смеялись. И я понял, что напуганными люди нравятся мне гораздо больше. Мне стало лучше. Я не знал, что мне может стать лучше. Таблетки не помогали, а кусок холодного метала в руке помог. Я танцевал, будто танцую на их могилах. Горы мусора и кровь. Всё, чего достоин этот город. Они не поняли. Снова захотели посмеяться надо мной, унизить меня ещё больше. Я достаточно терпел! И они будут стоять на коленях в ожидании пули! Всю свою жизнь я не знал, существую ли я, но в той толпе, скандировавшей «Долой Уэйна!» и «Мы не клоуны!» я почувствовал, что существую. И меня замечают. Я в каждом возгласе, в каждой маске. Они не смеются надо мной. Они понимают. Уэйн ударил меня. Ну и ладно. Зато он помог мне узнать правду. Мой мир крошился и гнил. Когда я заглянул в медкарту, он рухнул окончательно. Пенни… Я любил тебя и заботился о тебе, а ты врала мне! Это ты виновата! Ты сделала меня таким, а потом тыкала носом в мой смех, и говорила, что это болезнь. Разве со мной что-то не так? Или это весь мир сходит с ума? Не знаю. Знаю только, что подушка на твоём лице освободила меня. А Мюррей? Вот кто настоящий клоун. Сидел там и пытался убедить меня, что не все люди ужасны, когда самого трясло от отвращения ко мне. А последняя шутка была хорошей. Убийственная шутка. Ха-ха-ха-ха! Они вытащили меня из разбитой машины. Люди в масках. Они стояли вокруг меня и говорили: «Вставай!» И я встал. Их было так много. Я нарисовал на своём лице улыбку кровью, и они закричали, подняв руки. Я никогда не чувствовал себя своим. Теперь чувствовал, что я не один. Хотел, чтобы люди смеялись вместе со мной, а в итоге сжёг город. Я думал, что моя жизнь — трагедия. Теперь-то я вижу… Это грёбаная комедия.