Мой ангел убил себя сам

***

— Вообще-то, это женский туалет. — вдруг слышу голос Оли. — Правда? Не заметила. — я мягко отталкиваю от себя Шатохина. — Тебе потрахаться негде, м? — девушка щурится, недовольно складывает руки на груди и делает несколько шагов в мою сторону. — Ты такая шлюховатая, Милена. В принципе, имя подходящее. — вдруг Оля начинает звонко и громко смеяться. — Заткнись. — шипит шатен в ее сторону. — И почему же шлюховатая, Оль? — устало произношу, скрещивая руки на груди. — Ты ещё спрашиваешь: «почему»? — девушка удивлённо переспрашивает, хмуря тонкие брови. Каждое ее словечко ненавистью пропитано ненавистью ко мне, словно я сделала что-то невероятно отвратительное. — Шлюха и дура – два в одной! Сначала ты сидишь на коленочках Глеба, обтирая свою задницу о его член, а потом уходишь с его дружком в туалет! Ты строишь из себя хорошую и правильную девочку, которая банально не может принять шмотки от убийцы, хотя я окончательно убедилась, что это не так. Идиотка. — Теперь послушай ты меня. — грубо хватаю её за локоть, отчего девушка шикает. — Ревнуешь? — я пристально смотрю в её глаза, а она их пытается отвести в сторону. — Ты при первой встрече чуть ли в лицо не плевала Голубину, а сейчас что, уже всё, да? Я не собираюсь переходить на оскорбления в твою сторону, но в следующий раз я без всяких слов просто разобью тебе нос. Ты совсем ничего не знаешь про меня. — я отпускаю ее руку. — Заметь, я не стала упоминать твоё никчёмное положение, потому что, к великому сожалению, прекрасно понимаю тебя. — Да иди ты. — Оля выбегает в коридор. Я прикрываю глаза и начиная дышать ещё чаще, пытаясь успокоиться. — Ты в порядке? — Артем подходит ближе и осторожно сжимает мою ладонь. — Да, пойдём отсюда. — положительно киваю и прохожу к двери. Сейчас мне становится жутко стыдно, осознавая свою мерзость. Откровенно говоря, на тот момент я таяла на коленях у Глеба и позволяла блондину по-хозяйски класть руки на свои бёдра. Это было отвратительно, потому что я не могу себе позволить подобных действий с таким ужасным человеком, как Голубин. Я тяжело вздыхаю, наблюдая зеленоглазого на том же диване и на том же самом месте. Его пьяный глаза моментально находят мои: парень серьёзно фокусируется на них, а после откидывает руку на спинку дивана, зазывая меня к себе ближе. Но, свободные места уже появились, поэтов я сажусь рядом с Амелией, которая сразу же приобнимает меня. — Ты какая-то задумчивая. Все в порядке? — Да, просто устала. — я поджимаю губы. Блондин не сводит с меня взгляд, пристально наблюдая, говоря о чём-то с Лазиным. Я напрягаюсь от подобного зрительного контакта и отворачиваюсь в сторону другого столика, что расположился недалеко от нас. За ним расположилась компания из нескольких женщин и пару мужчин. О, это тот, который толкнул меня на танцполе! Я рассматриваю незнакомца ещё несколько секунд, заприметив на его руке невероятные часы, которые бросаются в глаза. Мне нравится, когда человек носит аксессуары, будь это: серёдки, колечки, браслеты и т.д. Незнакомец ловит на себе мой изучающий взгляд и поворачивает свою голову в мою сторону, отчего быстро возвращаюсь к своему столику, вливаясь в разговор ребят.

***

Мы возвращаемся домой слишком поздно и слишком уставшие, поэтому Оля молча поднимается в комнату, слегка пошатываясь из стороны в сторону. Глеб что-то говорит водителю и тот согласно кивает, а я быстро прощаюсь с ним, закрывая за собой дверь. — Ты нормально себя чувствуешь? — интересуется Глеб. — Я выпила чуть-чуть. — быстро отвечаю и шустро поднимаюсь наверх, чтобы взять свою пижаму и наконец-то лечь спать, но, дёрнув ручку, дверь не поддаётся. Неужели эта ненормальная уснула и закрыла за собой дверь на замок?!? — Она прилично выпила. Наверное, заснула. — проговаривает он, проходя мимо меня. Блондин проходит в свою комнату и негромко кричит мне: — Ложись со мной. — Мне нужна пижама. — отвечаю и прохожу в его комнату, следя за фигурой Голубина. — Я дам тебе свою футболку. — Ладно, но я посплю в гостиной. — Нет, ты будешь спать со мной. — четко произносит и бесшумно открывает шкаф, выуживая оттуда нужную мне вещь. — Кровать большая. — Глеб указывает ладонью на свою застеленную постель, но я молча закатываю глаза. — Я к тебе не притронусь. — неуверенность, что была слышна в его голосе, заставляет меня поёжится. Голубин достаёт полотенце и заходит в ванную комнату, оставив меня в одиночестве. Я разворачиваюсь, не предупредив ни о чем парня, и спускаюсь вниз, чтобы умыться. Расчёсывая свои волосы и рассматривая их через зеркало, в голове на секунду мелькает образ матери, который я помню лишь из-за того, что когда-то нашла её фотографию в тумбочке у бабушки. У неё тоже были такие же длинные и идентичного цвета. Интересно, а если она была бы жива, мы бы общались? Мне всегда было интересно узнать, почему родная мать решила меня бросить меня на плечи бабушки и уехать с отцом. Неужели она просто не хотела иметь ребёнка, а сделать аборт не смогла? Или бабушка отговорила? Мне обидно, что не могу понять тех, кто имеет настоящую и любящую мать; не могу понять тех, которые начинают говорить мне о своих хороших отношениях с ней; не могу понять тех, кто после тяжелого и неудачного дня сразу же бегут домой, чтобы побыстрее рассказать ей о каком-либо пережитом моменте. Минут десять я молча сижу на бортике ванны и пялюсь в одну точку, собирая мысли в единый клубок, а после встаю и направляюсь в комнату Глеба, потому что ночь на неудобном диване я спокойно провести не смогу. Мне необходим сон, чтобы завтра перед бабушкой не выглядеть, как зомби из фильма ужаса. Скоро Оля наконец-то уедет отсюда и моя комната будет вновь только в моем распоряжении. Я тихо поднимаюсь по лестнице и замираю, когда вижу блондина в одних шортах. Прочищаю горло, привлекая его внимание и тот медленно поворачивается ко мне с пуховым одеялом в руках. — Я подумал, что ты все-таки ушла спать на диван. — парень усмехается, расстилая свою постель. — Лучше на одной кровати с… — мне хочется оскорбить его, но вовремя прикусываю язык, что лучше этого делать не нужно. — …. С тобой, чем на неудобном диване одной. — прикусываю губу от стыда. — Ты уже рассказала бабушке о том, что мы приедем завтра? — Вообще-то я хотела поехать к ней одна. — я хмурюсь, внимательно смотря на него. Компания в лице блондина мне совсем не нужна. — Мы поедем вместе. Это не обсуждается. — Глеб разворачивается ко мне всем телом, а после чего делает пару шагов в мою сторону. — Я же твой парень, да? — Да. — устало отвечаю. — Но это всего лишь только для того, чтобы бабушка ничего не заподозрила. — Умничка. — не рассчитав силу своих действий, Голубин схватил меня за грудки футболки и медленно потянул на себя. Глухой стон срывается с моих губ, потому что блондин слишком больно схватил меня за талию. — Старость - не радость? —А маразм - не оргазм. — автоматически огрызаюсь, вспоминая, как на работе очень часто высказывалась подобным в сторону моей начальницы. Даже как-то соскучилась по ней. — И этому вас учат по психологии? — парень хрипло смеётся. — Нет. Нас там учат, как правильно себя вести с мудаками. — Плохо учат. — Глеб возвышается надо мной, рассматривая лицо, отчего я нервно сглатываю. — Ты ужасно ведёшь себя, в особенности со мной. — Ты все-таки согласен с тем, что ты мудак? — я победно улыбаюсь, гордо вскидываю голову чуть назад, чтобы смотреть в его глаза. — Я никогда не отрицал этого. — блондин облизывает свою нижнюю губу кончиком языка и большим пальцем проводит по моей щеке. — Девочки же любят всяких мудаков, разве нет? — насмешливо произносит, надеясь услышать от меня положительный ответ. — Любят. — тихо отвечаю, но с губ пропадает прежняя улыбка. — Но из-за них же и страдают. — мои мысли посещает образ Марка. — Так ты страдаешь от меня? — Страдаю, но, к счастью, не люблю. — его лицо, словно по щелчку, становится серьезнее. — «К счастью»? — переспрашивает, удивлённо вскидывая брови, на что я смело киваю. — А что тебе мешает взять и полюбить меня? — Ты – убийца. — я отвечаю, отводя от него свой взгляд, и очень надеюсь, что этот бессмысленный разговор подошёл к концу. — Это всё? — А ещё ты насильник и самый отвратительный человек, который для самого себя любимого сделает все, что угодно. — А разве твой Марк идеальный? — Помолчи. — Мне интересно, считаешь ли ты себя идеальной? — Глеб переводит разговор уже в мое русло. Блондин приподнимает мой подбородок, вновь заставляя меня столкнуться с ним взглядами. — Я более, чем уверен, что ты без проблем сможешь убить любого человека за деньги. Девушки все одинаковые, стоит открыть им свой кошелёк. — Не смей сравнивать меня с подобными пустышками, которые, несомненно, обрадуются тому, что твои окровавленные руки наденут на них дорогие цацки. — Я не сравниваю тебя с этими девицами. — с ноткой нежностью произносит зеленоглазый. — Но не считай себя идеальной. В каждом из нас есть изъян. — Идеальных людей вообще не существует. — Ты очень красивая. — Годудин вновь резко меняет тему разговора. — Слышишь?? — неожиданно, он впивается своими губами в мои. Мое сердце бьётся в таком ритме, будто бы за мной бежит целая стая разъярённый собак. А ещё я чувствую лёгкое головокружение от его поцелуев, которые остаются на моих губах. Думаю, что это алкоголь сломал маленький барьер, что был между нами, но сейчас это меня мало волновало. У меня совсем не было сексуального опыта, поэтому я совсем не знала, что сейчас может произойдёт, так как Глеб непредсказуем. Его тёплые руки сплелись вокруг моего дрожащего тела и, острожно подняв, он пересадил меня на свои колени. Глеб переместил мою ладонь на свою шею и я краснею ещё сильнее. Блондин стонал во время поцелуя и начинал сильнее прижимать меня к своей груди. Мурашки пробежались по всему моему телу после того, как одна его рука скользнула вверх по обнажённому бедру. Глеб нежно целует мою шею, чуть прикусывая, и через пару секунд снимает с меня футболку, оставляя меня в нижнем белье. Парень аккуратно толкает меня и я падаю на кровать. Глеб смотрит в мои глаза, чтобы прочесть и понять все то, что я чувствую. Я одобрительно киваю и тот снимает с себя вещи. Голубин возвышается надо мной и начинает мокро целовать мою шею, спускаясь ниже, к ткани белья. Он расстёгивает мой бюстгальтер, откидывая его в сторону, и кончиком языка обводит мой сосок. Его взгляд горит диким желанием и похотью, что ещё сильнее раскрепощает меня, отбросив стеснение на второй план. Когда его пальцы бесстыдно коснулись влажных складок между ног, а затем проникли внутрь, с моих губ сорвался протяжённый стон и, окончательно забыв про собственных стыд, извиваюсь под мужской грудью, словно змея, еле-еле дыша. — Что ты делаешь со мной? — шепчет мне на ухо. — Замолчи… — Уверенна? — Я… — резко вскрикиваю, так не успела ничего договорить. Блондин вошёл в меня одним рывком, причиняя легкую боль и, одновременно, наслаждение. С моих губ срывается стон, когда он начал проникать ещё глубже и двигаться в неспешном ритме, окончательно затмив этим дискомфорт. — Ты должна остановить меня, иначе… — Быстрее. — быстро перебиваю его. — Я же могу сделать тебе больно… — Ты уже это сделал. Слышишь? — я судорожно хватаюсь за его плечи. — Быстрее… — его движения стали сильными и резкими. Рваное дыхание и хриплые стоны — это восхитительно. Стыдно признавать, но я не хочу, чтобы Глеб останавливался. Казалось, что я просто умру, если его руки отпустят моё тело, но я ненавидела и не хотела признавать того факта, что блондин был прав. Я ненавижу его, но люблю его прикосновения. — Не останавливайся, — едва слышно шепчу, закрыв глаза. — Всё… — сил говорить хоть ещё что-то совсем не осталось. — А волшебное слово? — Мудак? — Это не волшебное слово. — закатывая глаза, отвечает Глеб. — Умоляй меня и… — языком он проводит влажную дорожку по моей шее: от выпирающих ключ до щеки. — … И я позволю тебе кончить. — губами он прикусывает мочку уха. — Мечтай. — раздраженно, но в то же время возбужденно, отвечаю и откидываю голову назад. — Умоляй. — Нет. Он двигался сильнее и жёстче, при этом долго смеялся, ведь ему нравилось мое сопротивление. — Умоляй, блять. — его рука оказалась на моем горле, чуть сдавливая, а вторая впилась в талию, сжимая. — Нет. — Мне хочется свернуть тебе шею, потому что ты ведёшь себя, как упрямая сука. — А ты гордый мудак. — в ответ фыркаю я. — Блять, — блондин целует в губы и душа окончательно вылетает из тела. Я громко вскрикиваю от долгожданного наслаждения, от момента сокрушительного оргазма, тяжело дыша. — Я кончил в тебя. — его взгляд выражал полную потерянность. — А я бесплодна. — тихо шепчу, заставив парня окончательно потеряться в прострации.

***