Порочный круг

Он точно не помнит, сколько пролежал под землей, только лишь знает, что не прошло и месяца с момента, как он оказался там. Все еще свежи воспоминания о темноте, жаре, сухом и пыльном воздухе, который почувствовать было практически невозможно, твердых, неровных камнях, окружающих его со всех сторон и боли от регенерирующего тела. Из-за давления камней тело деформировалось в кривое и изуродованное: плохо сросшиеся кости, слабые мышцы и легко рвущиеся сухожилия — таковым было его новое тело. Органы сдавило, вновь чувствовались голод, жажда, дискомфорт ощущался все сильнее и сильнее. А когда у него все-таки получилось пошевелить пальцем, то сразу пришлось пожалеть об этом: кость тут же сломалась и порвала только восстановленную кожу. Было темно. Темно и душно. «Боги не слышат твоих мыслей. Боги вообще ничего не слышат до тех пор, пока ты не обратишься к ним по имени.» В голове всплыл образ наставницы, что пыталась вбить в его непутевую головушку учения Джашина, и лишь в одиночестве, сидя в этом персональном аду, он внимал ее словам из своих воспоминаний. Эта женщина могла заменить ему мать, если бы он был более благодарен и не был бы так глуп, не замечая очевидного: его пригрели, воспитали, а он отплатил непослушанием. Что и кому он тогда хотел доказать? Он сам уже и не помнил. «Боги на то и Боги, чтобы стоять выше людей, хотя сами когда-то были смертны, ходили с нами по одной земле и были такими же как мы. Были людьми.» Те, кто прожил дольше положенного видят истину, где бы она не скрывалась, и какой бы она не была. Так и верховная жрица видела настоящего Хидана. Была строга, хотела вырастить достойного приемника, но Хидану было скучно. Его все так же интересовала мирская суета. Он просто хотел жить, как все. Родился с невозможностью использовать свою чакру на весь спектр ее возможностей, но несмотря на это в нем был потенциал, который он безбожно проебал. «Искать смерть, значит искать правду, а когда ты до нее доберешься, то знать ты ее не захочешь. Знаешь, почему Боги Света врут?» Знает. Теперь знает. Все те философские разговоры всегда вылетали из ее уст, и, казалось, она сама этого не замечала. А, быть может, так было всегда? Ей, наверное, просто хотелось с кем-то поделиться этим. Другие последователи были скучны, а Хидан раздражал и не подчинялся, но был, от чего-то, живее других, и она все равно его учила и разговаривала с ним. Но только сейчас Хидан понял, как он ей благодарен. «Только верховный жрец удостаивается чести встать на ровне с Богом и, служа ему верой и правдой, исполнять его волю, пока он не позволит тебе уйти.» Хидан не верил в Бога. Никогда. Превозмогая боль, он напряг мышцы и начинал потихоньку подниматься. Выдергивая руки и ноги, пытается отодвинуть камни, рвет сломанными пальцами землю и начинает ползти вверх. «Боль — доказательство того, что ты жив.» «Живее всех живых» — в мыслях отвечает он ей. Продолжает ползти вверх. Пусть кости сломаны, пусть невыносимо больно, но он, словно в припадке, ползет вверх: туда, где должен быть свет, где должна быть ложь. «Если человек живет без смысла, значит он мертв. И служение Богу дает смысл. Даруй Джашину смерть, и он благословит тебя жизнью.» Бред. Хидан не понимает. Значит, ради своего Бога он лежал в этой дыре хрен знает сколько? Значит, это ради Джашина он поедал себя и пил свою кровь, вновь и вновь откусывая от своей губы? Выходит, что он сейчас хочет добраться до выхода ради него? Получается, что так. Ни семьи, ни друзей, ничего. Ему некуда возвращаться, ему не к кому идти. У него есть только Джашин и храм, в котором он не был с тех пор как сбежал. «Джашин выбрал тебя. Я горжусь тобой.» А вот Хидан собой не гордился. Он был бесстрашен, потому что искал смерти после того, что случилось. «Другие последователи умрут. Все мы стали слишком грешны и даже не скрываем это. А, впрочем, может оно и к лучшему…» Как сейчас в памяти вспыхивает церемония: яркие краски воспоминаний, даже запах, вкус и все, абсолютно все! Именно тогда он был един с миром. Именно в тот момент обрел покой, потому что тогда он умер. А что сейчас? Видимо, внезапно проснулась совесть. Столько людей погибло, а он жив. Этот богохульник, который только и может, что жаловаться, кричать и материть все, что движется и с неуважением относиться даже к традициям. А почему, собственно, он живет? Рука не встретила сопротивления. Лишь небольшой порыв ветра обдал ободранную кожу. Напор усилился, и, наконец, Хидан выбрался. Камни все такие же твердые, но хотя бы не давят сверху. На небе видны луна и звезды, и почему-то на душе становится спокойнее в разы. Тело болит, но оно для того и нужно, чтобы болеть, а душа должна быть спокойна. Он глубоко вдохнул. В Акацки он не вернется, нахер надо. Он не сможет начать жизнь сначала. Завести семью, найти достойную работу. Не сможет он так. Вновь подастся в бега. Нахер всех и Пейна с его миссией и Какузу, где бы он сейчас не был. Из последних сил он выползает на траву и отрывает себе голову. Ему нужно новое тело.