Бог несчастий

      Небо, затянутое серыми мрачными тучами, нависало над Токио, предупреждая людей о непогоде. Завывал сильный ветер, нагибая тонкие и гибкие ветви деревьев, весело и задорно гоняя мелкий мусор по пустынным дорогам города. Надвигалась очень сильная гроза, поэтому все люди пытались как можно быстрее скрыться в своих домах от непогоды.       Даже бездомные животные, чувствуя приближение грозы, старались найти безопасное убежище. На улицах было пустынно и тихо, только азартный разбушевавшийся ветер прерывал эту тишину, напевая одному ему известный мотив.       Светлый асфальт оросили росчерки дождя в виде маленьких точек. Непогода на какое-то время замерла, будто о чём-то раздумывая, но буквально через мгновение капли воды стали падать все сильнее, все яростнее. Через несколько минут из-за стены воды ничего нельзя было разглядеть. В такую погоду даже самый плохой хозяин не выкинет свою собаку на улицу.       Вдруг мелодию дождя нарушили чьи-то шаги. Они были тихие, едва заметные, их почти не было слышно из-за шума падающей с неба воды. Вскоре за завесой дождя показался чей-то силуэт, передвигающийся так медленно и неторопливо, словно был обычный солнечный день. Оказалось, что есть безумцы, решившиеся выйти на улицу в такую погоду.       Немного погодя стало понятно, что это был юноша семнадцати-восемнадцати лет на вид. Из-за сплошного потока воды было очень трудно разглядеть его лицо, да и некому если честно. Но если бы его сейчас хоть кто-то увидел, то не смог бы оторвать глаз, настолько он был красив и хорош собой. Такой тип красоты люди называли греховной или порочной.       Высокий, с хрупкой, но пропорционально сложенной фигурой. Молочная кожа, которая из-за дождя ещё больше побледнела и напоминала цвет слоновой кости. Одетый в промокшие потёртые темно-синие джинсы и черное худи с капюшоном, юноша вызывал ассоциации с промокшим щенком.       На ногах громко хлюпали полные воды кроссовки, тоже чёрного цвета. Темно-синие, почти угольные из-за дождя волосы были собраны в высокий хвост, а выбившиеся из причёски пряди волос неприятно липли к шее.       Узкое, немного вытянутое лицо не показывало никаких эмоций. На нём можно было увидеть только равнодушие. Лишь большие голубые глаза с вытянутым кошачьим зрачком показывали боль и грусть, понятную только их владельцу.       Юноша, медленно, с поистине кошачьей грацией, шёл по пустой дождливой улице города. На протяжении всей дороги он смотрел только на асфальт перед его ногами, засунув руки в карманы.       Казалось, он сам не понимал, куда шёл, но в скором времени стало понятно, что он держал путь к маленькому старому храму, находившемуся на вершине холма. Чтобы попасть туда, нужно было идти очень аккуратно и осторожно, так как дорога к храму была очень труднопроходимой из-за множества камней, неровностей и крутого подъема. А после дождя тропа становилась скользкой и грязной, из-за чего люди нередко при падении ломали на ней конечности.       Также очень многие, кто ходил в храм, говорили, что испытывали там очень неприятное давление, головную боль, а пара человек вообще упали в обморок. Люди перестали туда ходить, считая, что это место приносит несчастья и беды.       Постепенно храм начал ветшать. Облупилась краска, потрескались доски, ступеньки стали такими ветхими, что на них было страшно наступать — вдруг сломаются. Вскоре про него и вовсе забыли, оставляя старое святилище доживать свои последние деньки. Именно туда держал путь одинокий юноша, в надежде переждать ливень.       Вскоре переступив порог заброшенного здания, словно отрезая себя от остального мира, парень с усталым вздохом уселся на пол. Облокотившись на скрипящие от малейшего движения доски, он внезапно замер и расфокусированным взглядом уставился в одну точку. Его глаза были такими равнодушными и пустыми, что это пугало. Но юношу не волновало, как он сейчас выглядел.       Снова оставшись в одиночестве, его разум, словно старая заезженная пластинка, начал показывать старые, уже немного поблёкшие от времени воспоминания, до сих пор отзывающиеся в душе болью и горечью.       Прошло столько веков, но он до сих пор в точности помнит лицо ненавистного ему человека и первые слова, которые он тогда сказал.

***

      Сначала пришла боль...       Маленький ребёнок ничего не чувствовал, кроме боли. Он не знал, сколько прошло времени с того момента, как и не понимал такого понятия, как время. Мальчик просто терпеливо и молча ждал, когда же всё закончится. К его радости и счастью, вскоре боль ушла, но мальчику всё равно было страшно. Вдруг, если он откроет глаза или шевельнётся, то ему снова будет больно?       Он ещё долгое время не решался сделать первый шаг, но вскоре малыш всё же смог собрать мужество в кулак и решиться. Но едва он пошевелился и поднял веки, как глаза тут же обожгла резкая вспышка света, заставившая малыша вскрикнуть от боли и рефлекторно закрыть глаза ладошками. По щекам потекли тоненькие дорожки слёз. Оказывается, его детские глазки ещё были непривычны даже к самому тусклому свету.       Прошло некоторое время, мальчик понемногу адаптировался к яркому освещению и неприятным вспышкам, возникающим под веками от непривычки.       Когда зрение, наконец, полностью привыкло и мальчик смог беспрепятственно оглядеться, он понял, что находился в какой-то комнате. Посмотрев по сторонам, он понял, что сидит на полу, который был покрыт непонятными ему красными картинками и знаками.       Но больше всего ребёнка пугали разбросанные вокруг него множество тел взрослых людей, лежащие в такой же красной и странно пахнущей жидкости, которой был изрисован пол. Да и не только пол, вся комната была залита красной жидкостью, из-за чего в помещении витал тяжёлый металлический запах, заставивший малыша поморщиться. Ему не нравилось, как тут пахло.       Отвлёкшись на рассматривание окружающих его предметов, мальчик даже не понял, в какой момент в помещение зашёл незнакомец. Это был мужчина, причём в возрасте, что подтверждали седые волосы в высоком хвосте. Одетый в дорогое, богато украшенное кимоно, он производил впечатление зажиточного, ни в чём себе не отказывающего человека. Войдя в комнату, серые глаза старца сразу наткнулись на ребёнка, растерянно сидевшего посередине кровавой пентаграммы.       Как только он увидел мальчика, его глаза засветились торжеством и довольством. Малыш не знал почему мужчина так радовался ему, но был очень счастлив, осознав, что его кто-то любит. Подойдя к мальчику старец аккуратно и нежно взял его в руки, едва ощутимо поглаживая по спине. — Теперь тебя зовут Ябоку. Ты станешь моим самым идеальным орудием. — тихо прошептал мужчина на ухо малышу, нежно улыбаясь наивному маленькому созданию, ещё ничего не знавшему о внешнем мире.       А маленький Ябоку только радостно кивал и улыбался в ответ, не подозревая об уготованной ему судьбе. Сейчас значение для него имел только хороший и добрый взрослый, гладящий его по коротким волосикам. — Пойдём в дом. Познакомлю тебя со своей сестрёнкой. — произнёс старец, выходя из смердящей трупной вонью комнаты, направляясь по длинным коридорам поместья.       Нужно будет многому его обучить.