Die verlorene Wette//Проигранное пари

Вся волейбольная команда старшей Карасуно лежала на спине, держась за животы от смеха. Вся, кроме Шоё Хинаты, гневно смотревшего на Тобио Кагеяму, который, в свою очередь, ехидно усмехался. Шоё сжал кулаки до побеления пальцев и огрызнулся на товарища: — Ты смухлевал! Никогда не случалось такого чуда, что ты пробегал больше кругов, чем я, — хоть он был и ниже ростом, но всегда был гораздо проворнее связующего. — Тсс… возможно, ты прав. Но я же не могу проиграть тебе, Хината. На сегодняшней тренировке ребята уделили время бегу по кругу с высокими, которые нужно было перепрыгивать, и низкими, под которые нужно было подныривать, препятствиями. Хината настоял на заключении пари между ним и Кагеямой — кто из них сможет пробежать больше кругов вокруг зала за десять минут… и проиграл. Пять к шести, а, если быть точнее, пять с половиной к шести. — Давай, Шоё, не будь неудачником, — вмешался Нишиноя. — Заткнись, Ноя! Кагеяма снова подал голос, скрестив руки на груди. — Только не думай, что у тебя получится надавить на жалость и избавиться от проигранного мне пари. Исходя из наших озвученных до заключения пари желаний, ты обязан пробыть моим личным рабом все следующие выходные. А ходить будешь исключительно в костюме девушки-горничной. — Ты за кого меня принимаешь?! Долг пари — это долг чести. Я буду лучшей горничной, которую ты когда-либо видел, — с нескрываемой досадой и злобой прорычал Хината в ответ, что заставило всех остальных вновь повалиться на пол от смеха. — Раз уж ты так серьезно настроен, то приходи ко мне в пятницу после тренировки, — после слов Кагеямы по лицу Хинаты скользнула лукавая усмешка. Внутри него все переворачивалось при мысли о том, что он, несмотря на нелепое наказание в виде дурацкого костюма, проведет с Тобио целые выходные. Звучало довольно неплохо, и он должен был справиться с этим.

***

Поздно вечером в пятницу Хината оседлал свой разваливающийся, до починки которого руки все никак не дотягивались, велосипед и поехал к дому Кагеямы. За время, отведенное на осознание произошедшего, он понял, что все-таки не готов пойти на такие жертвы, но по-другому поступить было нельзя. Так сильно, как проигрыш пари, он ничего не ненавидел, и на этот раз проигранное желание было худшим из всех, которые ему доводилось исполнять. Следующие два выходных дня он проведет у Тобио не в самом лучшем виде; Кагеяма, сам, видимо, не до конца понимая, получил круглосуточный контроль над ним и над его действиями. Вывод: дело дрянь. Будучи наряженным в костюм горничной, строить из себя черт-те кого на потеху Кагеямы… звучало настолько дерьмово, что Хинате становилось плохо при мысли о том, в каком состоянии он будет под конец выходных, когда за ним закроется парадная дверь дома друга. Быть униженным тем, кого он боготворил — Хината не мог представить ничего более жестокого. И, кстати, это была еще одна серьезная проблема. Как долго он сможет скрывать свой секрет от Тобио, если в течение двух дней не будет ни на шаг отходить от него? Если кто-нибудь лишний узнал бы о том, что он влюбился в мальчика, это было бы настоящей катастрофой, но если люди бы узнали, что этот самый мальчик является также членом волейбольной команды и его лучшим другом… произошел бы скандал наивысшего масштаба. Хината с давних пор считал себя профессионалом в сокрытии своих истинных чувств к кому-либо и был уверен, что никто не имел ни малейшего представления о том, кто на самом деле ему нравился. Кагеяма занимал в списке «ничего не подозревающих» первое место — именно так должно было оставаться и дальше. Хината никогда не сделал бы ничего, что могло бы поставить под угрозу их дружбу или возможность играть в одной команде, изумляя противников потрясающими быстрыми атаками. Кто знает, что случится после раскрытия его секрета — вдруг Тобио не захочет играть с ним в волейбол? Тогда Шоё вылетит из старшей сборной Карасуно и, скорее всего, не сможет сыграть ни с кем из других школ в силу неуверенности и слухов. По всем перечисленным причинам его тайну следовало скрывать так же тщательно, как любой другой секрет. Но сейчас, во время этих двух дней, Хинате предстояла задача пройти настоящее испытание.

***

Кагеяма не знал, почему, но он, будто ребенок — подарку на Рождество — дико радовался тому, что на целых два с половиной дня получил возможность повеселиться от души, а бонусом стало то, что его лучший друг, наряженный в костюм горничной, будет делать для него все, что тот пожелает. Не то чтобы Тобио восхищала возможность постебаться над Шоё, но пригладить его вечно растрепанные рыжие волосы и не получить подзатыльник было бы прикольно. С Хинатой всегда было весело и интересно проводить время, даже тогда, когда они ссорились. Ссорились они, откровенно говоря, много, даже очень, однако никогда особо не сердились друг на друга. Больше их ссоры походили на обмен дружескими тычками. Он и Шоё были чем-то бóльшим, чем просто лучшими друзьями. Тобио понятия не имел, как можно было лучшим образом описать их отношения. Невысокий паренек стал ему дорог за все те месяцы, что они тренировались вместе. Покачав головой, Кагеяма вспомнил о том времени, когда откровенно презирал мальчишку. Между тем они всегда подходили друг другу и лишь недавно они смогли установить шаткий, но более-менее надежный контакт. Но Кагеяма, хоть и был сбитым с толку такой странной дружбой, все же не хотел терять связь с Шоё. Раздался звонок в дверь, и Тобио бросился к входной двери. Он резко распахнул ее и несколько разочарованно обнаружил, что Хината приехал в обычной спортивной форме. — Эй, а где твой наряд? — Ты спятил? Я не стану ездить по своему району в костюме горничной, мне позориться не хочется. Можно пройти? Не могу дождаться, чтобы поскорее порадовать тебя, — язвительно прошипел Хината. — Заходи! Не думаю, что у тебя получится поднять мне настроение. Буду мерзко хихикать, пока ты будешь ходить здесь в платье, как последний идиот. — Я и не собирался ничего тебе поднимать, хах, — Хината прошел в центр дома и огляделся. — Где я могу переодеться? — В ванной, — ухмыльнувшись, Кагеяма протянул ему красную тряпку. — А потом будешь вытирать пыль в моей комнате. Сердито фыркнув, Шоё подхватил привезенный с собой рюкзак и исчез в ванной комнате. Тобио прошел в свою комнату и присел на кровать. Он не мог сдержать победного смеха при мысли, что Хината вот-вот предстанет перед ним в юбке. Однако, когда дверь осторожно отворилась, усмешка сползла с его лица, а по телу прошла дрожь. С опущенным взглядом и покрасневшими щеками в комнату зашел Хината и подпер спиной дверной косяк, стараясь как-нибудь разрядить возникшее в воздухе напряжение. На нем было надето довольно короткое горячее платье. Доставший его Нишиноя не соврал — оно и правда было предназначено для косплея девушки-горничной, по крайней мере из-за того, что в комплект к нему шли черные плотные чулки без бретелек, которые доходили до половины его бедра, но все же лишь подчеркивали стройность его ног. — М-можешь мне помочь? — спросил Хината чуть хриплым голосом и повернулся к замершему Кагеяме спиной. Незастегнутая молния позволяла разглядеть его ровную спину, идеально гладкую кожу. Тобио облизнул пересохшие губы. Словно сам по себе, жадный взгляд парня блуждал по всем открытым участкам тела Шоё, и ему пришлось приложить немалые усилия, чтобы перестать так пялиться на друга. Черт возьми, что с ним творилось? Он ведь не раз видел обнаженного Хинату в душевой. Почему в данный момент ощущения были другими? Откуда появилась такая… эротичная атмосфера? Его сердце бешено билось, а внутренности в животе совершили сальто-мортале несколько раз подряд. Должно быть, все было из-за чертового костюма. Притягательная магия подобных косплеев действительно работала. Интересно, а вспыхнули ли бы в Кагеяме похожие ощущения, если к нему домой заявился бы не Хината, а какая-нибудь крайняя девушка, наряженная в горничную? Черт, черт! Подрагивающими руками Кагеяма застегнул молнию на спине друга, потянув за «собачку». Его пальцы случайно дотронулись до кожи Шоё, и он почувствовал болезненное, но приятное покалывание в них. Хината стоял так близко к нему, что Тобио внезапно почувствовал, как он пахнет — запах свежести, смешанный с ароматом клубничного геля для душа. Словно загипнотизированный, Тобио смотрел на открытый затылок друга, который показался ему чрезвычайно соблазнительным местом для легкого прикосновения губами или игривого укуса… Что?! Нет-нет-нет! Он быстро вернулся на прежнее место, стараясь руками и кофтой прикрыть растущую выпуклость в штанах. Если Хината увидел бы это, то умер бы от стыда за него и заодно за себя. Что за странная путаница? Факт, что тот почти сразу сорвался с места и теперь носился по его комнате с тряпкой, вытирая пыль, не улучшил положение вещей. Поняв, что вряд ли сможет терпеть — было уже неясно, кто над кем издевается — Кагеяма договорился с Хинатой, и парню было разрешено снять с себя провоцирующий костюм после позорной операции по очистке комнаты от пыли. Все это время Тобио думал, что его сердце остановится — так тяжело оно билось. Но не стоило забывать о том, что чувствовал Шоё, без памяти влюбленный в парня, который безотрывно смотрел на него и даже помог расстегнуть треклятое платье, из-за которого нарушилась вся беззаботная атмосфера. Когда пальцы Кагеямы вновь коснулись его спины, ноги Хинаты слабо подкосились. Прямой взгляд Тобио, сверливший его затылок, только усугублял ситуацию. Шоё, кажется, не совсем правильно истолковал напряжение Кагеямы и принялся переживать, не заставит ли тот его стирать и готовить еду. — Сыграем в приставку? Вообще, Хината ожидал, что Кагеяма начнет смеяться над ним, когда он войдет в его комнату в дурацком, обвешенном рюшками платье и чулках, но по неизвестной причине Тобио не стал этого делать. Что Шоё мог сказать безо всяких сомнений — Кагеяма тоже был смущен. В противном случае он не сидел бы на своей кровати с алыми щеками и угрюмым видом, а его взгляд, следивший за каждым движением Шоё, не был бы столь пронизывающим. Хината находил подобное поведение странным, да и весь такой Кагеяма вызывал щекочущие мурашки. — Прист… а-а, давай! Но теперь все должно было встать на свои места, ведь они избавились от костюма и собрались играть в приставку. Хинате нравилась эта идея, и он заметно повеселел — им одобрялось подобное времяпровождение. Куда лучше, чем сидеть в супер-коротком платье и сгорать от стыда. Он сел рядом с Кагеямой перед его кроватью, правда, сначала убедился, что между ними было достаточно свободного места. — Какую игру ты выбрал? — в руку Шоё легла вторая игровая консоль. — «Call of Duty»*. — О’кей, неплохое решение. Спасибо, что позволил мне снять эту… ну, знаешь… одежду. Я переживал, что ты прикажешь носить ее оба выходных дня. — Совсем спятил, что ли? Но ты достаточно мило смотрелся в нем, — пробормотал Тобио и, порозовев, опустил голову. Глаза Хинаты округлились. Он точно не ослышался? Мысль о том, что Тобио считал его милым, заставила сердце в который раз сбиться с ритма. Он неловко почесал затылок. — Тогда я надену его для тебя завтра! Кагеяма не ответил. Они сидели рядом некоторое время, ничего не говоря друг другу. Черт, Шоё должен был быть более осторожным, произнося это. Парень и сам осознавал, что совершил небольшую ошибку. Не стоило искать надежду там, где ее попросту не могло быть. — Разве мы не хотели начать игру? — спросил Хината, исподлобья глядя на сидящего возле него друга. — Кто победит… — Не-а. Будем играть в команде, — резко прервал его Кагеяма. — Мы всегда становимся лучшими из лучших, когда играем вдвоем. — Лучшие из лучших… — сердце Хинаты наполнилось благодарным теплом. Он улыбнулся внутри себя. Их ждал прекрасный вечер.

***

Тобио лежал в своей постели и не мог уснуть. Шоё давным-давно спал, лежа на расстеленном футоне подле кровати. Лунный свет тускло освещал его тело, и Кагеяма не мог отвести от него взгляда. Это странное теплое чувство в области живота снова пробудилось в нем — на самом деле, с момента надевания Хинатой платья жар никуда не девался, оставаясь внутри него. Дело было вовсе не в костюме — тут он был уверен. Тогда, может быть, костюм стал… последним толчком? Хотя Хинате платье горничной очень шло. Кагеяма застенчиво улыбнулся в темноте. Он был многим обязан этому маленькому засранцу. Шоё превратил его в настоящего игрока. Именно Шоё дал ему шанс показать себя. Конечно, без него Тобио все равно продолжил бы играть в волейбол, но так и остался бы Королем площадки с замашками эгоиста. Только благодаря Хинате он понял, как важно быть частью команды, и научился помогать всем своим товарищам из волейбольной сборной старшей Карасуно. Он ощущал к нему не только чувство благодарности, но и безмерное, нежное чувство привязанности. Нет, обманывать самого себя было неправильно. Это чувство все-таки значило больше, чем привязанность. Нечто… большее. Таких чувств обыкновенные люди не испытывали к своим друзьям. Его тело подсказывало ему за пока что соображающую голову, а Кагеяма вяло отбивался от намеков, которые приводили к одному-единственному выводу. Что Тобио мог поделать со своей любовью к этому мальчишке?

***

Когда Кагеяма проснулся на следующее утро, Хинаты на футоне не наблюдалось. Парень устало потянулся и сел в кровати, путаясь в одеяле. С кухни несся чудесный запах яичницы с беконом, сопровождаемый звоном посуды в раковине. Желудок Тобио требовательно заурчал. Он встал, быстро оделся и пошел на кухню. У него упала челюсть, когда Тобио увидел Шоё, стоящего у плиты… во вчерашнем костюме девушки-горничной. — Хината?! — его сердце сделало очередной кульбит, а затем забилось быстрее, перекачивая кровь в те органы, в которые не нужно было. Тот повернулся и засиял, походя на раннее утреннее солнышко, как раз выглядывавшее из-за его спины. — Доброе утро, Тобио. Голоден? — Ты надел этот костюм, — неохотно заметил Кагеяма и смущенно провел рукой по темным волосам, взъерошивая их. — Я же говорил, что необязательно… — Теперь мне нетрудно его надеть, когда я знаю, что ты не смеешься надо мной. Тем более, я думал, что тебе нравится то, как я выгляжу. Я ошибался? Тобио хотел закричать от своего бессилия перед ним, но лишь крепче сжал кулаки. Ему слишком нравилось, как выглядел мальчишка в этом наряде, и Хината явно догадался о его внезапно проклюнувшейся слабости. А может, он для этого и надел костюм… чтобы соблазнить его? Кагеяма забыл про собственный голод — но лишь про тот, который можно было утолить сытным завтраком. Другой голод продолжал усиливаться. Голод, который он не мог игнорировать, да и, видя друга таким, не хотел. Его сердце билось настолько громко, что Тобио не сомневался, что Хината слышал его глухой стук. Черт, он не мог остановить себя. Кагеяма медленно шагал навстречу и чем ближе подходил, тем быстрее довольная улыбка Шоё исчезала с его лица, уступая место какой-то иной, незнакомой ему эмоции. Тобио остановился перед ним и, слегка наклонив голову вниз, посмотрел в сверкающие глаза, казавшиеся янтарными из-за солнечных лучей, освещающих радужку. Его взгляд прошелся по щекам, носу и переместился на приоткрытые губы. Если он сделает что-либо сейчас, то изменит своим решением все, что успело сложиться между ними. Смутившись, Кагеяма отстранился и хотел было сесть за стол, чтобы приступить к завтраку, но Хината вдруг вцепился пальцами в ворот его спортивной кофты, привстал на цыпочки и прижался своими губами к его губам. Шоё почувствовал, как руки Тобио легли на его талию, и тот притянул его ближе к себе. Если бы происходящее было сном, то Хината бы постарался проснуться, чтобы лишний раз не давать себе ложных надежд, но сейчас, в настоящий момент, это была правда. Тяжело дыша, они отстранились друг от друга. Хината повернулся к Кагеяме спиной, вздыхая от рваных поцелуев, которые парень оставлял на его шее, одновременно расстегивая молнию костюма. Тобио стянул через голову платье — благо, оно легко слезло с тонкого тела Хинаты, и, немного не рассчитав силы, толкнул Шоё на пол. Тихо ругнувшись, он перевернул того лицом к себе. Теперь Кагеяма навис над Хинатой и с несвойственным нетерпением рассматривал его. По его телу пробежал новый теплый разряд энергии, когда он осмотрел подмятого под себя парня. На Хинате остались лишь боксеры и сползшие с колен чулки. В своих фантазиях Кагеяма всегда представлял, что будет уверен в своих действиях, но в реальности каждое движение вызывало у него дрожь и волнение. Кагеяма принялся терзать его губы, не дожидаясь ответа Шоё. Хината ощутил, как сильно бьется его сердце в груди, у него даже возникло ощущение, что он вот-вот потеряет сознание. Он прижался к Тобио, ища поддержки — вдруг он чувствовал то же самое? Внезапно он почувствовал язык Кагеямы на своих зубах. Хината на автомате открыл рот, готовый полностью раскрыться перед тем, кого любил. Горячая волна желания прошлась по его телу и остановилась в паху, стягивая низ живота в тугой узел. Он лежал с плотно сомкнутыми глазами, наслаждаясь восхитительным поцелуем, который дарил ему Кагеяма. Так сладко, жарко. Так захватывающе. Шоё почувствовал, что хочет большего, и тут же, будто его мысли считывались, ощутил между своих ног руку Тобио, скользнувшую к резинке боксеров. С губ сорвался непрошеный стон. Его схватили за талию и подняли с пола, сажая на край стола. Прежде чем Хината понял, что задумал Кагеяма, тот стянул мешавшие боксеры с его бедер до колен, заодно сдернув с лодыжек сползшие чулки. Тобио опустился на колени перед сидящим на столе Хинатой, и, высунув влажный язык, провел мокрую дорожку от колена по внутренней стороне бедра до вставшего члена парня. Одной рукой сжав его, другой он провел по своему члену и осторожно помассировал чувствительную головку. Его тело откликнулось на ласку в считанные секунды. Проклятье! Он не сможет долго выдержать. Хината, в свою очередь, обливался холодным потом, поняв, что его кульминация наступает слишком быстро, но не зная, что с ней можно было сделать. Поэтому ему ничего не оставалось, как предупреждающе впиться ногтями в руку Тобио и обильно кончить. Тот сразу же оторвался от него и, подняв брови, глянул на Шоё, желавшего провалиться сквозь землю от ужаса и стыда. — О боже, о нет, мне жаль. Крайне неловко… — Хината сильно покраснел и зажал рот рукой, пытаясь сдержать всхлипывания. — Эй, все хорошо. Что ты думаешь о том, если мы позавтракаем, а потом продолжим в моей комнате? — Мы можем и пропустить завтрак! Я точно… Тобио игриво ухмыльнулся. — Нет уж. Я все-таки хочу перекусить, а у нас есть целые выходные впереди. И не думай, что я выпущу тебя из дома до вечера воскресенья. Даже с учетом открывшейся нам обоим правды не забывай, что ты проиграл мне пари. Глаза Хинаты засветились, и он с облегчением и растущей нежностью приобнял встающего с колен Кагеяму. Кто бы мог предположить, что проигранное пари станет для него главным выигрышем.