Моë голубоглазое счастье

      Практически каждый человек, что проживает в Мондштадте долгое время, знает, что господин Дилюк, бармен в местной таверне и по совместительству крупный магнат, открывший целую Винодельню под названием «Рассвет», которая приносит ему огромную прибыль, обычно не испытывает эмоций, работает в одиночку и кажется серьëзным и строгим мужчиной, которому как раз таки присущи все вышеуказанные качества. Но...видели ли жители Мондштадта того Дилюка, который не скрывается под маской безразличия, того, который овеян прекрасным чувством любви и постоянно улыбается, когда находится рядом со своим любимым? Нет конечно. А вот Кэйе с этим очень повезло и он может наслаждаться компанией мужчины и чувствовать себя так, словно находится в раю. Об этом и пойдет речь. ‌4 часа утра. В здании винокурни «Рассвет» царит безмятежное спокойствие и предутренняя тишина. Казалось, в такой обстановке наслаждаться чудесным сном - занятие превыше всего, однако Кэйа так не считал. Он привык просыпаться рано, выработав эту привычку ещё с поступления в орден Ордо Фавониус. Альберих, будучи тогда простым рыцырем, был назначен на пост утренним караульным. Да, именно утренним. С четырëх часов утра до шести юноша обязан был обходить городок и тщательно проверять его на наличие чего-то опасного и угрожающего. В первые дни он просыпался с тягостной неохотой, угрюмо смотря в потолок и мысленно проклиная «чëртовых рыцарей, что будят его ну уж слишком рано». Через месяц пробуждения в четыре часа утра он отбивался фразой «ещë пять минуточек и встаю», за что, конечно, получал нагоняй от Действующего Магистра Варки, однако его угрюмость и злость как рукой сняло, и Альберих вставал уже с безразличным выражением лица, чëтко знав свои обязанности и приняв их, как должное. Ещë через два месяца ранний караул твëрдо вошëл в привычку, и Кэйа вставал в четыре часа рефлекторно, что ему начинало нравиться. Вот и сейчас капитан Ордо Фавониус сидел в любимом кресле господина Дилюка с чашечкой кофе в руках и какой-то книжкой, задумчиво всматриваясь в текст, написанный на пожелтевших страницах и наслаждаясь свободным временем. Рагнвиндр же в это время спал, так как заслуженный отпуск по окончанию работы барменом был тем, что Дилюк так яро желал, ибо благодаря нему он мог провести свои выходные с любимым. Однако первым делом нужно было отоспаться, что радовало господина не меньше. Когда наступило шесть часов утра и прокричали первые петухи, на первом этаже Кэйа дочитывал последние страницы книги, допивая уже пятую чашку кофе. А на втором просыпался возлюбленный Альбериха, готовясь к новому дню. Утром Дилюк первым делом занимался собой, не позволяя себе показаться кому-либо с распущенными волосами, даже Кэйе. На время сна он снимал резинку и клал еë на специально отведённое той место, а проще говоря - на тумбочку. Волосы Рагнвиндра постоянно были аккуратно уложены и причëсаны, поэтому лишней вознëй он себя не утруждал, считая нужным просто заплестись и откинуть косичку назад. Почистив зубы и умывшись, мужчина начал спускаться на первый этаж и по прибытию туда тепло улыбнулся, увидев Альбериха. Затем он, не отводя взгляда от Кэйи, подошëл к тому и прильнул к его губам, наслаждаясь их вкусом. Да, утренние поцелуи заняли почëтное место в перечне процедур господина Дилюка. - Доброе утро, любимый. - Рагнвиндр одарил своë счастье взгядом, полным любви. - Доброе, милый. Как тебе спалось? - вопросительно вскинул бровь Кэйа. - Спалось вполне нормально, что радует. Однако ты опять встал в четыре утра, я прав? - Дилюк сложил руки на груди и нахмурился. Капитан Ордо Фавониус в ответ лишь смог виновато улыбнуться, потирая затылок. - Ну Дилюк, понимаешь... - отведя взгляд в сторону, он продолжил, - это вошло в привычку с момента, когда я стал утренним караульным. Ничего не могу с собой поделать. - Кэйа вновь посмотрел на Дилюка. А тот лишь в ответ хмыкнул и произнëс: - Ох, твои привычки мне чужды, Кэйа. Так что, я надеюсь, ты станешь больше времени уделять себе и наконец попробуешь выспаться. - Ну вообще, я высыпаюсь, поэтому не нужно так волноваться. - Альберих заверил любимого в том, что всë в порядке, понадеявшись, что тот не будет забивать себе голову такими мыслями. - Ну как скажешь. Что будешь на завтрак? - мужчина развернулся и пошëл к холодильнику, дабы взять нужные продукты. - Дай-ка подумать... - Кэйа наигранно взялся за подбородок и стал делать вид, что усиленно размышляет над этим, хотя всë, чего он хотел - это тех обожаемых им блинчиков, которые Рагнвиндр обычно готовил по выходным. Причëм готовил настолько вкусно, что пальчики оближешь. Чем, кстати, голубоглазый мог воспользоваться, если выпадал шанс. А шанс, кстати, предоставлялся великолепный: Дилюк мог брать блинчик в руку и класть Кэйе в рот, так как считал это частью своей заботы о партнëре, а вот Кэйа этим нагло пользовался и, если вдруг на пальцах мужчины оставался сироп от блинов, он клал их в рот и облизывал, обильно смачивая слюной и при этом хитро смотря на Дилюка. Тот же сильно краснел, отводил взгляд и даже сдерживал стоны, но руку не убирал. Сей процесс продолжался долго. Может быть потому, что сироп был очень вкусный и Альберих считал своим долгом слизать всë до последней капли, а может быть потому, что Кэйа всецело наслаждался видом краснеющего Дилюка и воспринимал это, как восьмое чудо света. Ему нравилось, что он в тот момент стискивал зубы и всеми силами пытался сдерживать неуместные стоны, но получалось не всегда. И когда из уст Рагнвиндра вырывалось это сладострастное «а-ах» и тот, ещë больше смутившись, опускал взгляд в пол, голубоглазый пошло ухмылялся и, наконец вынув пальцы, по которым обильно стекала слюна, изо рта, произносил: - Ох, Дилюк, твои блины с сиропом просто нечто, аж пальчики оближешь. - и Кэйа специально акцентировал внимание на последней фразе, растягивая её и, похабно улыбаясь, продолжал смотреть на мужчину. Тот, в свою очередь, негромко произносил: - Х-хей, Кэйа, я рад, что тебе понравилось, но не настолько же..я ещë не привык к такому. И вот сейчас Альберих считал нужным повторить эту феерию и, откинувшись на спинку кресла, промолвил: - Милый, сегодня выходной, а знаешь, что это значит? И Дилюк, продолжив искать нужные продукты, произнëс в ответ: - Конечно, но я ещë вчера планировал приготовить кое-что новое. Я уверен, что ты оценишь. Да и к тому же... - обладатель ало-кровавых глаз и красных волос выпрямился, держа в руке парочку фруктов и немного мяса, - я давно хотел разнообразить кулинарный опыт и повысить свои навыки готовки, так что нам обоим это только на руку. - На руку? - Кэйа прищурился. - я заинтригован. Но ты и без этого прекрасно готовишь. Хотя я и сам не прочь попробовать что-то новенькое. В любом случае, буду ждать с нетерпением. - улыбнувшись, голубоглазый подперел щëки руками и принялся разглядывать своë солнышко. Он был счастлив всего лишь по двум причинам. Одна из них была в том, что рядом с этим молодым человеком Кэйа чувствовал себя в безопасности. Несомненно, он сам был искусен в бою и не раз побеждал в схватках против довольно сильных противников, выходя из боя почти что без ранений, однако Альберих знал, что не все из врагов ему по зубам и с их точки зрения, да и в целом, он казался слабым. Но за слабость он себя не винил, не был сам себе противен и, что самое главное, он принимал это. Ему было приятно осознавать, что в любой момент, когда Кэйе будет не хватать руки помощи, что вытянет его из пучины страха и отчаяния, появится Дилюк и обязательно, пусть даже рискуя собой, спасëт его во что бы то ни стало. И Кэйа сделал бы то же самое. Он без раздумий закрыл бы своего любимого своим телом, если бы на то была причина. И, поразмышляв над этим ещё немножко, обладатель сине-сиреневых глубоких глаз опëрся локтями о колени и, проведя по пальцем по губам, подозвал Дилюка к себе. Тот, в свою очередь отложил кухонные принадлежности и, не снимая фартука, направился к нему. Остановившись возле ручки кресла, Рагнвиндр скрестил руки на груди и спросил, зачем он понадобился Кэйе. - Знаешь, Дилюк...ты очень дорог для меня. Я просто в очередной раз хотел сказать тебе это, и...даже если весь Мондштадт встанет против тебя, то я всегда буду на твоей стороне. Я ради готов покорить весь Драконий Хребет, ты просто не представляешь, как... - тут же Альберих сделал неловкую паузу, потому как его возлюбленный, слегка улыбнувшись, приложил палец к его губам, как бы намекая тому, что знает это и так, что он уверен в этом на все сто процентов и безумно счастлив слышать это от Кэйи. Затем он провëл рукой по его тёмно-бирюзовым волосам, шутливо взъерошив их, и, наклонившись к его смуглому, прекрасному лицу, которое Дилюк так безмерно любил и готов был целовать вечность, прошептал : - Я тоже люблю тебя, милый. И, не дожидаясь ответа от голубоглазого, он поддался вперëд и впился в губы юноши, посчитав, что один раз можно и показать свою лучшую сторону. Одной рукой он прижал Кэйю вплотную к себе, а вторую запустил под его рубашку, кончиками пальцев коснулся его ключиц и затем плавно опустил руку ещё ниже. Получив на то одобрение в виде стона, Рагнвиндр углубил поцелуй, касаясь своим языком языка Альбериха и сплетая их в безумном танце. Он наслаждался этим так, как мог, не желая упускать момента, но, к сожалению, кислород не бесконечный, и уже через пару минут Дилюк, не желая того, отстранился , заставив голубоглазого прилично так засмущаться. Довольствуясь проделанной работой, мужчина ещë раз потрепал юношу по волосам и вновь занялся готовкой нового блюда.