Мой ангел убил себя сам

***

Убираю на место металлическое ведро с шваброй и снимаю перчатки, устало поднимаясь к себе в комнату. Прошло уже несколько дней, как я чудесно поплавала с Глебом, а после чего легла с ним в одну постель, как дура! Я просто ненавижу себя за это. Надо было спать на полу, у кровати, в ванной, да где угодно, но не с этим человеком! Я захожу в душ, включив прохладную воду. На часах почти час ночи, а я решила убраться и привести себя в порядок. Конечно, я не любитель ложиться поздно, но увы… сегодня исключение. Намыливаю волосы любимым шампунем, наслаждаясь приятным запахом спелой вишни. Проходит ещё пятнадцать минут и я уже надеваю любимую футболку Марка, на которой до сих пор держится запах его одеколона, а потом ложусь под одеяло. Я устало зеваю, удобно переворачиваясь на бок. Блять, только не это. На долю секунды задерживаю дыхание, когда слышу громкий хлопок входной двери и трёхэтажный мат, который доносится с первого этажа. Я принимаю на кровати сидячее положение и слева надкусываю губу, несколько секунд обдумывая план дальнейших действий, но всё-таки вылезаю из постели, потому что слышу, как что-то разбивается. Мне страшно. Я бесшумно и аккуратно выхожу из комнаты и подхожу к перилам лестницы. Закатываю глаза и цокаю, наблюдая за Голубиным, который еле-еле стоял на ногах. Делать нечего: так и придётся помочь блондину. — Птичка, я разбудил тебя? — широкая и слегка глуповатая улыбка озаряет его лицо. Парень еле-еле развязывает галстук, внимательно смотря на меня. Ох, пьяные люди такие сложные. — Ты пьян? — пока что не решаюсь к нему подойти ближе. Мало ли что… Хмурю брови, когда тот расстёгивает пуговицы и снимает с себя рубашку. — А ты? — глупо спрашивает, тыча пальцем. Боже, ну вот почему это всё происходит именно со мной? За что? Может, меня наказали за то, что я грубила старшим? К примеру, своей, уже бывшей, хозяйке кафе. Я закатываю глаза и раздражённо смотрю на него. — Блять, мне так хуёво. — блондин морщится и кое-как подходит ко мне. Я делаю шаг назад, отрицательно качая головой, и машинально выставляю руки перед собой. Уж если блондин надумал блевать, то только в унитаз. — Глеб, просто ляг спокойно спать, хорошо? — я шумно выдыхаю и прикрываю глаза, проговаривая спокойным тоном, надеясь на то, что парень меня послушает. — Только схожу в туалет. — глупо хихикает и направляется в туалет, чуть ли не споткнувшись о собственную ногу. Как только блондин скрывается за дверьми туалета, я накрываю двумя ладонями лицо, мысленно я начинаю просить у Бога на хорошо исход событий в данной ситуации. И этот парень, который убивает других людей, угрожает мне, шантажирует близкими, а затем заваливается в собственный дом пьяным; поёт детские песни, смеётся над невнятными шутками, разбивая вазы. Я не нанималась ему нянькой! Облизываю губы и подхожу к уборной. Хочу уже постучать, но блондин вываливается оттуда со спущенными штанами. Блядство. — Всё, теперь иди в кровать. — спокойно произношу, а Глеб аккуратно хватает меня за запястье и притягивает ближе к себе. Он смотрит сверху вниз, выдавая ленивую и пьянки улыбку. — Мне нравится, когда ты заплетаешь волосы. — хрипло говорит Голубин, трогая мою косу. — Ага. Тебе нужно лечь спать. — закатываю глаза и кладу его руку на своё плечо, чтобы помочь дойти парню до второго этажа. — Я когда-нибудь говорил, что ты красивая? — вдруг интересуется парень, сбив мои мысли с толку. Я замираю на месте с слегка хмурюсь, переводя на него свой взгляд, в тот молча продолжает наблюдать за мной, ожидая реакцию. — Говорил, в бассейне. — отвечаю и, прикусив губу, кладу уже свою ладонь на его талию, придерживая. — Ещё раз хочу тебе это сказать: ты безумно красивая, Милена. — на лице заметно расплылась его ухмылка. — Держись за меня, Глеб. — я устало выдыхаю, стараясь всячески забыть его слова. Пьяный бред. — И вообще, зачем так много пить? — недовольно бормочу. — Я ещё и под кайфом. — дьяволски шепчет мне на ухо, тёплым дыханием обжигает мою кожу. Ненормальный! — Больше ничего не говори. — огрызаюсь, и помогаю Голубину ступать на ступеньки. Наркотки — это самая ужасная зависимость. Люди, принимающие это различным способом, играют со смертью. Употребление веществ — никогда не проходит бесследно. Первая и самая распространенная опасность, которая подстерегает наркомана — передозировка наркотиком, которая в большинстве случаев приводит к летальному исходу. Каждый человек, который смог побороть свою зависимость — настоящий герой. — Я лягу спать, если ты ляжешь со мной. — вдруг выпаливает он, получая мой удивлённый взгляд. — Ну уж нет, Глеб. Имей совесть и просто, блять, засни! — отрицательно качаю головой, ведя парня в его комнату. — Я хочу, чтобы ты легла со мной. — внезапно его голос становится более серьёзным и даже трезвым. — Нет. — Ладно, тогда я вернусь в клуб. — он цокает и разворачивается, еле-еле подходя к двери. — Нет, не надо. Да стой же ты! — я тяну его за руку. — Тогда ты будешь спать со мной. — Хорошо… — тяжело вздыхаю и понимаю положение, ведь бороться с ним бесполезно. Причём всегда. — Только ляг уже в кровать. — Голубиных положительно кивает головой и снимает с себя оставшиеся вещи, ложится под одеяло, смотря на меня. Закатываю глаза и демонстративно громко цокаю, но послушно ложусь рядом с ним. Я отодвигаясь на приличное расстояние и поворачиваюсь к нему спиной. — Мне так хуево. — он мгновенно оказывается слишком близко, по-хозяйски укладывая свою руку на мою талию. — Тебя никто не заставлял пить и что-то употреблять. — Так получилось. — Держи дистанцию, Голубин! — недовольно фыркаю и меняю положение, чтобы посмотреть на блондина. — Я тебя сейчас поцелую. — хрипло произносит, внимательно рассматривая моё лицо. — Зачем? — Хочу. — Закрывай глаза, а иначе я уйду в свою комн… — Сладких снов, Милена. — обнимает меня крепче, да так так, что я утыкаясь собственным носом в его грудь. Чёрт.

***

Я сижу одна в гостиной и смотрю очередной сериал, который крутят по телевизору. Слёзы стекают по красным щекам, а все потому, что маленький мальчик остался сиротой: его мама погибла в аварии, когда ехала к нему домой; а папа умер от рака сердца. Всхлипываю сотый раз, стараясь делать это максимально бесшумно, прикрывая рот ладонью. Я не хочу, чтобы это услышал и увидел парень, который спит почти целый день после того, как завалился в свой дом угашенным и пьяным. Наверное, ему и правда настолько плохо, потому что я была уверена в том, что он утром встанет, примет душ и пойдёт на работу Неожиданно охаю, когда мальчик скрывается из цепкой хватки незнакомки и начинает плакать, убегая на вокзал. Этот ангел хочет найти свою маму, и за ним гонится сердитая женщина, которая должна забрать его в детский дом. Почему так грустно? Встаю с дивана, вытирая ладонями тёкшие слёзы, и выключаю телевизор, всё ещё всхлипывая. Я не буду его досматривать, но в моих мыслях поселяется надежда, что у этого мальчика всё будет хорошо. Прохожу на кухню и наливаю в стакан воды, чтобы успокоиться. Боже, зачем я начала смотреть эту драму? Очень много людей, у которых проблемы в жизни, и это так странно…. Странно осознавать, что у кого-то всё хорошо, и он живет в роскоши, не жалея деньги на свои «хотелки», а кого-то сводит концы с концами и кое-как наскребает из кармана последние копейки на хлеб. А ещё страшно смотреть на современное общество, в котором царит хаос. Сейчас многие не уважают свободу человека и его мнение: если ты гей, то тебя нужно расстрелять; если ты темнокожий, то с тобой нельзя общаться; если у тебя зелёные волосы, то у тебя психическое отклонение; а если ты вообще не похож на всех и чем-то отличаешься от других, то тебя можно унижать и за счёт тебя можно утверждаться. В мире творится полный бардак и винить в этом стоит только самих людей. Они не хотят понимать друг друга. А многие из нас обладают чувством эгоизма и делают все только для себя, делают все так, чтобы было комфортно только им, и ходят по головам, не жалея чувств остальных. Многие родители с детства не учат своих детей видеть в других людях нечто большее, чем просто его внешний вид, этнос или религиозные взгляды. Если мимо маленькой девочки пройдёт темнокожая женщина, и она тыкнет на неё пальцем, а после выскажется своей маме о том, что она не похожа на белокожий людей, а из этого вытекает вывод, что африканка — не человек. Ну, а мамочка просто промолчит на реплику своего чадо или, к примеру, посмеется. И это ужасно! А, к примеру, геи и лесбиянки, да и все те, которые входят в группу ЛГБТ — нелюди? Почему взрослые мужчины орут на весь мир, что хотят расстрелять геев? А почему девочки избегают лесбиянок и высеивают из ориентацию? Иметь отвращение к таким людям — это низко. У каждого человека есть свобода, но та свобода, при которой он сможет выражать своё мнение правильно, не задевая этим других людей. Я вытираю слёзы, слыша тяжёлые шаги позади себя. Быстро наливаю кипяток в стакан и кидаю пакетик с заваркой, надеясь на то, что у меня лицо сильно не покраснело. — Ты готовишь мне завтрак? — позади себя слышу хрипловатый голос, но не оборачиваюсь. — Да.. Готовлю яичницу. — спокойно отвечаю. Нервно открываю холодильник, достаю два яйца и подхожу к плите. — Посмотри на меня. — серьёзно выпаливает он, заставляя меня застыть на месте, как статуя. — Я повторять больше не буду. — добавляет после нескольких минут молчания. Я покорно поворачиваюсь к нему лицом, рассматривая блондина: он стоит в спортивных штанах с влажными волосами, и по нему не скажешь, что у человека похмелье. — Завтрак будет готов через пять минут. — зачем-то говорю я. — Ты плакала? — хмурится и медленно подходит ко мне, отчего я нервно сглатываю. — Нет. — Прекрати врать, — Глеб недовольно цокает и проводит подушечкой большого пальца по моей влажной щеке. — Что случилось? — обеспокоено спрашивает. — Бабушке опять плохо? — заглядывает в мои глаза, отчего мне жутко становится некомфортно. — Всё хорошо, Глеб. — аккуратно убираю его руку с моего лица и отворачиваюсь. — Блять. — сквозь зубы шипит блондин и грубо хватает меня за волосы, вынудив смотреть на него. Я была невероятно потрясена, ощутив далеко не приятную боль в задней части головы. Глеб усмехнулся и его надменный взгляд бегал по моему лицу. — Мне больно. — хнычу, тяжело дыша. Вместо того, чтобы отпустить меня, парень бесцеремонно прильнул своими губами к моим. Я пытаюсь убрать его руку и увернуться от поцелуя, но тот слишком крепко держит меня, пальцами оттягивает мои волосы, отчего возникает неприятное жжение. Его губы двигаются доминируют над моими. Единственное, что мне останется сделать, так это укусить его за язык, но вот только Глеб предугадал это действие и сжал мои скулы второй рукой. — Какая ты сладкая. — обжигающе шепчет, прикусывая мочку уха, и медленно спускается влажными поцелуями по шее. — Пожалуйста. — я вхлипываю, ощущая его прикосновения, которые мне неприятны. — Расскажи мне, почему ты плакала? — его хватка слабеет и ладонь быстро перемешается на мою талию. — Просто посмотрела грустный сериал. — тыльной стороной ладони вытираю слёзы и пытаюсь отойти от Глеба. — Серьезно? Только из-за этого? — удивлённо спрашивает, обнимая меня. Я молчу, утыкаясь носом в его плечо. Блондин нежно поглаживает меня по волосам и что-то нашёптывает. Мне становится дико страшно подобных перепадов, потому что это ненормально. Адекватный человек не должен меняться каждую минуту, как по щелчку пальцев: не должен грубо хватать за волосы, а после обнимать и что-то проговаривать нежным голосом. Я тяжело выдыхаю, когда его телефон, что лежал в кармане, начинает вибрировать. Блондин недовольно цокает, доставая айфон. Он в последний раз кидает на меня взгляд, затем уходит с кухни. — Блять… — проговариваю в пустоту Через несколько минут я наконец-таки встаю на ноги, чтобы приготовить завтрак для Голубина и, как можно скорее, уйти в свою комнату. Ставлю сковороду и, прикрыв глаза, молюсь, чтобы она разогревалась быстрее. Мне нужно уйти в комнату, до того как Глеб опять придёт сюда. Я вздрагиваю, когда блондин переступает порог кухни, всё ещё разговаривая по мобильнику: — Мне похуй, Тём. Короче, я жду тебя через десять минут, а иначе выстрелю в твою башку. Все понятно? — холодно и с ноткой жестокости проговаривает Глеб все эти слова, от чего у меня запотели руки, и мурашки бегают по телу. — Сука! — швыряет телефон на стол. Блондин недовольно фыркает и направляется к шкафчику, прихватывая бутылку уже начатого виски. Он молча наливает янтарную жидкость в стакан, затем громко закрывает дверцу. Глеб усаживается за стол, шумно выдыхая. Я в это время делаю глотки воды и даже не поворачиваюсь к нему. — Птичка, — хрипло проговаривает парень, отчего моё сердце начинает неприятно прокалывать. Я прикусываю губу от неприятной боли в области органа. — Подойди ко мне. — по звуку понимаю, что он отодвинул для меня стал. — Я не могу, иначе яйца могут подгореть и ты останешься без завтрака. — Подойди ко мне. — вновь повторяет, но уже более грубее, заставляя меня подчиниться. Прикусываю язык и оказываюсь около его стула. Глеб поджимает губы и слегка прихлопывает ладонью по своей коленке: — Садись. — Я не сяду к тебе на колени. — хмурюсь, делая шаг назад. — Мой телефон рядом со мной и один мой звонок, и твой Маркуша останется без члена, или другого органа. — я закрываю глаза и вновь констатирую факт, что Глеб — самый отвратительный человек. — Или же он может пострадать от моих рук. Но, увы, твой паренёк лишится уже жизни. — блондин скривился в ухмылке, когда увидел моё выражение лица. Сдаюсь. Я молча подошла к парню и села к нему на колени, демонстративно-тяжко вздохнув. Придется выполнять то, что говорит этот ненормальный, и думаю, что уже уже быть не может. Наверное… — Я ненавижу тебя. — говорю, смотря в его глаза. Всю меня переполнило чувство отвращения, когда Глеб обвил рукой мою талию. — Я хочу контролировать тебя, — прошептал он. — Ты бываешь настолько упрямой, что мне хочется свернуть тебе шею, — свободной рукой Глеб нежно проводит по моей оголенной шее, а второй приподнимает мою футболку, оголяя живот. — Ты знаешь, птичка, что я смогу сделать с тобой всё, что захочу? — напрягаюсь, когда его пальцы поднимаются выше. — И мне не нужно перед тобой объясняться. — я резко попыталась встать, но Глеб неодобрительно покачал головой, удерживая меня за бёдра. — Отпусти меня. — Ты хочешь меня? — спрашивает, рассматривая моё лицо. — Хочу, что: ударить? Или проучить? А может вообще убить? — Ты хочешь потрахаться со мной, птичка? — Отъебись от меня, Голубин! — шиплю, дёргая ногами. — Ты же этого хочешь, но просто боишься сделать это с человеком, которого ненавидишь. — Нет. — я отрицательно качаю головой. — В любви и ненависти — есть что-то схожее. — Можно, чтобы я тебя просто ненавидела, но не пересекаясь с тобой? — Нет. Ты просто можешь ненавидеть меня и трахаться со мной сколько хочешь. Я не против. — весело усмехается, проводя указательным пальцем по моим выпирающим ключицам. — Заткнись. — Давай, птичка, продолжай дальше готовить мне завтрак, — блондин осторожно заправляет мою выпавшую прядь волос за ухо. — Но подумай на досуге над тем, что я всегда готов принять тебя и грубо потрахаться с тобой. — Прекрати! — бью его по руке, вставая на ноги. — Будь готова к семи, у тебя появилось небольшое дельце. — последнее, что произносит Глеб, и выходит с кухни. Я раздражённо цокаю, накладывая в тарелку яичницу. Бесит. Бесит. Бесит.

***

Я в последний раз смотрю на себя в зеркало и выхожу из комнаты. Неспешно спускаюсь по лестнице, поправляя чёрное короткое платье, которое постоянно вздергивалось наверх. На голове я сделала высокий конский хвост, который открывал вид на мои ключицы и шею, на которой красовалась золотая цепочка тонкого плетения. Молча киваю охраннику и выхожу из дома. Глеб пару раз показал мне фотографию девушки, чтобы я наверняка запомнила ее, у которой я должна забрать какую-то флешку. Не думала, что женский пол тоже замешан в подобных грязных делах. А ещё в голове я накидала план идеального побега, но потом, вспомнив агрессию Голубина, я передумала. Никогда себе не прощу, если с моей бабушкой что-то случилось. Уверенно захожу во внутрь клуба с охранником, показывая пропуск, который вручил мне Глеб. Я направляюсь к небольшой барной стойке, за которой стоял молоденький бармен, чтобы заказать коктейль. Мило улыбаюсь ему и расплачиваясь за напиток картой Голубина. Я делаю первый глоток и внимательно осматриваю помещения: сначала танцпол, а затем второй этаж. Наверняка «нужный объект» находится там. Проходит ещё пару минут и визуально я сталкиваюсь с брюнеткой, которая тоже сфокусировано смотрит на меня. Незнакомка отводит взгляд в сторону знакомого туалета, и я медленно киваю, затем первая направляюсь туда. — Ну приветик, помощница Голубина. — зеленоглазая хитро улыбается, словно лисица, делая шаг ко мне. — Ты Каролина? — Да, я Каролина, сладкая. — девушка без капли смущения рассматривает каждый участок моего тела, исследуя его с ног до головы, а после протягивает мне флешку. — Благодарю. — быстро убираю её в сумочку. — Не хочешь со мной потусоваться? — спрашивает брюнетка. Я разворачиваюсь к ней спиной, смотря на неё черед зеркало: Глеб сказал мне, чтобы я сразу же ехала домой, но меня уже не волнует это в данный момент. — Хочу. — положительно киваю и вижу её победную ухмылку.

***