Ревность

Из спальни Гаары доносились стоны. Ли изредка слышал их. Гаара возвращался поздно, глубокой ночью раздавались шаги и голоса, притворялась дверь соседней спальни. Сквозь неглубокий сон Ли не понимал произносимых за стеной слов да и едва ли он в самом деле мог расслышать, вот только чужие стоны, громкое дыхание на грани, врезались в уши. Откидываясь на постель, зажимая горящие смущением уши ладонями или прикрывая голову подушкой, бесконечно натягивая одеяло тут же скидывая его с себя, Ли сходил с ума. За стеной, совсем рядом, Гаара занимался любовью с какими-то людьми — каждый новый раз стоны звучали по-разному. И прежде чем на горизонте выступало солнце, выпуская желтые лучи, прогоняя ночь, незнакомцы уходили, не зная о том, как брошено ощущал себя Ли. Он был совершенно не нужен. Именно поэтому Гаара вновь сбегал вечером ни слова не говоря.  — Ты уходишь? — выглянул Ли, несмело смотря на Гаару неспешно набросившего пальто, повязавшего шарф на шею. Для него словно бы и не существовало Рока. От подобных мыслей становилось страшно и неприятно.  — Да. Я вернусь поздно. Не жди, — тихо ответил мужчина. И эти его слова ранили Ли, заставили покрыться колкими мелкими мурашками. «Ты мне не нужен, потому что ты не спишь со мной».  — Хорошо. Я понял, — зачем-то кивнув парень не став дожидаться когда Гаара уйдет и хлопнет входная дверь, вместо этого сразу же направился в свою комнату, чувствую как руки и ноги становятся ватными, а голова наливается тяжелым свинцом. Сумрак в спальне благодарно, с урчанием и ликованием принял мальчишку в свои объятия, радостно раззевая бездонную пасть. Этот сумрак ожил попробовав приторно сладкую ревность юнца, его бессмысленные, но глубокие страдания. Упав на постель, Ли выбросил подушку, пытаясь хоть как-то справится с собой, с ерундой, которая без конца наседала на него, с эгоизмом и чувствами без перебоя грохочащими в груди. Но подушка приземлилась на пол, шмякнулась, и так и осталась, а проблемы не исчезли, не растворились. Съежившись, собравшись в комочек, подтянув колени, обняв себя руками в попытке одолеть дрожь, Ли гадал через сколько вернется Гаара, а еще важнее — с кем вернется? Прошлую ночь он провел с кем-то чужим, но эту он ведь не станет? И вернется ли? Беспокойно метаясь от одной мысли к другой мальчишка погрузился в тревожную липкую дрему, пожиравшую его на пару со сгущающимся сумраком. И прошло всего ничего, словно бы мгновение.  — М? Ч-что? — выныривая из обманчивого пьяного сна, щурясь, хрипло прошептал Ли, не понимая почему вокруг совершенно темно, а за плечо его совершенно бесцеремонным образом трясут.  — Ты был беспокоен, — размеренный тон, уверенное движение ладони и даже в темноте мерцающие глаза заставили Ли если не подпрыгнуть, то уж точно дернуться. — Прости что напугал.  — Гаара… Ты один?  — Да. С чего бы мне?..  — Не уходи, пожалуйста, — беспомощно попросил Ли, садясь на постели, придвигаясь к мужчине, большими и крепкими ладонями обхватывая за талию, утыкаясь лицом и вдыхая ставший уже привычным аромат. — Не уходи к другим. Я прошу. Ему все равно было на то, что его слова звучали слащаво и глупо, все равно на тех, кто прикасался к Гааре. Становилось лишь обидно оттого, что этого не мог сделать сам Ли, не мог позволить себе зайти в чужую спальню и предложить то, в чем нуждался Гаара. Ли был силен, но не способен показать свое желание верно, признаться вслух.