Just breathe, okey?

Они называли их совершенными, дуэт власти, брак, заключенный на небесах с талантами, которых они не видели десятилетиями. Они не сдерживали даже самых экстравагантных похвал; а когда их слова иссякли, они сказали, что просто нет способов описать магию, созданную словами Юнги и голосом Чимина. Юнги помнит лицо Чимина... То, как мигающие огни сцены отражались в его широко раскрытых глазах, как он крепко сжимал губы, потому что все еще не мог заставить себя поверить, что находится всего в нескольких минутах от своей официальной дебютной сцены, как Чимин смотрел на Юнги, словно прося всего, что могло бы успокоить бешеное биение его сердца, и все же он отвернулся, когда их глаза встретились. Юнги помнит, как подошел к Чимину и сжал его руки в своих. Он помнит, как их пульс бился в одном и том же взрывном ритме возбуждения под пальцами, его шепот почти заглушался безжалостным повторением имени Чимина. - Посмотри на меня... просто дыши, хорошо? Но все меняется, когда ты меньше всего этого ожидаешь, и Юнги не замечает, как это происходит, врываясь в его жизнь за много миль, его мечта исчезла так же быстро, как и появилась. Юнги не ожидал, что однажды он будет сидеть здесь, между тошнотворно белыми стенами, бросая в мусорное ведро сто первую газету, которая теперь определяет их только одним отвратительным словом “жалкий”. -Ничего хорошего в новостях нет? Юнги бросает взгляд на Чимина, который улыбается так, словно это причиняет ему боль, поэтому старший мальчик подходит к кровати и ищет руку Чимина среди белых простыней. Его живот скручивает, когда он обнаруживает, что некогда пухлые пальцы теперь слишком тонкие и дрожащие. - Ничего - Юнги заставляет себя улыбнуться. - Значит, некому заменить жалкого певца, потерявшего голос?... - Чимин… - ...тот, кто даже не может провести свои последние дни на сцене, распевая...?- Чимин грустно хихикает. - Чимин, пожалуйста...- Юнги снова сжимает руку Чимина. Юнги помнит, как сидел рядом с Чимином в кабинете врача, тупо уставившись на неразборчивые черно-белые диаграммы и слушая объяснения, которые он хотел бы прекратить. Он помнит, как крепко сжимал руку Чимина, словно тот ускользал от него. А ведь это так и было - он ускользал от него. С тех пор были хорошие дни, когда Чимин был счастлив и заказывал еду, когда они проводили весь день, играя в глупую игру на его планшете и говоря о походах, которые они сделают, когда Чимин выздоровеет, потому что они позволили себе верить, что это случится. Но бывали и плохие дни, когда реальность с силой хлестала их по лицу, когда у Чимина поднималась температура и он слишком уставал, чтобы двигаться, когда Чимин предпочитал забыть обо всем, кроме того, что он прикован к постели и отсчитывает оставшиеся дни, когда Чимин прижимался к груди Юнги, всхлипывая, дрожа, и единственное, что мог сделать Юнги - это напоминать ему, чтобы он дышал.

***

Это никогда не было легко, но Юнги клянется никогда не отпускать руку Чимина. -Почему ты больше не пишешь, Хен? - Хм? -Почему ты не пишешь для других людей?- Чимин дышит медленно, его голос приглушен кислородной маской, а бледная кожа сливается с белыми простынями. - Почему я должен писать для других людей, когда у меня есть ты, чтобы петь мои песни?- Юнги трёт ладонь Чимина, стараясь не обращать внимания на бесчисленные трубки и провода, вживленные в тело Чимина, такое тонкое, что он выглядит так, будто может разорваться надвое от дуновения ветра. - Я больше не могу петь... - глаза Чимина закрываются. - но ты не можешь... перестать сочинять музыку. Юнги нежно дотрагивается до руки Чимина, которая кажется слишком холодной даже для Юнги, и заставляет себя улыбнуться, но улыбка не доходит до его глаз. Он не может сказать Чимину, что действительно пытался писать, но слова ускользали от него, перо и блокноты бесполезно лежали у него на коленях, пока он смотрел, как его муза увядает перед его глазами; что его грудь тяжелеет, а глаза устают, а ему нужно, чтобы Чимин был здоров и счастлив, и чтобы он целовал Юнги утром, и чтобы он обнимал его ночью – ему нужно, чтобы Чимин был жив и дышал – так чертовски сильно нужно. - Позволь мне побеспокоиться об этом, - Юнги снова мягко сжимает руку Чимина, потому что емк кажется, что Чимин может сломаться от прикосновения - Пак Чимин, убедись, что ты выздоравливаешь должным образом и будешь готов исполнить мои песни, когда выйдешь отсюда! Чимин кивает один раз, прежде чем снова провалиться в сон.

***

Юнги помнит тот момент, когда он наконец набрался смелости признаться Чимину - тот стоял безучастно в комнате звукозаписи, и по каким-то неясным причинам Юнги просто знал, что больше не может сдерживаться, поэтому он нажал на кнопку и заикнулся о своих чувствах к Чимину в микрофон. Юнги помнит, как Чимин пристально смотрел на него из-за стекла, прижав руки к груди, а по его мягким щекам расползался красный румянец. - Дыши... Чимин, дыши... - Через несколько минут Юнги снова заговорил в микрофон, запоздало осознав, что это была не самая лучшая идея, потому что продолжать запись теперь было просто неудобно. Но потом Юнги пригласил Чимина выпить кофе, и тот просунул свои пальцы между пальцами Юнги. С тех пор Юнги научился окрашивать свои тексты в цвет неба, составлять карту своих слов между звездами и вплетать в свою музыку розовые пятна на щеках Чимина.

***

Микрофоны, провода, маска, машины-все исчезло, и теперь Юнги крепко сжимает руку Чимина, его пальцы впиваются в руку, Чимина, почти разрывая хрупкую кожу. -Хен, помнишь ту песню?- Говорит Чимин, его глаза смягчаются, как будто он наконец успокоился. - Что за песня?- Голос юнги дрожит. -Когда ты остановил меня на полпути ... и сказал мне ... сказал, что я тебе нравлюсь. -Да, помню . - Спой её для меня, Хен. Юнги давится своим печальным смехом, но прижимает их руки к своей груди, и его зрение становится все более расплывчатым. "Пожалуйста, я бы отдал все, все, пожалуйста" - мысленно умоляет он. И вот он поет, бормоча обрывочные слова, слоги, пока это не становится просто безнадежным рыданием, пока это не становится просто попыткой Чимина - подпевать. У Юнги сдавило грудь, он задыхается, все его тело сотрясается, а легкие парализованы болью. - Пожалуйста, дайте нам больше времени, один год, один месяц, один день, пожалуйста, – всхлипывает он. - Посмотри на меня, Хен... - Чимин слабо теребит большой палец Юнги, так что тот вытирает слезы из глаз и смотрит вверх. - Хм? - ...Дыши... просто дыши... хорошо? Чимин улыбается, обнажая зубы и закрывая глаза маленькими полумесяцами. Юнги кричит в тишину, задыхаясь.