до и после

Если бы взглядом можно было убить, то Рома бы послужил прекрасным примером. Он вперился в спину юноши, оставляя фантомные ожоги своими огненными глазами по телу юноши. И Антон кажется это прекрасно чувствует, один раз пытался легонько повернуться, но сразу же вернулся в обратное положение. Рому трясло от злости, а Тошу колбасило от страха. Бяшка пребывал в недоумении, он взволнованно начиркал на полях тетради мелкими буковками - “Брат, поговори с ним.” Ткнул карандашом в друга, чтобы он обратил внимание. Тот опустил взгляд на тетрадь, а потом поднял хмурые глаза на друга и быстро написал - “А по зубам не хочешь, брат?”. Бурят поджал губы, его бесили и пугали одновременно эти угрозы, чёрт этого Ромку знает, сегодня может и не ебнёт, а завтра - жди у подворотни. Собрав волю в кулак он опять чирканул, ему уже надоело сидеть в этом напряжении - “Блять, я буквально жопой чувствую это напряжение между вами, иди побазарь с ним.” Ошалев от такой смелости, Пятифан всё таки моргнул, это был жест соглашения. Ромка отодрал малюсенький кусочек бумажки и написал два заветных слова: “Выйди, поговорим”, свернув их в бусинку. Без спроса вышел из кабинета, перед этим кинув эту хернюшку в тетрадь взчинченного очкарика. Он потными пальцами развернул послание и прочёл. «Блять, какой же пиздец...» - пронеслось у парня эхом в голове. Игнорировать было бы очень опрометчиво и...больно. Антон же не трус, должен выйти и поговорить по-пацански! С Ромой... По телу прошла волна мурашек, он выждал пять минут и отпросился "в туалет". Ноги стали ватными, он был весь взлохмаченный, а очки опустились на кончик носа, вокруг всё помутнело, в классе начали шептаться. Антон вышел из кабинета, предварительно поправив очки, смотря в пол. Рома стоял, опираясь на стену, скрестив руки и хмуря брови в привычной манере. Тоша испуганно смотрел на него, приоткрыв рот, словно что-то хочет сказать, так и есть, но сил не хватает... Первым нить тишины разрывает Пятифан. - Ну и хули ты припёрся обратно? - спокойно, но с ноткой злости произнёс он. Антон проглотил язык, слова никак не выходили из горла, они застряли там комом. Парень просто смотрел на него, бегая глазами по лицу и остановившись на губах. Тот день резанул по памяти юноши : перед переездом в город, Пятифан его поцеловал, он признался ему в любви, это была невинная детская любовь, но Антон не смог ничего ответить, так же испуганно смотрел как и сейчас. Он боялся... Мальчики не должны любить мальчиков! Это неправильно, так нельзя! Мама всегда вбивала ему в голову это и оно отпечаталось на нём, на его детской психике. Боялся, что все узнают и будут издеваться, как мама наказывала. Антон оттолкнул Рому и убежал, как жалкий трус, на следующий день он уехал и больше никогда не видел его... И он прекрасно понимал Рому, его нужно ненавидеть, ведь он оттолкнул его, того кто ему нравился взаимно, лишь из-за страха. - Ты в придачу не только слепой, но ещё и немой, да? Нечего сказать? - уже с нескрываемой злобой прорычал Пятифан, желваки застыли в гневе и морщинка между чёрных бровей стала глубже. Откуда-то выпрыгнул Семён. Посмотрел на Рому: “Мне отпиздить его?” гаденько улыбаясь, на что брюнет злобно зыркнул и приструнил толстяка. Ромка посмотрел на Тошу и взглядом намекая “ Мы с тобой ещё не закончили”. И ушёл восвояси, а Семён угрожающе улыбнулся юноше и поплёлся за главарем. Антон готов был умереть прямо там. Всё что произошло, сделало его беспомощным и слабым. Он боялся сдвинуться с места. Если бы... Если бы он тогда ответил, что тоже любит его... Если бы, если бы... Поздно. Что сделано, то сделано. Сердце, как будто сжали и прожевали сотню раз. Он полумертвый мелкими шажками побрел в класс. * Белокурый сидел до конца, пока все не уйдут и вышел последним из класса. В школе начали умолкать и отдаляться ребячьи голоса. Он молился всем существующим богам, лесным духам, чтобы Ромки не было и ему не пришлось снова душевно умирать от стыда и боли, которую сам же и причинил. Он ненавидел себя, ненавидел маму, за то что напугала его(интересно, её ничем не смущали смачные засосы Брежнева?), ненавидел Рому, который всё ещё вызывает странные чувства у него. Это выпиющее безобразие, а не эмоции. В школе пусто. Тоша решается выйти. Тоже никого. Какое счастье! Молитвы были услышаны, на душе стало легче и он побежал домой. Скорее от адового заточения на полдня в здании под названием «Школа». Скорее от него. К своей любимой сестрёнке, в её тёплые, искренния объятия, к той единственной, которая принимает его и понимает.